Глава 23.

Влад

Я всегда думал, что отличаюсь терпением. Могу ждать. Но ждать, когда потухнет свет в квартире на пятом этаже хрущевки, оказывается для меня действительно сложным испытанием. Невыносимым практически. Я уже на взводе. Тушу третью сигарету, гипнотизируя окно, где виден силуэт одной незабываемой девочки.

Руки все еще горят от ударов, что наносил этому смазливому уроду.

Я бы оторвал его губы, которыми он посмел тронуть принцессу.

Я бы закопал его живьем только за мысль оказаться с ней в постели.

Я долго его терпел рядом. Старался не смотреть, не думать о том, чем они могут заниматься в машине, пока едут на учебу или с нее.

Но оказалось крайне сложно не думать об Олесе. Работать, не обращая внимания на желания, которые, словно зубная боль, постоянно напоминают о себе.

У меня до хрена дел.

Перенести завод, который стоял там две сотни лет не так просто. Установить оборудование по бурению — тоже не самое простое занятие. Постоянно отбиваться от проверок и головорезов Кулагина — то еще удовольствие.

А что делаю я? Я, блять, лечу за несколько сотен километров, потому что какой-то белобрысый гондон посмел поцеловать мою девочку!

Давай уже честно, Влад, Олеся — твоя девочка, и хуй ты кому ее отдашь!

Я обещал убить ее отца, и на удивление мне стыдно, что я еще не выполнил это обещание.

Как и обещание больше никогда не беспокоить Олесю.

Еще можно его выполнить, еще можно сесть в тачку и рвануть в аэропорт.

Но как только гаснет свет в ее окне, я тут же срываюсь. Пробираюсь по газону хрущевки, усаженному цветами, к окну на первом этаже.

Она не должна жить тут, она достойна только роскоши и бриллиантов, но вынуждена обитать в хрущевке, в комнате, где почти все пространство занимает ее кровать.

На ней сама Олеся.

Дыхание перехватывает от открывшейся картины, от силуэта, ручка которого елозит в легких шортиках.

Кровь в венах мгновенно закипает. В грудь словно колют дозу адреналина.

Я же пришел просто поговорить, сказать, что Никольский Никита доставать ее больше не будет.

Олеся открывает рот от испуга, но я успеваю закрыть его ладонью, оставляя на виду только огромные глаза. Озера, в которых хочется захлебнуться. Голубые и чистые, как и сама Олеся. И как я дебил сразу этого не разглядел?

— Тихо, детка, это я… Я!

Я пришел просто поговорить, поговорить… Но все к чертям летит, когда малышка вместо того, чтобы испугаться, оттолкнуть меня, накрывает руками мою шею, касаясь языком моей ладони.

И тело реагирует моментально.

Током по нервам.

Жаром по коже.

Отрываю ладонь ото рта, чтобы услышать счастье в ее хриплом голосе.

— Влад… Ты пришел! — целует губы коротко, щеки, нос, впивается сама в волосы, вычерчивая влажную линию на кадыке.

Тело от возбуждения дрожит, а выдержка сыпется на осколки. Не собрать.

— Ты пришел. Пришел!!!

— Ждала? — вырывается вопрос, хотя и так ответ знаю. В ее объятиях столько жажды, столько восторга, что это и меня самого захватывает.

Эти месяцы я жил в постоянном напряжении из-за работы, в страхе, что малышку найдут.

Теперь словно на свободу вырвался.

Словно вдохнул чистый, свежий, горный воздух. Надо будет отвезти ее в горы, показать любимое место, потрахаться на лугу в окружении цветов.

— Нет, конечно, трахалась налево и направо, ты же сказал, что мы больше не увидимся, — улыбается чертовка, меня и самого тянет улыбаться, потому что она совершенно не умеет врать…

— Точно? Нужно срочно проверить, — тяну руку вниз, накрываю подрагивающий плоский животик, чувствую, как моментально встают самые мелкие волоски на коже, рассыпается мурашками возбуждение.

— А может, я зашилась снова, — скользит она пальцами по плечам, спине, нащупывает край футболки. Спускаюсь чуть ниже, накрывая губами ложбинку груди между прикрытыми сисечками, ммм, какая же сладкая кожа! . — Тише ты, мама спит рядом.

— Я буду очень тихим, главное, чтобы ты громко не кричала, — все внутри горит.

Терпение вдребезги, стоит задрать маечку, взглянуть на тугие жемчужины сосков.

Впиваюсь в один, в другой.

Слышу, как мычит девчонка, как зубы сжимает, скрипит ими от еле сдерживаемого крика. Пальцы на животе не задерживаются, окунаются в мягкий шелк тонких волосиков, нащупывая нежные складочки, за которыми настоящий рай.

Пробираюсь между, толкаюсь в узенькую дырочку. Бля, аж сводит яйца. Хочется войти туда, член вбить по самое не хочу. Хочу, хочу, хочу поскорее! Мне бы сдержаться, просто подрочить, но Олеся выгибается, умоляет шепотом.

— Сними, сними их! Я так скучала!

Это рвет башню. Рушит плотину, на которой еще держались на мизинцах остатки терпения.

Я стягиваю по стройным женским ножкам шортики, открываю для себя заветное нутро, тут же наклоняясь и впиваясь губами. Вкусно так, что язык немеет. Скольжу языком по набухшему клитору. Втягиваю его, отпускаю.

Олеся сладко, тихонько стонет, закрывает рот ладошками, пока я мучаю ее кончиком языка, старясь подготовить пальцами.

Лютый бред, ведь я уже лишал ее девственности, но как же хочется повторить! Ни с кем другим.

Вылизываю мокрую писечку, пока самого просто рвет на части. Хочется быстрее. Быстрее. Языком тоже быстрее. Чтобы кончила, чтобы ощутила, какой у меня самого внутри взрыв от этой встречи.

Олеся замирает, прогибаясь в пояснице, открывая рот в немом крике. В темноте ее тело кажется силуэтом, образом, который не хочется отпускать. Ни одного изъяна в теле, на лице, между ног… Идеальная, моя!

Поднимаюсь резко, зажимаю рот рукой, смотря, как закатываются глаза от экстаза. Ничего лучше не видел. Ни одна женщина не кончает так ярко и трепетно одновременно. Ни криков, ни матов, только внутренняя борьба невинности и желания, которая видна в том, как дрожит ее тело, как стекает по пальцам обильная влага.

— Сейчас больно будет, — приставляю головку к самому входу, чуть нажимая. В прошлый раз я ее не жалел, мне было похуй на ее чувства, сейчас… Она моя!

— Лучше больно с тобой, чем без тебя вовсе, — раскрывает она ноги шире, закидывает их мне на поясницу, продавливая нежными пяточками. — Влад. Мой Влад!

Больше ждать нереально.

Кровь кипит.

Гормоны кричат.

Я теряю зрительный контакт, чтобы посмотреть, как скрывается головка в червоточине, как втягивает меня в сладкий плен.

Дальше.

Дальше! Пока не упирается в преграду и не прорывает ее одним резким движением.

Олеся дергается, впивается ноготками мне в спину, пока мое собственное тело немеет, словно после хорошей дозы алкоголя. И только одна часть ощущается на максимум. И это далеко не член. Сердце. Сейчас оно кажется просто огромным, прогоняя кровь в огромных количествах. И чертово «люблю» уже не кажется таким сказочным. Оно бродит где-то рядом, вот-вот готовое вырваться в череде бешеных, бесконечных толчков.