Глава 34. Берг

Ожидал, что после моих слов Тая отскочит куда подальше и попросит убрать лишнего оборотня из дома. Не сделал бы этого, но Куколка удивляет даже в этом. Прижимает к себе медвежонка, словно главное сокровище, и просит оставить.

Блять, за кого она меня принимает? Реально думает, что я смогу выбросить на улицу ребёнка? Ещё и потерявшего всю семью, если верить словам Таи.

— Пожалуйста.

Смотрит внимательно, зарываясь пальцами в мех. Будто не видит, что вьёт из меня верёвки. Одним словом может пригвоздить Зверя к земле и заставить сделать что угодно. Лишь бы пара была довольна, улыбалась.

— Лесные Боги! Естественно, Тая, мы не оставим его на улице.

— Спасибо.

— Это… Блять, это не потому что ты попросила. Я не монстр, которым ты привыкла считать своего Истинного. Это же ребёнок, которому два или три года всего.

— Не матерись при нём! Не слушай злого дядю, малыш. Плохие слова тебе знать не за чем.

Оборотни не любят чужих детей, не могут признать их, как своих. Это на генном уровне заложено, забота о своём роде, потомстве. Может быть хоть десяток детей оборотней, но свой, пусть и обычный человек, будет заботить куда больше.

А ещё всегда есть эта иррациональная ревность. Зверя не переубедишь. Пара должна обращать всё внимание на него, после уже на детей и остальных. Плевать, на самом деле, на кого именно. Но главный фокус — на Звере.

Куколка же кружит с мишкой на руках, что-то нашептывая. И я лишь прислушиваюсь, ничего не говоря. И представляю, как она будет вести себя с нашим ребёнком. Вопрос лишь времени, когда девушка забеременеет. И скорее всего, довольно скоро.

Редко, из области фантастики, случалось, что первый ребёнок в паре рождался позже, чем через год. Даже если это был союз не Истинной пары.

— Берг, ему же можно молоко и ягоды? А то я накормила уже.

— Можно. Но молоко лучше нагретое, а ягоды в маленьком количестве.

— Почему он оборотень? В плане, не в виде ребёнка? То есть…

— Я понял о чём ты. Защитный механизм. Если он был в лесу, то Зверь взял верх. В шкуре медведя больше шансов выжить, чем в теле ребёнка.

— А когда он обратно?

Тая так трогательно укачивала ребёнка, что у меня просто не было сил. Прижался со спины, не слушая сдавленный писк. Нужно было уткнуться в шею, втянуть слабый запах. Убедиться, что метка никуда не исчезла.

— Без понятия, — ответил на вопрос, продолжая сжимать тонкую талию. — Когда почувствует, что в безопасности. Это может занять день, а может и несколько месяцев.

— Может, ты отпустишь меня?

— Нет.

Зверь рычит, пытаясь ещё сильнее вжаться в пару. Чтобы забыла уже о чужом ребёнке и обратила вниманием на нас. А лучше всего, отправиться прямо сейчас делать своих.

Бред, а не инстинкты. Дёргаю контроль на себя, чтобы действительно не унести ведьмочку подальше. Ещё не хватало, чтобы она видела эту дурацкую ревность. Если за Дана я ещё могу себя оправдать, то за невинного медвежонка — точно нет.

— Он же в порядке?

— Судя по тому, как малыш вертится, он даже слишком в порядке. Сейчас в нём мало от человека, Зверь защищает и берёт управления на себя. Инстинкт выживания.

— Странный инстинкт. В доме же тепло, есть еда. Зачем дальше быть в виде зверя?

— Вдруг ты его обидишь? Так есть когти, зубы. Сомнительная защита, но хоть какая-то. А будучи ребёнком он может только попытаться оглушить тебя плачем.

— Надо найти ему какую-то кроватку. Придумаешь?

Ещё немного мольбы в голосе девушки, и я бы отправился лично рубить эту кроватку из деревьев. Но вместо этого отправляюсь в кладовую, надеясь найти хоть что-то.

Не так я планировал провести вечер с парой. Собирался погнать примерять все наряды. А лучше дефилировать вообще без одежды. Поужинать, постепенно решать вопросы с тем, что творила эта сука Верховная, и налаживать доверие с Таей.

А вместо этого нахожу старый лежак, в котором когда-то спал пёс. Его давно уже нет, но зато вещи остались. Выбиваю пыль, заодно растапливая камин. Если уж Куколка любит холод, то медвежонку явно нужно температура получше.

— Он не будет спать на полу, Берг!

— Будет. Это медведь, Тая. И они спят на земле. Ничего нового или страшного.

— Ты сам сказал, что это ребёнок. Нельзя просто бросать его, как животное. Пускай тогда спит на кровати.

— Я не буду его пускать в кровать!

Срываюсь. Потому что одно дело принять, что Тая вертится вокруг мишки. И ладно уже, это ребёнок, к нему ревновать глупо. Мозгами это хоть понимаю. Но пускать в кровать — да Зверь порвёт любого, хоть младенца, чтобы не лез к паре. Тем более, что медвежонок это пацан.

А значит, конкурент.

— Тогда я лягу с ним на диване. Ты не заставишь меня бросить его в одиночестве.