Глава 14.

С тех пор я стала часто наведываться в дом ярла. Не то чтобы я искала общения, но сердце тянуло к маленькой девочке и ее матери. К тому же чувствовала некую ответственность за них, ведь если бы не я, их могло бы уже не быть в живых. Я искренне считала, что они обе стали моими названными родственниками.

Первое время жена Ярила, которую звали Эльза, была замкнутой и молчаливой. Она словно боялась каждого моего слова, каждого жеста. Видела, что ее мучает чувство стыда и вины, ведь именно из-за ее мужа я подверглась опасности. Хотя она и не была ни в чем по факту виновата, и я ее не винила, так как жена не может отвечать за то, что делает ее муж.  Постепенно, день за днем, мне удалось растопить лед в ее сердце. Я рассказывала ей о своей жизни, о своем мире, о науке, о медицине, о женщинах, которые добились успеха и стали известными. О женщинах, которые смогли бросить вызов обществу. Она слушала меня с замиранием сердца, словно я рассказывала сказки о далеких мирах, в которых сбываются мечты. Хотя это так и было, для нее это было именно сказкой.

Я специально приносила с собой куски ткани, чтобы ее как-то порадовать. А она шила из них платья. Оказалось, что она редкая мастерица. Ведь все женщины любят новую одежду.

Однажды, когда мы остались наедине, Эльза вдруг заплакала.

– Я не хотела, чтобы все так вышло, – всхлипнула она.

Я обняла ее, стараясь успокоить.

– Все хорошо, Эльза, ты ни в чем не виновата, – сказала я. – Все уже позади. Главное, что ты и малышка живы, а Ярил сам ответит за свои дела.

Она всхлипнула еще раз и немного успокоилась.

– Меня выдали замуж за Ярила силой, – начала она. – Я не любила его. Моя семья была бедной, а он зажиточный и смелый воин. Мой отец решил, что это лучший выход для меня.

Она замолчала, словно вспоминая прошлое. Ее глаза наполнились слезами.

– Я пыталась сопротивляться, – продолжила она. – Но никто не слушал меня. Я была просто вещью, которую можно было продать и купить.

Я сжала ее руку, выражая свою поддержку.

– Ярил был жесток со мной, – прошептала она. – Он часто пил и приходил домой злой. Он считал, что имеет право делать со мной все, что захочет.

Я почувствовала, как гнев поднимается во мне волной. Но я сдержалась, понимая, что сейчас Эльзе нужна моя поддержка, а не мои эмоции.

– Я ненавидела его, – тихо произнесла она. – Я ненавижу его всем сердцем.

Ее откровения стали для меня шоком, хотя, если честно, где-то в глубине души я догадывалась об этом. Это объясняло многое в ее поведении, в ее взгляде, в ее молчаливости.

С этого дня наши отношения с Эльзой стали еще ближе. Мы стали настоящими подругами, можно сказать, сестрами. Я старалась поддерживать ее во всем, помогать ей осознать свою ценность, свою силу. Я хотела, чтобы она поняла, что она не вещь, а личность, что у нее есть право на счастье.

Помимо Эльзы, я также подружилась с Гертрудой, дочерью ярла. Она была  не старше меня,  в ее глазах горел огонь любопытства и жажды знаний. Ей было интересно все: травы, лекарства, мой мир, мои рассказы. Она постоянно задавала мне вопросы, стараясь узнать как можно больше.

Я с удовольствием делилась с ней своими знаниями. Рассказывала о травах, об их целебных свойствах, о том, как правильно их собирать и хранить. Показывала ей, как делать мази, настойки, отвары. Она впитывала мои знания как губка, и я видела, что у нее есть талант к этому делу.

Однажды Гертруда задала мне интересный вопрос:

– Алана, расскажи мне, какие травы нужно давать женщине, чтобы она быстрее восстановилась после родов? – спросила она с любопытством в глазах.

Я улыбнулась, видя ее интерес.

– Есть много растений, которые могут помочь, – ответила я. – Но нужно знать, какие травы можно использовать, чтобы помочь ее организму.

Она внимательно меня слушала не перебивая.

– В первые дни после родов очень важно остановить кровотечение и укрепить матку, – продолжила я. – Для этого можно использовать крапиву, пастушью сумку, тысячелистник.

– А как их нужно готовить? – спросила Гертруда.

– Вот рецепт, – сказала я. – На полкувшина воды заварить по ложке измельченной крапивы, пастушьей сумки и тысячелистника. Дать настояться 10-15 минут, добавить туда 2-3 ложки меда и дать выпить роженице.

– А мед зачем? – спросила Гертруда.

– Мед добавляет сладости, но главное – он способствует заживлению и наполняет организм энергией, – ответила я. – Но помни, этот отвар можно давать только в первые дни после родов. Потом нужны другие травы, чтобы укрепить организм и повысить  выделение молока у мамочки.

– А какие? – спросила Гертруда, записывая рецепт.

И я рассказала ей еще несколько рецептов, которые знала от моей бабули.

Я видела, как Эльза слушает наш разговор с интересом. Она тоже хотела узнать больше о том, как ухаживать за ребенком и восстановить свое здоровье после родов. Ведь в этом мире не всегда можно было рассчитывать на помощь знающих людей. И если женщина сама не знала, как себе помочь, то ей было очень трудно выжить.

Я начала учить Эльзу ухаживать за ребенком, как правильно кормить, купать, пеленать. Я рассказывала ей о гигиене, о том, как важно следить за чистотой ребенка, чтобы избежать болезней.

Эльза внимательно слушала меня и старалась следовать моим советам. Она была очень заботливой матерью и хотела дать своей дочери все лучшее.

Благодаря моим знаниям и материнской заботе девочка росла здоровой и крепкой. Она была очень красивой, с большими голубыми глазами и светлыми волосами. Эльза назвала ее Фрейей, в честь богини.

Видя, как Эльза и Гертруда тянутся ко мне, я поняла, что не  все так плохо, как мне казалось. Я нашла здесь свое место, свой смысл жизни. Я могла помогать людям, делиться своими знаниями, делать этот мир немного лучше. А самое главное – я обрела здесь настоящих друзей, которые ценили меня и принимали такой, какая я есть.

**********

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые оттенки, когда я в очередной раз переступила порог дома ярла. В последнее время я проводила здесь почти каждый день. Эльза становилась все более открытой и доверчивой, Гертруда буквально не отходила от меня, жадно впитывая каждое мое слово, а маленькая Фрейя, подрастая, начинала узнавать меня и радостно агукала при моем появлении. Этот дом, несмотря на всю его суровость и строгость, стал для меня островком тепла и уюта в этом чужом и не всегда дружелюбном мире.

Я шла по двору, здороваясь с немногочисленными слугами, когда заметила, как из дома выбежала Гертруда. Ее лицо было взволнованным, а глаза блестели от слез.

– Алана! – крикнула она, подбегая ко мне. – Алана, это ужасно!

Я схватила ее за плечи, пытаясь успокоить.

– Что случилось, Гертруда? Говори!

– Отец… Ярл собирается в последний набег перед зимой! – выпалила она. – Он хочет разграбить поселение на востоке, чтобы пополнить запасы перед наступлением холодов.

Волна холода пронзила меня. Я знала, что такое набеги. Это кровь, насилие и смерть. И что самое ужасное, ярл, как и Торвальд, могут не вернуться из этого похода.

– Это ужасно, – прошептала я, ощущая, как тревога сжимает мое сердце. – Когда они уходят?

– Завтра утром, – ответила Гертруда, снова начиная плакать. – Я пыталась его отговорить, но он не слушает меня. Он говорит, что это его долг, что он должен заботиться о своем народе.

Я обняла ее, стараясь успокоить.

– Я все понимаю, Гертруда, – сказала я. – Но мы не можем ему помешать. Мы можем только надеяться, что он вернется живым и невредимым.

Мы вошли в дом, где Эльза сидела с Фрейей на руках. Она молча смотрела на нас, понимая, что случилось что-то плохое.

– Алана, что происходит? – спросила она.

Я рассказала ей о том, что узнала от Гертруды. Эльза побледнела, но ничего не сказала. Я видела, что она тоже боится за Ярила, несмотря на все, что между ними было. Гертруда сказала, что отец уже озвучил тех воинов, кто отправится с ним в поход, и в их числе были и Ярил, и Торвальд. Слова Гертруды словно ледяной кинжал вонзились в мое сердце. Торвальд… Он тоже идет в этот проклятый набег. Вся уверенность и спокойствие, которые я так старательно поддерживала в присутствии Эльзы и Гертруды, мгновенно испарились. Я больше не могла оставаться здесь, притворяясь сильной и хладнокровной. Мне нужно было увидеть Торвальда, поговорить с ним, убедиться, что он вернется.

– Простите меня, девочки, – пробормотала я, поднимаясь на ноги. – Мне нужно идти. Я… я не могу здесь больше оставаться.

Эльза и Гертруда понимающе переглянулись. Они видели мои слезы, они чувствовали мою боль.

– Иди, Алана, – сказала Эльза, мягко улыбаясь. – Мы понимаем.

Я поспешно вышла из дома ярла, не обращая внимания на любопытные взгляды встречных. Я бежала, не разбирая дороги, словно спасаясь от преследователя. Сердце бешено колотилось в груди, страх и тревога душили меня.

Добравшись до своего дома, я распахнула дверь и замерла на пороге. Торвальд сидел у очага, затачивая свой меч. Его лицо было сосредоточенным и серьезным, ни одна мышца не дрогнула, несмотря на звон стали о камень.

Увидев меня, он отложил меч и вопросительно посмотрел.

– Алана? Что случилось? Ты выглядишь взволнованной.

Я сделала несколько шагов вперед, с трудом сдерживая слезы.

– Торвальд, это правда? Ты идешь в набег?

Выражение его лица смягчилось. Он встал и подошел ко мне, обнимая за плечи.

– Да, это правда. Я должен идти.

– Но зачем? – взмолилась я, хватая его за руки. – Неужели это так необходимо?

Он тяжело вздохнул.

– Алана, ты не понимаешь. Я воин, это мой долг. Я должен защищать свой народ, добывать для него пищу и золото. Кроме того… – он запнулся, – я хочу жениться после этого набега, и мне нужно обеспечить нас.

Я замерла, словно громом пораженная. "Жениться"? Он сказал "жениться"? Я не могла поверить своим ушам. Все мои страхи и сомнения, все мои мучительные размышления о браке мгновенно улетучились. Сердце наполнилось безграничной радостью и надеждой.

– Жениться? – прошептала я, глядя ему в глаза. – Ты хочешь жениться? На ком?

На его лице появилась легкая улыбка. Он нежно провел рукой по моей щеке.

– На тебе, Алана. Я хочу жениться на тебе. Станешь ли ты моей женой?

Мир вокруг меня перестал существовать. Я видела только его любящие глаза, слышала только его голос. Все мои мечты и желания, все мои надежды на счастливое будущее воплотились в этих словах.

– Да, – ответила я, захлебываясь от счастья. – Да, Торвальд, я стану твоей женой!

Он крепко обнял меня, подхватил под попу и приподнял, а я обняла его в ответ, прижавшись всем телом.

Наши губы встретились в страстном поцелуе, который был полон любви, нежности и желания. Он целовал меня так, словно хотел вобрать в себя всю мою любовь, всю мою душу. Я отвечала на его поцелуй с такой же страстью, с такой же нежностью.

Поцелуй становился все более жарким, все более требовательным. Руки Торвальда сжимали мое тело, словно он боялся, что я исчезну. Мои пальцы зарылись в его густые волосы, притягивая его к себе еще ближе.

Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. На его лице я видела пламя желания, которое отражалось и в моих глазах.

Он подхватил меня на руки и понес к ложу, словно пушинку. Я обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом.

Оказавшись на постели, он осторожно опустил меня и навис сверху, осыпая мое лицо поцелуями. Я стонала от удовольствия, чувствуя, как его губы скользят по моей шее, моим плечам, моей груди.

Он осторожно расстегнул мое платье, обнажая мою кожу. Я затаила дыхание, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает мое тело.

Он начал медленно раздевать меня, снимая одежду сантиметр за сантиметром. Я не сопротивлялась, отдаваясь ему всецело. Я хотела, чтобы он насладился мной, чтобы он почувствовал всю мою любовь и страсть.

Когда осталась совершенно обнаженной, он отстранился и посмотрел на меня с восхищением.

– Ты прекрасна, Алана, – прошептал он, любуясь моей обнаженной кожей. – Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Я покраснела от смущения, но была счастлива слышать эти слова.

Он начал раздеваться сам, быстро сбрасывая с себя одежду. Смотрела на него с вожделением, любуясь его сильным и мускулистым телом. Он был настоящим воином, сильным и могучим.

Когда он разделся донага, лег рядом со мной и обнял меня. Наши тела прижались друг к другу, соприкасаясь кожа к коже.

Он стал целовать меня снова, не пропуская ни сантиметра моего тела. Я стонала от удовольствия, чувствуя, как желание охватывает меня с головой.

Его руки скользили по моей коже, лаская мои бедра, мою грудь, мой живот. Я чувствовала, как мое тело становится все более чувствительным, все более восприимчивым к его прикосновениям.

Он вошел в меня медленно и растягивая удовольствие. Я застонала от наслаждения, чувствуя, как его тело наполняет меня.

Мы двигались в унисон, наши тела слились в одно целое. Страсть плавила нас, пуская по телу волны желания. Мы стонали, мы кричали, мы шептали слова любви друг другу.

Время остановилось. Мы просто существовали, поглощенные друг другом, забыв обо всем на свете.

И когда мы достигли пика наслаждения, наши тела содрогнулись в экстазе. Мы обнялись крепко-крепко, боясь оторваться друг от друга.

После этого мы лежали молча, тяжело дыша. Я чувствовала, как его сердце бьется в унисон с моим.

Он погладил меня по волосам и прошептал:

– Я люблю тебя, Алана. Я всегда буду любить тебя.

– Я тоже люблю тебя, Торвальд, – ответила я, прижимаясь к нему еще ближе.

В этот момент я была самой счастливой женщиной на свете. Я была любима, я была желанна, я была нужна. У меня был Торвальд, и это было все, что мне нужно для счастья.

Мы лежали в объятиях друг друга, согретые теплом наших тел и переполненные любовью. За окном сгущались сумерки, а в комнате потрескивал огонь в очаге, отбрасывая танцующие тени на стены. Торвальд нежно гладил меня по волосам, и я чувствовала себя в его объятиях в полной безопасности, хотя тревога все еще терзала мое сердце.

– Алана, – прошептал он, нарушив тишину, – поклянись мне.

Я приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза.

– Поклясться? В чем?

– Поклянись, что будешь ждать меня. Что бы ни случилось, что бы ты ни услышала, поклянись, что будешь верить в меня и ждать моего возвращения.

Его слова прозвучали так серьезно, так напряженно, что у меня похолодело внутри.

– Торвальд, что ты такое говоришь? Конечно, я буду ждать тебя. Куда же я денусь? Ты же знаешь, как я тебя…

– Алана, поклянись, – перебил он, сжимая мою руку. – Мне нужно это услышать. Мне нужно знать, что у меня есть причина вернуться.

В его глазах я увидела глубокий страх, который и заставил меня согласиться. Я понимала, что этот набег что-то для него значит, что, возможно, он чувствует надвигающеюся беду.

Я взяла его лицо в ладони и посмотрела прямо в глаза.

– Клянусь тебе, Торвальд. Что бы ни случилось, я буду ждать тебя. Я буду верить в тебя и молить богов о твоем возвращении. Я буду ждать тебя до конца своих дней.

Он облегченно вздохнул и прижал меня к себе.

– Спасибо, Алана. Ты моя жизнь.

Мужчина поцеловал меня, притянув за шею. Когда он отстранился, то я поняла, что он крутит в руках мой амулет, который был со мной еще до того, как я попала в этот мир.

– Помнишь, когда ты меня спас, ты что-то такое говорил про этот амулет? Расскажи мне, – попросила я мужчину, чтобы отвлечь его от тяжелых мыслей о предстоящем набеге.

– Ну, это легенда, ничего такого, – словно бы смутился мужчина. – Предсказание от старухи-знахарки, о которой поговаривали, что она видит будущее.

– Знахарка? – удивилась я. – Ты ходил к знахарке?

– Ну, как сказать… не ходил. Она сама нашла меня. Говорила всякое… – он махнул рукой, словно отметая неприятные воспоминания. – Бредни сумасшедшей.

Торвальд вздохнул и откинулся на подушку.

– Ладно, расскажу. Когда та старуха говорила мне про этот знак, что у тебя на амулете, она сказала, что на мне лежит особая судьба. Она говорила о какой-то древней легенде о ведьме, рожденной дважды. Она наплела, что знак этой ведьмы спасет меня от смерти. Чушь, конечно, но все же…

– Ведьма, рожденная дважды? – повторила я, задумавшись. – Что это может значить?

– Не знаю, – пожал плечами Торвальд. – И не хочу знать. Главное, что ты жива и здорова.

Я сняла с себя амулет, который всегда носила на шее. Это был простой, но красивый кулон из серебра, который мне подарила мать.

– Держи, – сказала я, надевая амулет Торвальду на шею. – Возьми его с собой. Пусть он защитит тебя.

Торвальд замер словно пораженный.

– Алана, что ты делаешь? Это же твой талисман.

– Теперь это твой талисман, – улыбнулась я. – Носи его и помни, что дома тебя любят и ждут.

Он недоверчиво посмотрел на меня.

– Ты… ты уверена?

Я рассмеялась.

– Уверена? Да я готова кричать об этом на весь мир! Ты моя жизнь, Торвальд. Я люблю тебя больше всего на свете.

Мужчина снова притянул меня к себе и поцеловал. Я целовала с такой же страстью, с такой же нежностью. В этом поцелуе было все: и любовь, и страх, и надежда.

Его руки начали ласкать мое тело, вызывая во мне бурю эмоций. Я отвечала на его прикосновения так же жадно и с такой же неутолимой жаждой. Его губы снова накрыли мои, на этот раз более нежно, более ласково. Я ощущала, как его горячее дыхание обжигает мою кожу, вызывая во мне приятное томление. Его язык скользил по моим губам, пробуждая во мне новые чувства, новую страсть. Приоткрыла губы, приглашая его войти, и он ответил на мое приглашение с готовностью. Наши языки сплелись в страстном танце, вызывая во мне дрожь удовольствия.

Его руки начали ласкать мое тело, скользя по моим изгибам, по моей спине, по моей груди. Я стонала от наслаждения, чувствуя, как мое тело становится все более чувствительным к его прикосновениям. Его пальцы нежно сжимали мои соски, вызывая волну возбуждения, которая прокатилась по всему телу.

Его губы переместились на мою шею, осыпая ее нежными поцелуями. Я запрокинула голову, давая ему больше простора для ласк. Его дыхание согревает, вызывая во мне желание слиться с ним воедино.

Его губы вернулись к моим, и поцелуй стал еще более страстным, еще более требовательным. Я почувствовала, как его тело прижимается к моему, и мое сердце бешено заколотилось в груди. Я была готова ко всему, готова отдать ему себя целиком и полностью.

Торвальд опустился ниже и начал целовать мой живот, мои бедра, мои ноги. Я стонала от удовольствия, чувствуя, как его прикосновения растапливают мои страхи и сомнения.

Когда его губы добрались до моего самого сокровенного места, я задрожала всем телом. Это было новое ощущение, острое и восхитительное, от которого по коже побежали мурашки. Торвальд медленно и нежно касался меня языком, вырисовывая замысловатые узоры. Я извивалась под ним, кусая губы, стараясь сдержать стоны, но они сами вырывались наружу, тихие и трепетные. Я чувствовала, как внутри меня разгорается огонь, как каждая клеточка моего тела наполняется желанием.

Его руки крепко держали мои бедра, прижимая меня к себе еще сильнее. Я закрыла глаза, отдаваясь во власть его ласкам. Я чувствовала себя такой хрупкой и беззащитной, и в то же время такой сильной и желанной. Каждое его прикосновение, каждый его поцелуй пробуждали во мне новые чувства, новую страсть.

Я стонала все громче, не в силах сдерживать переполняющие меня эмоции. Я чувствовала, как нарастает напряжение, как приближается кульминация. И когда она, наконец, наступила, я вскрикнула от восторга. Мое тело содрогалось в экстазе, а в голове словно вспыхнули тысячи звезд.

Торвальд поднялся и взглянул на меня с нежностью и любовью. В его глазах я увидела отражение своего собственного восторга.

– Ты прекрасна, – прошептал он.

И, не дожидаясь ответа, он вошел в меня. Медленно, осторожно, будто боясь причинить мне боль. Наши тела идеально совпали, словно были созданы друг для друга.

Я обхватила его ногами и прижалась к нему еще ближе. Наши губы слились в страстном поцелуе. Его язык ласкает мой рот, вызывая во мне новую волну возбуждения.

Мы двигались в унисон, наши тела отзывались на каждое прикосновение друг друга. Я стонала, шептала его имя, признавалась ему в любви. Каждое движение было наполнено страстью, желанием и нежностью.

Я смотрела в его глаза, видела в них только любовь и обожание. В этот момент мы были единым целым, неразделимы и вечны. Время остановилось, и существовали только мы двое – наши тела, наши души, наши сердца, бьющиеся в унисон.

Пик наступил внезапно, обрушившись на нас волной удовольствия. Я задрожала и громко застонала. Торвальд обнял меня крепче и углубился в меня еще сильнее. Мы вместе достигли вершины блаженства, и мое сердце наполнилось радостью и благодарностью.

После этого мы лежали в объятиях друг друга, тяжело дыша. Я чувствовала, как его сердце бьется в унисон с моим. Он нежно гладил меня по волосам, а я прижималась к нему еще ближе, наслаждаясь его теплом и любовью.

 

Этим утром между нами была не только любовь, но и клятва. Близость словно закрепила нашу связь, сделала ее еще сильнее и нерушимее. Я верила, что теперь ничто не сможет нас разлучить. Я буду ждать его возвращения, что бы ни случилось. И знала, что он вернется во что бы то ни стало.

Рассвет окрасил небо в бледно-розовые тона, но это не принесло с собой тепла. Холодный осенний ветер пронизывал до костей, напоминая о скором приближении зимы. В этот день уходил в набег Торвальд, уходил ярл, уходили многие мужчины нашей деревни, оставляя нас, женщин и детей, ждать и надеяться на их возвращение.

Я шла к берегу, стараясь не показывать своего страха. Сердце бешено колотилось в груди, предчувствуя недоброе. Я понимала, что набег – это всегда риск, это всегда боль и потери. Но сегодня страх был особенно сильным, словно кто-то ледяной рукой сжимал мое сердце.

На берегу уже собрались люди. Гертруда стояла рядом с матерью, обе бледные и взволнованные. Даже Эльза пришла с маленькой Фрейей на руках. Она держалась в стороне, не подпуская к себе Ярила, но по ее глазам я видела, что она тоже боится за мужа, пусть и такого ужасного и непутевого.

Торвальд ждал меня у своего драккара. Он был одет в кожаные доспехи, на голове шлем с рогами. В руках он держал свой меч, от которого исходил какой-то зловещий блеск. Он был настоящим воином – сильным, бесстрашным, готовым к битве. Но я видела в его глазах тревогу, ту самую тревогу, что терзала и меня.

Когда я подошла к нему, он протянул ко мне руки и обнял крепко-крепко.

– Алана, – прошептал он, прижимаясь губами к моим волосам. – Я буду скучать по тебе. Очень сильно.

– Я тоже буду скучать по тебе, Торвальд, – ответила я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. – Возвращайся скорее. Я буду ждать тебя.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза.

– Береги себя, Алана. Что бы ни случилось, береги себя.

– Я буду беречь себя, Торвальд. Но и ты будь осторожен. Не рискуй понапрасну.

Он усмехнулся.

– Я воин, Алана. Риск – это часть моей жизни.

– Я знаю, – вздохнула я. – Но все равно будь осторожен. Ради меня.

Он снова обнял меня и поцеловал. Его поцелуй был полон любви, нежности и какой-то прощальной грусти.

– Я люблю тебя, Алана, – прошептал он, отрываясь от меня. – Я всегда буду любить тебя.

– Я люблю тебя, Торвальд, – ответила я. – Всегда.

Он посмотрел на Гертруду, Эльзу и Гуннхильд, кивнул им в знак прощания и снова повернулся ко мне.

– Алана, я должен тебя кое о чем попросить. Будь осторожнее с людьми. Не доверяй всем подряд. Сейчас ты останешься без защиты. Ярл уходит, а тот воин, которого он оставил, хоть и приближенный к нему, но он не такой мудрый, как ярл.

– Я буду осторожна, Торвальд, – заверила я его. – Ничего не бойся.

– И старайся не помогать всем подряд, – продолжал он. – Я знаю, что ты не можешь иначе, но сейчас это может быть опасно. Помни, что ты тоже должна себя защитить.

У меня же есть Эльза и Гертруда.

Я улыбнулась, стараясь разрядить обстановку.

– Мы тут с девочками решили шить платья на продажу. Будем зарабатывать деньги и ждать твоего возвращения.

Торвальд рассмеялся.

– Ты без дела не сидишь, как я посмотрю. Ну, главное, чтобы ты не искала себе приключений на свою прекрасную жопку.

Я легонько шлепнула его по плечу.

– Очень смешно.

Он снова обнял меня и на этот раз поцеловал так, что у меня перехватило дыхание.

– Я буду очень-очень скучать по тебе, Алана.

– Я тоже, Торвальд. Очень-очень.

Он отпустил меня и, повернувшись спиной, зашагал к драккару. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как мороз пробегает по коже. Сердце сжималось от тревоги.

Торвальд запрыгнул на борт корабля и вместе с другими воинами занял свое место. Ярл стоял у руля, его лицо было каменным и безэмоциональным.

Драккар медленно отплыл от берега, рассекая волны. Я стояла на берегу, глядя, как корабль удаляется все дальше и дальше. В голове билась только одна мысль: "Вернись, Торвальд. Вернись живым и здоровым".

Корабль превратился в маленькую точку на горизонте и, наконец, исчез совсем. Я все еще стояла на берегу, не в силах оторвать взгляд от моря.

Гертруда подошла ко мне и обняла меня за плечи.

– Все будет хорошо, Алана, – сказала она, стараясь меня успокоить. – Он вернется. Он обязательно вернется.

– Я надеюсь, Гертруда, – ответила я, но голос мой дрожал. – Я очень надеюсь.

Эльза молча подошла и подала мне Фрейю. Я взяла на руки малышку и прижала ее к себе. Маленькое тельце согрело меня, и на мгновение тревога отступила.

– Нам нужно возвращаться, – сказала я Гертруде и Эльзе. – Нам нужно жить дальше и ждать их возвращения.

Мы повернулись и пошли в сторону деревни. Я шла, держа на руках Фрейю, и смотрела на море, стараясь увидеть хоть какой-то знак надежды. Но море молчало, и только холодный ветер продолжал пронизывать меня до костей.

В душе поселилось дурное предчувствие, которое отказывалось меня покидать. Предчувствие беды, которое черной тенью нависло над нашей деревней. Предчувствие, что этот набег станет последним для многих из тех, кто ушел в море в этот холодный осенний рассвет.

Зря я отпустила его. Зря я не настояла на том, чтобы он остался. Теперь мне оставалось только ждать и молиться. И надеяться на чудо.