Глава 27.

Лия

– Ух! Чувствую себя настоящей драматической актрисой, – смеётся Анна, забираясь с ногами на кровать.

– Мне кажется, ты круче, чем все актрисы, о которых я когда-либо слышала, – отвечаю я, вытирая волосы после душа. – Если всё было так, как рассказал Велл, то вряд ли в ближайшее время полицейские сунутся в Академию.

– О! Даже не сомневайся в этом, – хохочет Анна.

И я невольно улыбаюсь. В ней столько кипучей жизнерадостности. Как же я соскучилась по такому открытому проявлению чувств.

Мне буквально в лицах поведали обо всём представлении, которое Анна устроила перед комиссаром и ищейками. Рассказали и про то, как мои преследователи спешно улепётывали из Академии, когда им пригрозили нотой о нападении на княжну. И про то, что теперь властям передадут информацию о том, что артефакт барахлит.

А значит, у мэра Портуреи, чью дочь во время несостоявшегося спектакля так же грубо, как и других девушек, таскали на досмотр, будет повод для недовольства. И он, скорее всего, постарается побыстрее выдворить из города незваных гостей.

– Ой, да ладно, – отмахивается Анна. – У меня же на сцене что? Всё танцы и танцы. Язык тела – это, конечно, особое искусство, и я его обожаю. Но как же иногда поговорить хочется. А тут такая возможность проявить все свои таланты!

Мы ещё какое-то время непринуждённо болтаем, потом засыпаем рядом, как будто знакомы давно-давно и всегда вот так близко общались.

Точнее, засыпает Анна, а я ещё долго лежу, глядя в потолок. Давно я не была так сильно взбудоражена. И если прежде я порой не могла заснуть из-за страха и постоянного беспокойства, что меня вот-вот обнаружат, вернут, и на моей жизни можно будет ставить крест, то сегодня впервые за долгие годы я не сплю потому, что во мне из маленького уголька разгорается пламя надежды. И даже появляется робкая уверенность в том, что я буду под защитой, что не вернусь к шейху. Что желание, которое я загадала, отпуская златоглазку, может исполниться.

Несмотря на ночное время, Велл решил отвести нас с Анной в мою комнату по очереди. Так, чтобы даже если бы нас кто-то и увидел, то не придал бы этому значения. Анну в лицо никто не знает. А мы теперь с ней одинаково рыжие. Завтра всем объявят, что ночью было совершено бессовестное нападение на княжну, она была ранена, поэтому какое-то время поживёт в академии в комнате внезапно уехавшей преподавательницы. А студенты будут обрадованы, или, я всё-таки надеюсь, хотя бы часть из них огорчится из-за того, что на несколько дней их занятия отменят.

Первой Велл отводит Анну, чтобы лишний раз проверить обстановку. Шум, который подняли незваные гости, вполне мог кого-то разбудить.

Возвращается он быстро, но провожать меня не спешит. Несколько минут, прежде чем покинуть кабинет, мы просто стоим друг напротив друга. Ни заговорить, ни прикоснуться не решаемся, чтобы не активировать метку. И кажется, что вот так, глаза в глаза, мы говорим друг другу больше, чем могли бы словами. Сердце бьётся так заполошно, будто в этот момент происходит что-то запредельно важное и просто жизненно необходимое.

Перед мысленным взором почти до самого момента, как я погружаюсь в сон, взгляд Роувелла. Голубой, щемяще-пронзительный, наполненный нежностью и… любовью?

Это в корне неправильно, но я отказываюсь верить в то, что у Велла есть истинная. Не может быть такого, что он так на меня смотрит в то время, когда у него уже есть пара. И это пробуждает в моей душе ещё один росточек надежды: слабенький, маленький, но очень желанный. Надежды на то, что у нас ещё что-то может сложиться.

Утро ласково будит тёплым лучиком солнца, пробегающим по щеке, и аппетитным запахом свежей выпечки и ванильного какао.

– М-м-м-м… – потягиваюсь я и открываю глаза.

– Проснись и пой, проснись и пой, попробуй в жизни хоть раз, – с улыбкой на лице пропевает Анна незнакомую мелодию и поясняет: – Так любила будить меня мама. Эту песенку она принесла из другого мира. Просыпайся, соня. И улыбнись. Потому что всё у нас будет прекрасно.

Анна весело мне подмигивает и переводит разговор на другое:

– Завтрак уже принесли. И я опять должна отметить, что Роувелл смог набрать отличных специалистов во всех областях!

Я сажусь на кровати и недоуменно смотрю на девушку.

– В смысле набрать?

– О, а ты не знаешь? – Анна удивлённо вскидывает брови, слизывает с губ пенку от какао. – Его позвали сюда, когда академия была на грани развала. Велл всего два года успел отслужить в морском гарнизоне Айсгарда, а потом по дипломатическим каналам аэртанцы через короля Ингвара вышли на отца. Тот сам не захотел покидать Авейру, вот и предложил на должность ректора здешней Академии Роувелла. Так что Велл за три года возродил эту Академию практически с нуля.

Надо же. То есть получается, что Велл не просто ректор, он тот, кто наладил жизнь в академии настолько, что сейчас тут всё работает так эффективно. Тогда… Тогда понятно, почему старший курс настолько наглый. Видно, это последствия того «воспитания», которое было прежде. Хотя Велл их всё-таки основательно прижал: при нём ведут себя паиньками.

– И он так легко решился бросить всё и улететь чуть ли не на другой конец света? – удивлённо спрашиваю я.

– А что ему было бросать? Домом толком ещё не обзавелся, а учёбу уже закончил. Да и не мог он больше выносить родные места, мучился очень. – На лицо Анны наползает тень. – Ему никто не верил, что это истинность. Но теперь-то я просто уверена в этом!

А, точно. Истинная. С чего я решила, что это Ариста полетела за Веллом? Возможно, это её каким-то попутным ветром занесло в Аэртанию, а дракон, не выдержав разлуки с истинной, полетел следом при малейшей возможности.

– Ну теперь-то он должен быть счастлив, да? – выдавливаю из себя улыбку, чувствуя, как тот небольшой росточек, что показался ночью, медленно начинает чахнуть. – Когда его истинная рядом.

Прячу глаза, чтобы не выдать того, что на них вот-вот могут появиться капельки слёз. Как же… больно.

– Для полного счастья не хватает только проявленной метки. – Анна пододвигает мне фарфоровую тарелочку с золотым ободком и обалденно пахнущей булочкой. – Тебе так не кажется?

Слово «тебе» Анна произносит с нажимом, пристально глядя на меня. Мне? Вскидываю голову. При чём тут я?

– А разве у Аристы…

– Стоп-стоп-стоп! – Анна берёт меня за руку и внимательно вглядывается в глаза. – При чём тут эта нахалка? Или, погоди, ты подумала, что это она истинная Велла?

Я закусываю губу и веду плечом.

– А разве нет? Я буквально пару дней назад видела, как они целовались…

– Что?! – Анна запрокидывает голову и начинает громко смеяться. – Велл и эта… Пф! Ну ты и придумала! Да Аристу сослали в Аэртанию, только чтобы она была подальше от всего семейства нашего. То, что она оказалась в этой Академии, – нелепая случайность. К твоему сведению, она обвинялась в нападении на нашу кузину. Понятия не имею, как ей удалось улизнуть от праведного гнева князя Айварса, но, будь моя воля, я бы нашла, как её прижать к ногтю. Придумала тоже: «целовались». Да Велл её терпеть не может.

Тогда получается, что всё, что я думала об Аристе и Велле, – неправда? Но если это так, то кто…

– Тогда кто же истинная Роувелла? – вырывается у меня вслух.

– Ты ещё не поняла? – с хитроватой улыбкой отвечает Анна. – Ты!

Она упирает свой аккуратный длинный пальчик мне в грудь.

– И только попробуй отговориться, что это не так. Мне всё равно, что у тебя за ерунда на спине. Мы найдем способ, как эту дрянь вывести раз и навсегда. Я видела, как вы смотрите друг на друга. Да между вами притяжение сильнее, чем между всякими там магнитами!

Ох… Вот теперь из глаз точно начинают течь слёзы. Слёзы облегчения и радости. Не могу поверить. Неужели так действительно бывает?

Анна обнимает меня, видимо, обладая достаточной способностью к эмпатии, чтобы понять все то, что творится сейчас на душе.

– Мне говорили, что он обрёл истинную и женился, – всхлипываю я и утыкаюсь в ее плечо. – Я хотела заставить себя забыть о нем. Но он продолжал сниться. Ночь за ночью. Все пять лет. Как же так, Анна? Как же так?

Она гладит меня по спине. Ласково, успокаивающе.

Этот момент разрушает стук в дверь. Вздрагиваю. Анна тут же напрягается и показывает мне глазами на ванную. Я выскальзываю из комнаты, плотно прикрываю за собой дверь и прижимаюсь к ней ухом.

– Доброго вам утра, княжна, – слышу я голос Аристы.