Глава 32

Боже, помоги мне! Пожалуйста, помоги! Что мне теперь делать? Как я справлюсь со всем этим?

И самое главное: я должна ему сообщить эту новость или нет?

Я-то думала, что всё самое худшее позади. Говорят, что главное – пережить первую ночь. Я это сделала. Даже ни одной слезинки не проронила.

Сама виновата во всём. Маячки то тут, то там поблёскивали. Альфия крутилась постоянно рядом с нами. Только без памяти влюблённая дура могла на это не обращать внимания. А Макар?

А что Макар? Ему позволено всё на свете. Зачем прогонять бывшую, она может и пригодиться. Это мне нельзя было ошибаться. Он даже слушать меня не стал. Не стал разбираться в ситуации. Просто взял и решил так, как ему удобнее.

Мне хотелось верить в сказку, я и верила. А теперь вот расхлёбываю, сдирая слои на своём сердце. Тону в отчаянии, скрывая ото всех новые обстоятельства.

И каждый новый день в моей голове звучит вопрос: сообщать или не сообщать Варшавскому о том, что он скоро станет отцом. Да, именно так. Именно в такой формулировке. Делать аборт я не намерена ни при каких обстоятельствах. Для меня не существует никаких оправданий для убийства малыша, который уже так хорошо даёт о себе знать по утрам.

Я на что-то надеюсь? Для себя – нет. Противно, никогда не смогу снова с ним…

Для малыша – было бы неплохо, чтобы у него был отец. Для Варшавского не будет дополнительной проблемой дарить хотя бы раз в год небольшие подарки. А на большее я особенно-то и не рассчитываю. Если он после всего того, что произошло у них с Апекс, снова смог с ней переспать, то надеяться точно больше не на что.

Ну и бред у меня в голове. Это всё после недельной тошноты. Надо бы уже врачу показаться. Да не знаю, как об этом Женю попросить. Он увёз меня к себе, в свой родной город.

Я не смогла ему противостоять. После всего случившегося я уже хотела обратиться к агенту по недвижимости, которого мне посоветовал декан. Но внезапно неизвестно откуда появился Медведский. Он обо всём узнал, что произошло между нами с Макаром. И сам поговорил с ним. А потом предложил пожить летом у него в старом доме.

Тут хорошо, есть сад и качели. А рядом красивый парк. По вечерам к нам приходит его мама. Мы пьём чай и обсуждаем работу Жени. Только скоро вся эта идиллия закончится. Нам всем придётся возвращаться на учёбу.

На учёбу… Не будет больше учёбы в большом городе. Я вернусь домой. Не использовать же в очередной раз доброе сердце Сергея Викторовича. Если возьмут обратно в наш универ – переведусь. Рожать мне примерно в феврале. Должна успеть доучиться, денег хватит на первое время. Рожу, а в июне защищу диплом.

Когда я так планировала, сердце моё успокаивалось. Словно малыш одобрял мою новую программу жизни. Вот если бы ещё тошнота и слабость прекратились. Как бы академический отпуск брать не пришлось.

А вообще – я полная размазня. Мы всегда предохранялись с Варшавским… кроме одного раза. Перед самой командировкой Макара. Но ведь женские дни должны были начаться через два дня.

Через два дня я об этом не вспомнила, впрочем, как и через неделю. Опомнилась только в середине июня, когда ночью проснулась от резкой боли в животе. Утром, заглянув в приложение, поняла, что у меня задержка. Ах, от нервов, отмахнулась я. А ещё через неделю меня утром вывернуло наизнанку. Хорошо, что Женя спит на другой половине дома. Я думаю, что он давно заметил, что со мной что-то не так. Но, скорее всего, списывает мои недомогания на сильный стресс.

Сделала тест, убедилась в результате и целый месяц не вспоминала об этом. Только ела и спала. Как будто всё само рассосётся.

Тянуть дальше некуда. Пора действовать: сообщить обо всём Макару, уволиться с работы и забрать документы из универа. Вернуться домой и ожидать рождение малыша. Ах да, ещё посвятить в подробности Женю.

Так что же я тяну. Боюсь? Хуже, чем сегодня, уже не будет. Не думаю, что Макар сможет сделать мне больнее, чем есть сейчас. Наши отношения забыть невозможно.

Уверена – я стану отличной матерью. Если уж моя пожилая тётя смогла заменить моих родителей, то я уж и подавно со всем справлюсь.

Надо сразу ему обрисовать ситуацию. Я не собираюсь никого шантажировать. Всё по желанию: признание отцовства, минимальная помощь. Не хочу уподобляться героиням из фильмов, но мне правда ничего не надо от Варшавского. Он всё равно не сможет мне дать то, что я хочу. А видеть его часто – врагу такого не пожелаешь.

Разбитое сердце не склеить, а жить дальше надо. И хочу сообщить ему обо всём лишь только потому, что я не имею права решать за малыша.

А ведь в какой-то степени меня спасла беременность. Я словно в панцирь забралась. Закрылась со всех сторон и живу спокойно на пару со своим малышом в животике.

Всё. Звоню. Нет…

Лучше напишу…

«Привет, Макар! Я сразу о главном. У нас с тобой будет ребёнок. Не знаю, как так вышло. Я не хотела никого обманывать… Мне кажется, что ты должен знать об этом. Мне ничего не надо от тебя. Но если ты посчитаешь, что малыш должен знать, кто отец, то препятствовать вашим встречам я не буду».

Зажмуриваю глаза и жму «отправить». Всё. Дело сделано.

– Привет! – я дёргаюсь, когда за спиной неожиданно появляется Медведский. – Идём завтракать. Я принёс твои любимые вафли.

– Спасибо, Женя. Но давай сначала поговорим.

– Нет, сначала завтрак.

Женя отбирает у меня телефон. Прячет его под подушку и подхватывает меня на руки.

– Эй, ты что творишь? Поставь меня на пол.

– Неа, – он кружит меня по комнате.

– Женя, немедленно отпусти.

– Не могу, Настя. Никуда не отпущу тебя.