2

А вечером звонит Кирилл – лечащий врач Леры. Захлебываясь, проглатывая окончания слов, вопит в трубку:

– Лера вышла из комы! Варя, вы слышите меня? У нас симпозиум очередной собрался по вопросу отключения ее от аппарата жизнеобеспечения. А она – раз! – и всем по мозгам! Потрясающе, да? Академик Данилов мне руку тряс! Она, разумеется, еще не говорит, но уже может открыть глаза, пошевелить рукой. Не знаю, в состоянии ли она узнать кого-то из знакомых, но можно попробовать. Жаль, что вы сами с ней не знакомы. Вам я бы разрешил зайти к ней в палату. Может быть, стоит сообщить кому-то еще? Насколько я знаю, она воспитывалась в детском доме. К нам, кажется, когда-то приезжала его директор. У меня даже где-то был записан номер ее телефона. Да-да, буду признателен, если вы мне его продиктуете. Но вы тоже приезжайте!

Все в мире относительно – это Эйнштейн, кажется, сказал.

Если бы Кирилл сообщил эту новость пару месяцев назад, от радости я бы прыгала на этой старой скрипучей кровати. А потом понеслась бы к домику Туранской, смеясь и крича на всю Солгу.

А сейчас я тихонько шепчу: «Слава Богу!» и остаюсь в своей комнате.

Туранской позвонит сам Кирилл. Она обрадуется – не сомневаюсь. И я, я тоже рада – искренне, до слёз. И слёзы даже не капают – льются на подушку.

А где-то в уголке души скребется отчаяние. Она придет в себя и спросит про Тему. Что она услышит в ответ?