18

«Привет, Андрей!

Что-то мы давно с тобой друг другу не писали. Надеюсь, у тебя все хорошо. Лондон по-прежнему в тумане? Неужели, туман бывает там даже зимой?

Впрочем, я совсем не об этом хочу написать. Ты знаешь, я только сейчас поняла, что, действительно, хочу заняться диссертацией. И даже поняла, на какую именно тему. Услышала сегодня бабусю одного своего подопечного и поняла.

У нее каждое слово – как старинная монетка. Таких сейчас уже не найти. О значениях некоторых я только догадываться могу.

Ты знаешь, я – горожанка. Я раньше деревню только по телевизору видела. А слушала эту бабусю, и будто чем-то родным повеяло. Давно забытым, но родным. И это важно сохранить, понимаешь? Даже здесь, в Солге, такой говор уже редкость.

Я непонятно объясняю, да? Что-то меня на сентиментальность потянуло. Ладно, это не электронный разговор.

Несколько дней назад я звонила в Архангельск лечащему врачу Леры. Я теперь уже редко ему звоню – столько хлопот с ребятней. Он сказал, она по-прежнему в коме. Изменений нет. Но это еще не самое страшное. Так хотя бы есть надежда, что когда-нибудь она придет в себя. Но Кирилл говорит, что уже встал вопрос об отключении ее от тех аппаратов, к которым она сейчас подключена. Пока решение вопроса отложили, но рано или поздно к нему опять вернутся.

Я спросила, были ли случаи, когда больные приходили в норму после стольких месяцев пребывания в коме? Он ответил, что в его практике нет, но у какого-то профессора из их отделения такой случай был. Я понимаю – они хотят отключить ее от аппаратов не со зла, а потому что эти аппараты могут понадобиться другим людям. А у нее даже нет родных, которые могли бы за нее заступиться.

Опять я гружу тебя своими проблемами, да?

Завтра я еду в Вельск. Артемку Тюхтина (помнишь, я тебе про него рассказывала?) из районной больницы переводят в областную. Кажется, результаты анализов не очень хорошие, и требуется дополнительное обследование. А он своего мишку в детском доме забыл. Забавный такой плюшевый медвежонок – единственное, что у него осталось от родного дома. Мне медсестра позвонила из больницы – говорит, ваш ребенок все время спрашивает про какого-то медвежонка. Я обещала привезти. Я еще раньше Артемке его отвезти хотела – как только поняла, что он его забыл. Но наша местная фельдшерица (дура дурой, хоть так и не хорошо говорить!) была уверена, что скоро сам Артем вернется в Солгу.

Ладно, пойду спать. Завтра рано вставать – поезд в Вельск идет в семь утра».