Глава 14.

Влад

Дав задание парням, я первые секунды жестко туплю. Просто реально не понимаю, как, блять, можно быть такой ебанутой? Она могла попросить все, что угодно… Да и вся эта ее гордая осанка, попытка показаться бедной, несчастной и обездоленной — просто выбешивают. Хочется за шею ее взять и стряхнуть с нее эту маску, открывая истинное лицо шлюхи, какой ее воспитали. Какой ей самой нравится быть. Но нет, мы играем в невинность, даже сосем так, словно никогда никому этого не делали! Словно папа не приводил в ее комнату друзей и партнеров. Для свадьбы выбрав самого выгодного!

Долго сижу на первом этаже, до тех пор пока Гена не возвращается с пакетом. Отдает все мне и ждет указаний.

— Свободен на сегодня. Только проверь, чтобы парни по позициям стояли, и камеры…

— Вам скинуть записи?

— Я сам посмотрю. В общем, на связи будь. Хуй знает, что устроит его величество Кулагин.

— Думаешь, отдаст?

— Должен.

Должен. Должен. Ради такой девчонки, как Олеся, он должен пожертвовать не слишком прибыльной фабрикой. Все дело в земле, на которой он стоит.

Тем более, он не захочет со мной ссориться. Я ему могу таких проблем устроить, что мало не покажется.

Поднимаюсь обратно на лифте, кажется, все еще чувствуя запах ее смазки. Она сладкая… Даже на вкус. Я еще вчера целый час ощущал ее на языке, пока ехал в город.

Блевануть охота при мысли, сколько членов в ней побывало до очередного пошива плоти.

Поднимаюсь в пентхаус, снимаю кроссовки, прохожу в центр комнаты, замечая ее на кухне. Она наклонилась в своем свадебном платье и грузит посуду в посудомоечную машину.

Яйца тут же в комок сжимаются. Над ее задницей словно стрелка светящаяся горит. Трахнуть тут. Такая упругая ладная попка, которую я вчера так и не попробовал. Сразу понимал, часа мне будет мало. Мог трахнуть и за пять минут.

— Если ты думаешь, что уборка заменит минет, то спешу тебя разочаровать.

Она сначала дергается, ударяя руку, потом поворачивает голову, соблазняя меня своими влажными губами. Рыдала? Опять? Заебал этот спектакль.

— И харэ ныть, верну я тебя твоему жениху целкой.

— Угу, — мычит она, а я ставлю пакет на стол.

Она вытирает влажные руки, заглядывает в пакет и улыбается. Не мне, а ебаному пакету. Мельком смотрит на меня и прижимает пакет к себе.

— А где мне можно…

Где можно? Я ее довольную рожу вообще видеть нигде не хочу.

— В спальне есть телек.

— Тут их несколько?

— Телек только в одной, — спокойно вру. Потом бросаю телефон, ключи на стол, стягивая кожанку и бросая на диван. — Пошли, покажу.

Зачем-то веду ее именно в свою спальню. Пусть смотрит свое мыло, а я пока посплю.

Она отдает мне диск с фильмом, осматривая мою спартанскую обстановку.

— А это ты на фотографии? — расспрашивает, и я тут же подхожу к комоду, роняю фотку парней с армии в верхний ящик.

— Ничего не трогай своими грязными руками. Еще заразу разнесешь.

Она сглатывает, тут же опуская взгляд. Хоть бы ответила чего, рассказала, что я ошибаюсь. Но ее упорное молчание лишь подтверждает мои догадки.

Но мне хочется ошибаться.

Впервые, наверное, дико хочется ошибаться в женщине.

Не видеть за ангельским личиком и чистой кожей меркантильную Гекату, пожирающую мужиков.

По венам холодная водка растекается, потому что чем больше я дышу с ней одним воздухом, тем больше мне кажется, что она сожрет и меня. Мои планы, которые я строил так долго.

— На кровати можно?

— Только если планируешь начать с отсоса.

— Ты прав, на полу будет удобнее, — плюхается она перед телеком, доставая набор для рисования. Олеся долго его рассматривает, кажется, не решаясь распаковать.

А я все еще стою, сложив руки в карманы, и просто смотрю, как она достает карандаш и втягивает его запах. Ебанашка.

— И что, рисовать умеешь? — зачем-то спрашиваю, снимая джинсы и трусы. Носки летят в ту же стопку. Сам я падаю на кровать, смотря, как макушка с прической мотает кудрями.

— Немного совсем…, — гундит она, смотря в экран. При этом достает «Наполеон» и сметает его так быстро, словно никогда вообще не ела. Вдруг смеется. — Знаешь, по-моему — это лучше, чем оргазм.

— Ну, тебе виднее после стольких мужиков.

Она перестает улыбаться, утыкаясь в фильм… И мне приходится смотреть, погружаясь в крайне тупой сюжет. Смотреть, как старуха, ее внук и блондинка ищут парня, с которым старуха мутила еще в свои пятнадцать.

В конце они его даже находят. Богатого, красивого вдовца с собственным ранчо и виноградником.

— И как над этим можно лить слезы? Полная же тупость.

— Просто здорово, когда кто-то находит свою любовь. Даже спустя столько лет.

— Ну, и искала бы, чего замуж собралась?

Она шмыгает, утирает слезы и вдруг поднимается во весь рост, подавая мне листок.

Я хмурюсь и беру его в руку, в немом шоке рассматривая рисунок. Это же я. Только в образе черта. С рогами и хвостом. Вокруг горит пламя, костры, даже котел есть, в котором неожиданно вырисовывается женский образ.

Я бросаю короткий взгляд на Олесю. Она ждет. Реакции. Но я лишь сжимаю челюсти и молчу, снова всматриваясь в свое нарисованное лицо.

Этот рисунок вызывает странные ощущения, словно эта шлюшка в свадебном платье ковыряет что-то в самом центре груди своим острым ноготочком.

— Какие фильмы смотришь, такие и рисунки рисуешь. Бабские.

— Ну, я же девушка, — пожимает плечами и уходит в ванную, оставляя меня с моими собственными демонами.

Перед глазами тут же вспыхивает образ отца, который жег мои игрушки, когда мама ушла от нас к богатому толстосуму.

— Детство кончилось! Твоя мать — шлюха! Все бабы — шлюхи! Запомни, сын!

Шлюхи… С ними не стоит церемониться. Они все созданы лишь для одного.

Кидаю листок на пол, разворачиваясь к ванной, в которую тут же открываю дверь. Эта умывается, смотрит в зеркало и не успевает повернуться, как я наклоняю ее голову, вжимая пальцы в хрупкую шею, и дергаю платье…

— Влад, нет! Нет! Ты обещал! — кричит она, а я плюю на пальцы и пихаю один в зад. — Пожалуйста, не надо!

— Рот закрой, пока зашитую пизду не порвал, а от задницы не убудет, — размазываю слюну по члену, пихая его в тугой зад, погружая Олесю в агонию, что пожирает меня так долго.