6

Я приезжаю в Вельск на рабочей «дежурке». Именно в Вельске можно пересесть на поезд до Архангельска, который в Солге не останавливается. Но я беру такси и еду в гостиницу. Я не готова к разговорам с друзьями и знакомыми, каждый из которых будет спрашивать про Артема. И каждый из них имеет право на такие вопросы, потому что хоть сколько-то (и неважно, сколько) перечислил на мою карточку. А я не знаю, что на эти вопросы отвечать.

Я не должна чувствовать себя виноватой, но именно таковой я себя и чувствую. Да, так сложились обстоятельства, и кто мог знать, что денег на операцию потребуется гораздо больше. Да, мы разместили в социальных сетях все необходимые пояснения и документы. Но звонки и сообщения уже идут – недоуменные, недоверчивые и даже гневные. Конечно, не от знакомых – от совершенно посторонних людей, которые хотели и хотят помочь Артему. А где сейчас находятся деньги, которые они перечислили? А что будет с этими деньгами, если нам не удастся оплатить операцию, и ее вовсе отменят? А что будет с Артемом, если операцию отменят?

Множество самых разных вопросов, каждый из которых приводит меня в трепет. Я боюсь заходить на свои странички в социальных сетях, а если и захожу, то не читаю сообщения. Я понимаю этих людей, но мне нечего им сказать.