Глава 36

– Деточка, просыпаемся! – меня кто-то дёргал за плечо.

Опять эти зелёные стены. Реальность в этот раз быстро напомнила о себе. Я снова заплакала, но на меня тут же громко цыкнула медсестра:

– Так, ещё раз увижу слёзы – пойдёшь к психиатру.

Я быстро закивала головой и постаралась улыбнуться. Вышло, наверное, не очень хорошо, потому что медсестра скривилась. Правда, больше ничего не сказала, а только поправила одеяло.

– Вот так уже намного лучше. У тебя же там ещё двое. О них и надо позаботиться.

Я снова закивала, лишь бы перед ней не заплакать.

В тот день я приехала в свой город очень поздно. Домой не пошла, потому что знала, что сначала необходимо решить все вопросы с квартирантами. Предполагала, что сделать это будет не просто. Я ведь сама подписала бумаги, что сдаю квартиру на длительный срок.

Сняла номер в отеле и на следующий день проспала до двух часов дня. Спокойно пообедала и позвонила своему директору в гостиницу – Светлане Фёдоровне, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию. К моему удивлению, она восприняла всё спокойно и сказала, что будет ждать меня в любое время. А когда я вернусь, то готова мне предложить кое-что интересное. Кстати, беременность её совсем не пугает.

В тот день я ещё не знала, что мой агент по недвижимости затеял, как выяснилось, очередную аферу с моей квартирой. Он умудрился, имея на руках всего лишь доверенность, продать её нескольким лицам.

Я сняла на месяц себе небольшую квартиру, поменяла номер телефона, чтобы Медведский не доставал, и спокойно отправилась гулять по городу. У меня даже слёз не было. Так, тихая грусть пробегала иногда, как лёгкий ветерок весной. Вспоминала тётушку, тосковала по Варшавскому и друзьям, а видя мамочек с колясками – переживала, что ребёнку придётся расти без отца. Это, пожалуй, волновало меня больше всего.

Ничего, вот рожу, выйду на работу и снова попробую связаться с Варшавским. Он поймёт, что мне ничего не надо от него, и согласится встретиться с нашим малышом. Макар, конечно, тот ещё фрукт, но, мне кажется, ничего человеческое ему не чуждо. Сейчас он всё равно не поверит, что ничего у меня с Медведским не было.

Две недели агент не мог найти для меня времени. А я не хотела обращаться в поликлинику, пока не вернусь в свою квартиру. Вдруг придётся уезжать из города, не хотелось бы потом возиться с выписками и менять врачей.

Гуляя в парке, я встретила свою одноклассницу. Она была удивлена моему приезду, потому что все были в курсе, что я продала квартиру. Нет, подумала я тогда, она наверняка что-то путает. Такого не может быть, я во всём разберусь. Уверена, что это ошибка.

Но как выяснилось – нет. Квартира, действительно, была продана официально какому-то пожилому мужчине, а ещё двоим – по предварительному договору. И этим делом теперь занимается полиция. Меня на этой неделе должны были разыскать для дачи показаний.

После посещения полиции и всех волнений у меня появились мажущие выделения. Быстро приняв решение, я позвонила агенту по недвижимости от декана. Объяснила ситуацию и, заручившись его поддержкой, немедленно вернулась обратно. И уже на следующий день, прямо из квартиры, которую сняла, меня увезла «скорая» в больницу.

Вот тут-то меня и ждали две новости. Одна, по традиции, хорошая и ошеломительная, а вторая – ужасная. Первая – до сих пор вспоминаю это сообщение с улыбкой – у меня тройня.

Тройня, поверить не могу: мальчик и две девочки. Откуда? Кажется, никогда у нас такого в родне не было.

А вторая – мальчик перестал развиваться. Плод – ненавижу, когда так называют моих малышей – уже достаточно большой. Поэтому надеяться на то, что его ткани рассосутся самостоятельно, как часто бывает в таких случаях, и это не будет мешать девочкам расти, не стоило. Тут и угроза выкидыша, и заражение, и риск для меня самой.

Утром мне предложили редукцию одного плода. Это по сути тот же аборт. С теми же последствиями и… Мальчик… Горю моему никто не мог помочь. Мне бы подумать о другой больнице, но меня удержали почти что силой, угрожая отправить к психиатру.

Мне ввели наркоз. Даже в таком состоянии я волновалась за моих ещё не родившихся детей. Я, наверное, сильно бредила. Слышала, что кто-то говорил – оформляй её как на аборт или что-то вроде того. Потом слышала, что Варшавский уже сделал аборт. При чём здесь Варшавский? Он же мужчина. В общем, бред полный.

Кто-то удивлялся, что «ого», здесь целых трое, а говорили, что двойня. И документы надо заменить. Выкидыш на аборт. Срок большой, крайний. Одиннадцать недель, поздно уже для такой операции. Как бы чего…

Потом детство, молодые родители, тётя и чьи-то счастливые дети. Много детей. Кружатся в саду, а к ним идёт мужчина. Только вот я лица не помню совсем.

Грязный коридор, стук колёс, мужской строгий голос. Такой знакомый и родной. Хочется открыть глаза, рассказать, что девочки со мной, а вот мальчик… Снова неприятный хохот, кто-то считает деньги. Кто-то ругается, что нужно непременно поделиться с заведующим.

А потом я проснулась в палате…

Долго пялилась на зелёную стену, пока не вспомнила, что произошло. Горечь утраты рвало сердце на части. И снова провал, теперь уже надолго. Пока не услышала: деточка, просыпаемся.

Там ещё двое. Мои родные. И я обязана сделать всё, чтобы они появились на свет вовремя и ни в чём никогда не нуждались.

– Так, можно, Анастасия Константиновна?

В палату вошла Светлана Фёдоровна. Она улыбнулась и присела рядом:

– Почему не позвонила?

Я пожала плечами:

– Неудобно. Да и что тут сделаешь?

У меня снова по щекам потекли слёзы.

– Эй, ну-ну. Тебе нельзя плакать. Я к тебе с подарком.

– Каким?

– Каким? – передразнила она. – Уже весь наш городской бомонд в курсе, что Светлана Фёдоровна сошла с ума. И подарила капризной молодой девчонке долю в бизнесе.

– Это кому? – я теперь тоже улыбалась и ничего не понимала.

– Тебе, Настенька. Теперь ты такая же владелица кафе и гостиницы, как и я.

– Да вы что! Зачем?

– А может я фея? – засмеялась Светлана Фёдоровна.

От её глаз разбегались лучики морщинок, говоря о том, что хозяйка придорожного сервиса далеко не молода. Но взгляд определённо оставался озорным. Мол, ничего, мы ещё им всем покажем.

– Светлана Фёдоровна, вы самая настоящая фея. Только я не могу принять такой подарок.

– Можешь. Я с деканом твоим говорила. Квартиру твою мы обязательно вернём. Мои адвокаты уже работают над этим вопросом. Ты же знаешь, у меня хорошие связи с мэром. Об этом не переживай. Только я тебя никуда не отпущу. У нас свежий воздух, мы спрятаны в лесу от трассы. Город недалеко, можно будет возить детей в школу.

– Ещё до детского сада надо дожить, – несмело улыбнулась я.

– Настенька, ну какой детский сад. Не нагоняй тоску. Я помню, как сама ходила в это… в далёком детстве. И хорошо помню безысходность, когда родители оставляют тебя в группе и уходят. И ещё лучше помню, как оставляла своих, глядя в их грустные глаза. Нет, я тебе помогу. Ты же знаешь, я одинокая дама. Буду рада повозиться с твоими девочками.

– А вы не хотите поехать к детям, за границу? – осторожно поинтересовалась я.

– Нет. Мой дом здесь. А наши дети подружатся. Вот увидишь.

– Я в это верю. Только доля мне всё равно не нужна. Я буду помогать вам просто так.

– Кирсанова, отставить! Так, когда тебе можно будет вставать? Надо срочно найти нормальную больничку.

Только сейчас я заметила, что медсестра всё это время находилась в палате вместе с нами.

– Вообще-то у нас минимум пять дней лежат. Это в платных клиниках – сутки, и домой.

– Прекрасно, мы едем домой, – обняла меня Светлана Фёдоровна.