18

Долгожданное солнышко чаще и чаще появлялось, поблескивало, согревая своими лучами воздух, радуя людей приходом весны, вселяя надежду на тёплое, ласковое лето. Прихватив на работу завещание, которое было составлено в пользу Екатерины и Зои, чтобы посоветоваться с Жанной Алексеевной, она решила не нарушать волю Сергея Александровича и по её совету обратилась к нотариусу его составившему. Она была рада своей находке, но чувствовала угрызения совести в отношении Лизы, которая не давала о себе знать четыре месяца и была готова с ней поделиться, если та никогда не будет претендовать на Зою.

То ли приход весны подействовал на Екатерину Сергеевну, то ли молодость и жизнь требовала своё, она постепенно стала приходить в себя, замечая вокруг себя интересных мужчин, которые обращали внимание на небедную молодую женщину. Как воробьи на ветках после долгой зимы чистят свои пёрышки, так и Катя начала приводить себя в порядок.

Вера Павловна сразу заметила прибавление в гардеробе Зои и Кати и изменения в облике старшей из них. На лице появился макияж, который отсутствовал последние месяцы, длинные волосы схваченные резинкой были уложены и подвиты, ухоженные руки с маникюром и улыбка, которая всё чаще и чаще появлялась на её лице.

— Вижу, приходить в себя ты, Катерина, стала, весна пришла, глаза по сторонам бегать стали, хвост свой распушила, а хвост поднимать тебе пока нельзя. Не одна ты теперь, и мужик тебе нужен с сёрьёзными намерениями. Твоё время ещё не пришло. По-пустому себя не растрачивай, чтоб потом стыдно не было.

— О чём это вы, Вера Павловна, — спросила Катя, рассчитываясь на прошедший месяц.

— А то не знаешь? Ты из себя дурочку- то не строй. Кого обмануть захотела? Насквозь тебя вижу. Опять врёшь. Запомни: люди лгут от бессилия. Но, вот, что я тебе сказать хочу. Наряжаться, наряжайся, дело молодое, пусть мужики облизываются, но к себе не подпускай, аппетит нагулять кой кому надо. Ты сейчас для них как лакомый кусочек. Рано ещё. И не спорь со мной.

— Я и не спорю. Только у меня и никого нет.

Катя и сама понимала, что когда ты хорошо одет, люди замечают тебя, когда плохо — твою одежду. «За два года я не стала ни моложе, ни красивее, просто богаче, и изменилась моя обвёртка», — пришла она к безрадостному заключению, испортившему ей настроение.

Дорогой она думала о словах Веры Павловны, но к серьёзным отношениям она была не готова, да и не хотела их. Екатерина считала, что у неё есть всё, что может желать молодая женщина: хорошая, большая квартира, бизнес, отнимающий рабочее и почти всё свободное время. В перерывах она успевала посещать салон красоты или магазинчики, вечерами домой Катя с малышкой возвращалась поздно, сразу купала и укладывала ребёнка спать и ложилась сама, уставшая за день.

Свой выходной день по понедельникам она проводила с дочерью, которая ждала этого дня всю неделю, хорошо ела, не капризничала и слушалась бабушку Веру. Всё было хорошо и размеренно в жизни, но секса Кати хотелось, страстного и свободного от обязательств, именно такого, какой обычно любят мужчины, просто ради секса, но стабильного, без больших перерывов. Она не знала, сколько выдержит своё воздержание. Несколько раз ей пытался дозвониться Никита, его звонки она сбрасывала, не разговаривала, старалась держаться подальше, боясь поддаться сексуальным порывам и уступить.

Но были периоды делового секса, которые она не брала в счёт и серьёзно не рассматривала, не более чем рабочий момент и даже при этом испытывала большое удовольствие.

Переоформляя на себя бизнес, Екатерина Сергеевна столкнулась с массой инспекций и пожилыми инспекторами, имеющими жену, взрослых детей и внуков, ищущих приключений и всякие придирки, выдумывая замечания, выискивая для этого зацепки. Они давали понять, но чаще говорили прямо, отказываясь от конверта с деньгами, что хотят насладиться её телом, никогда не подпишут ту или иную бумажку без постели.

Екатерина приходила в снятый ими номер, раздевалась, доводила мужчину до безумного оргазма, затем требовала поставить нужные подписи, и только тогда следовало продолжение. Она принимала позу наездницы и, получая огромное наслаждение, находясь сверху, под стоны экстаза мужчины заканчивала половой акт, быстро прощалась, прихватив с собой документы. «Жить- то как-то нужно, чтобы не потерять бизнес, растить Зосю», — забежав домой и, принимая душ, успокаивала и оправдывала себя Екатерина. Часто они не успокаивались и умоляли о встречах, иногда Екатерина Сергеевна соглашалась, если ей было нужно что-то от соискателя её тела и ласк.

В конце мая Зое исполнилось два года. Об отце она не вспоминала, любила примерять красивые платья и ждала комплементов, требовала новых игрушек, которые не берегла, и через час очередная новая игрушка была брошена и забыта. Катя не знала, как поступать в таких ситуациях, как приучать малышку к бережливости, просто реже стала девочку брать с собой в магазины, чтобы уменьшить соблазны ребёнка.

Катины бабушки предлагали забрать Зою к себе, но намекнув об этом Вере Павловне, она отказалась от этой затеи. Бывшая квартирная хозяйка сразу обиделась, вознаграждение за присмотр, ещё назначенное Сергеем Александровичем, было значительным. Благодаря этим деньгам и гаданиям Вера Павловна имела возможность помогать правнукам.

Единственное, что тяготило молодую женщину в создавшейся ситуации, так это поездки к Вере Павловне, а в частности бесконечные приставания Геннадия Владимировича, которого она стала побаиваться из-за его навязчивой идеи.

Выходя, злая и уставшая за день, из подъезда бабушки Веры, и неся на руках раскапризничавшуюся Зою, она надеялась, что сегодняшний день обойдётся без его услужливых домоганий.

Роза, прижатая дворником стеклоочистителя к лобовому стеклу машины, ещё больше её разозлила. Она знала от кого цветок и была уверена, что он, не дождавшись её во дворе, сейчас наблюдает из окон квартиры родителей. Екатерине надоели его предложения о помощи, ложная забота и услужливость, она устала от притязаний: «И всё это ради секса, чтобы положить меня под себя и мелькать голым задом с родинкой. На какие изощрения и унижения вы способны, похотливый Нарцисс». Аккуратно, чтобы не уколоться, Катя вытащила розу и опустила в урну около подъезда. Уверенная, что он сейчас смотрит на неё, она демонстративно протерла влажной салфеткой место соприкосновения цветка со стеклом, усадила дочь в автомобиль и уехала. Чтобы поставить точку в приставаниях надоевшего воздыхателя, она решила ответить на следующий звонок Никиты.

Вечером выходного дня, проводя влажную уборку, её взгляд остановился на столе Сергея Александровича. Екатерина долго не притрагивалась к двум другим ящикам стола, опасаясь найти что-то вроде прощального письма, как это часто мелькало в фильмах. Но в верхнем ящике оказались разные мелочи: старые брелки от ключей и ключи, ручки с засохшими и пишущими стержнями, простые карандаши, несколько маркеров, нож канцелярский для картона и толстая тетрадь. Пролистывая её, она видела, что человек мечтал о будущем, радовался жизни, проектировал расширение и усовершенствования бизнеса, строил грандиозные планы на летний отпуск.

Второй ящик был забит фотоальбомами принадлежавшими Елизавете, перекочевавших сюда из её комнаты. Много фотографий принадлежало периоду её учёбы в школе и за границей. Катя аккуратно сложила их в том же порядке в надежде, что хозяйка объявится и заберёт запечатлённые фрагменты своей жизни.

Просматривая фотографии падчерицы, которой исполнилось двадцать восемь лет, она с грустью думала о своём двадцати шестилетии, и что пора завести хорошего любовника, для встреч в течение дня на его или снятой им территории.

Вопрос о встречах с любовником в своей квартире Катя даже не рассматривала такой вариант, она своё жилище воспринимала, как её с Зоей личное пространство, где можно плакать, когда тяжело и больно, не прячась по углам, боясь быть замеченной. Екатерина замечала на себе восхищённые взгляды работающих на неё мужчин, с которыми соблюдала субординацию, и знала, что никогда не переступит служебных отношений. Анализируя отношения Елизаветы с молодым человеком, заранее знала, что не потерпит альфонса, и он не должен знать её финансового положения.

После скудного детства и бедной молодости она дорожила тем, что получала в браке с Сергеем Александровичем и тем, что он оставил им с Зоей после себя, и поделиться всем этим была согласна только с Лизой.

Катя посмеивалась в глубине души над советами Веры Павловны, что до удачного второго замужества нужно подождать, так как время ему ещё не подошло. Замужество Екатерина не рассматривала, как и совместную жизнь.

Забирая вечером Зою от няни, Екатерина была удивлена наличием пушистого розового медведя, притащенного девочкой из закромов спальни Веры Павловны, с требованием взять его с собой. Игрушка была совершенно новой, к тому же старушка по магазинам с Зоей не ходила и не покупала ничего девочке, это было условием договора, к тому же готовила только из продуктов каждый вечер привозимых Катей. После расспросов няне пришлось назвать нежеланного дарителя.

— Да Генчик медведя приволок. Мы во дворе гуляли, и он со своим зверем. Ну, я и разрешила Зореньке его взять, и ей забава и ему радость, раз своих деток нет.

— Надоел он мне, Вера Павловна, своими преследованиями. То пакет предлагает донести, то Зосю, то цветы на стекло прилепить.

— Испугала ты меня, Катерина. Я плохое вначале подумала. Ну и пусть бы сумку или Зорьку донёс. Какой конь вымахал. Да на нём пахать можно. Ты на себя посмотри. В одной руке сумка, на другой Зойка, того и гляди сломишься.

Не найдя поддержки у Веры Павловны Екатерина решилась на отчаянный шаг: позвонить самой Никите, как это было и неприятно. Каждый вечер она настраивалась на утренний звонок, с утра откладывала на обеденное время, после обеда под натиском безотлагательных дел и потока вопросов, требующих экстренного решения, забывала о нём и вспоминала только въезжая во двор няни, но ни автомобиля, ни его хозяина не было.

В надежде радовалась, что у охотника появились проблемы на работе или дела личного характера, и он оставит её в покое. Несмотря на дождливую осеннюю погоду, у Екатерины улучшилось настроение, испорченное звонком тети падчерицы. Обвиняя Катю в преднамеренном убийстве племянницы, с целью присвоения наследства, и намерением обратиться в полицию. Уже волнуясь не за Лизу, а за себя, на душе у Кати было неспокойно, и она ожидала вызова в полицию. Екатерина не раз обращалась к Вере Павловне с просьбой погадать на Елизавету, но всегда получала отказ по различным предлогам. Перебирая всех знакомых, кто мог бы дать толковый совет, она остановилась только на Жанне Алексеевне, мысленно ругая Геннадия Владимировича, всегда предлагавшего свою помощь и куда-то запропастившегося, забывшего свою императрицу.

Жанна Алексеевна старалась успокоить Екатерину Сергеевну, объясняя отсутствие у неё мотива, но аргументы сотрудницы успокаивали только днём занятым постоянными делами, вечером тревога вспыхивала вновь с новой силой.

На звонок с неизвестного номера, поступивший на бывший телефон Сергея Александровича, Екатерина Сергеевна, занятая разборкой случившего инцидента на работе, вначале решила не отвлекаться, но настойчивость звонившего заставила её поменять решение. Ей показалось, что никого в жизни не была так рада слышать, как звонившего ей человека. У неё сразу отлегло от сердца и стало легко.

— Я думала, что он и на этот раз выкарабкается. Как он умер?

Катя подробно рассказала Лизе, что её отец так и не вышёл из комы и умер через трое суток после её отъезда. Из спокойного рассказа Елизаветы Екатерина поняла, что полиция сразу её нашла, да и та не пряталась, а просто хотела сама начать новую жизнь, без давления и вмешательства отца и тёти, поэтому и не поехала к сестре матери, а рванула в северную столицу. Благодарила за ту денежную поддержку, которая была очень кстати и обещала приехать на годовщину смерти отца.

Заметив вечером, после месячного перерыва знакомую машину во дворе Веры Павловны Екатерина ожидала увидеть её владельца у своих ног. Не торопясь шла к подъезду в ожидании оклика или шума быстрых шагов, старающегося догнать её человека и разозлилась за отсутствие того и другого.

— Что-то Геннадия Владимировича давно не видно? — начала разговор разочарованная отсутствием внимания Екатерина.

— Да, реже стал Генчик навещать родителей, если и приезжает, то в обеденный перерыв, вечерами у него другие, приятные дела появились. Сегодня, вот, что-то припозднился. Кралю, наверно, себе завёл. Проходил мимо, когда мы с Зоренькой во дворе гуляли, так одеколон за версту чувствовался. Конечно, дело молодое, мужику одному плохо, да и бабе тоже. Мужик он видный, красивый, тут ничего не скажешь. И выйти, куда с ним не стыдно и зарабатывает хорошо, любая, не будь дурой, не упустит такой шанс. Да, о семье, видно, решил подумать, деток пора заводить. Может свадьба скоро в нашем дворе будет, пойдём с Зоренькой смотреть на невесту.

Спокойно вслух рассуждала мудрая Вера Павловна, наблюдая, как Катя одевает девочку.

— Да и тебе, Катерина, спокойней, а то жаловалась, что надоел приставаниями. Буду посматривать в окно, я думаю, что не сегодня, так завтра к родителям невесту привезёт знакомить. Тебе сразу всё расскажу, как увижу. Одно плохо, слеповата я стала, мне бы бинокль, как у командиров по телевизору показывают. А жениться ему пора, я тут спросила, сколько ему лет, так через два года сорок. Так надо на тридцать девятом году и жениться.

— Почему на тридцать девятом?

— А на сороковом и в сорок не женятся. Что ж ему три года ждать?

— Почему это не женятся?

— Не женятся и всё. Вот пристала.

Катя вышла от бабушки Веры злая на Геннадия Владимировича за потерю интереса и влечения к ней. Привычное место парковки его автомобиля пустовало, никто её не караулил, не поджидал, не проявлял радость встречи, не осыпал комплементами, цветов тоже не было, только последний осенний лист, как-то сохранившийся на ветке, не выдержав порывы ноябрьского ветра, сорвался и прилип на лобовое стекло её внедорожника.

Годовщина памяти покойного мужа, приезд Елизаветы с новым избранником отвлекли мысли Екатерины от потерявшего страсть поклонника.