Глава 25.

— Мяу? — удивленно переспрашивает Марк.

Я киваю и касаюсь сенсорной панели, чтобы увеличить громкость музыки. Марк щурится, и я очаровательно улыбаюсь, сдерживая попытки Витязя сбежать. Во что я ввязалась и главное — зачем? С раздражением вздыхает, и машина мягко трогается с места. Пока он смотрит на дорогу, я перекладываю Витязя поудобнее и чешу сквозь карман его загривок.

Едем молча. Марк с разговорами не лезет, и я этому невероятно рада. Видимо, Ева вымотала его, и у него нет желания больше коммуницировать и приставать. Я предполагаю, что он хочет тишины и покоя, потому что я сама устала от подруги и ее пьяных выходок.

Паркует машину, и я, тихо попрощавшись, выползаю в сумерки. Шагаю спокойно и не оглядываюсь, потому что первое правило воров: не озираться по сторонам, так как это подозрительно. А второе: не паниковать ни при каких обстоятельствах.

В подъезде выдыхаю, вытаскиваю мяукающего Витязя и бегу по лестнице вверх, прижав его к груди. У меня получилось! И без Евы и ее отвлекающих маневров у меня бы ничего не вышло. В своих провокациях он очень талантлива. В общем, отличный из нее напарник.

— Добро пожаловать, — спускаю Витязя с рук на пол и прижимаю кулачки к щекам, умиляясь тому, как он забавно обнюхивает мои туфли и чихает. — Это твой новый дом.

— А я так не думаю, — раздается позади сердитый голос Марка. — Ты меня совсем за идиота держишь, Ди?

Угрожающе щелкает замок, и я в страхе оборачиваюсь на мрачного гостя. Он очень недоволен, и от его тяжелого взгляда мне жутко. Прежде он на меня так не смотрел.

— Ему у тебя одиноко…

— Печалилась бы о его одиночестве, — делает медленный бесшумный шаг ко мне и когда я предпринимаю попытку отскочить, то впечатывает в стену, крепко удерживая за шею, — то осталась у меня.

— Отпусти, — стискиваю его предплечье.

— Я жду извинений за твое отвратительное поведение, Ди, — шипит Марк в лицо. — И за пьяную подругу, которую ты притащила с собой. Я не люблю посторонних людей в своем доме.

— Как и я, — обнажаю зубы в оскале.

— Спешу напомнить, что я твой жених, а, значит, не чужой человек.

Марк не душит меня, а лишь удерживает, но когда я пытаюсь дернуться, пальцы сжимаются на шее крепче.

— Ладно, — сипло отзываюсь я. — Забирай Витязя и уходи.

— А ты разве своей выходкой хотела не того, чтобы я к тебе в гости заглянул? Ты же не думала, что я вернусь домой и не начну искать кота?

— Я согласна, порыв был глупый и наивный, но во мне взыграло что-то… Иногда я хочу чужую собаку украсть, — тихо признаюсь я в своих страшных тайнах, — особенно маленьких. Как вижу чихуа-хуа без поводка, так руки и чешутся… Понимаешь?

— Да, у меня с тобой также было, — скалится в улыбке. — Так что очень понимаю.

— Я тебе не чихуа-хуа, — оскорбленно рычу я. — И даже не хаски, какими бы они классными ни были.

— Да, — он убирает руку с шеи, с издевкой посмеиваясь, — с чихуа-хуа было бы куда проще.

Он замирает, глядя вниз, и хмыкает:

— Витязь тебе в кроссовок, похоже, кучку наложил.

Витязь подтверждает догадки тем, что яростно скребет когтями по полу и закапывает мой кроссовок воображаемым песком. Долетает резкий и неприятный запах, и в возмущении смотрю на Марка:

— Какого черта?

— А что ты меня спрашиваешь? — он смеется. — Это же не я решил пометить территорию.

— Это же твой кот. Ты его таким воспитал. Это он в тебя наглый.

Шагаю на кухню, отрываю от рулона несколько мусорных мешков и возвращаюсь в пустую прихожую.

— А у тебя тут неплохо, — голос Марка доносится из спальни. — Но фотографию с Вовой я бы убрал. Это оскорбительно, знаешь ли. К тебе в гости пришел жених, а у тебя на зеркале снимок с бывшим.

Закидываю вонючий кроссовок, оскверненный пушистым засранцем, в пакет и, громко топая, вхожу в спальню. Срываю с угла зеркала фотографию, на которой я и Вова счастливо улыбаемся, и замираю, задумчиво ее разглядывая. Лицо к лицу, улыбки искренние, а глаза сияют надеждой и верой лучшее будущее. Мое любимое фото, о котором я благополучно забыла.

— Так, — Марк вытягивает из пальцев фотографию и под моим обескураженным взглядом медленно ее рвет.

Сначала напополам, чтобы наша счастливая пара в его руках с шуршанием расползлась, а затем на мелкие клочки, которые летят в пакет к кошачьим фекалиям и растоптанному кроссовку. Очень символично.

— Есть еще фотографии? — глухо интересуется Марк.

Я киваю, закусив до боли губы. Вот не трогала бы котенка и сейчас спокойно выпила бы чашечку чая в одиночестве, но нет. Я ведь так люблю сложности.

— Неси.

— Я не могу.

Забавно, что из всего совместно нажитого Вова оставил мне только фотографии. Я хотела их выбросить, но не смогла, потому что это часть моей жизни и больно с ней расставаться.

— Неси, — угрюмо повторяет Марк. — Или я сам их найду и всю квартиру переверну.

Киваю на комод и носочком ступни указываю на второй ящик снизу. Сама я не в силах коснуться фотографий, будто они прокляты. О щиколотку трется с мурчанием Витязь. Роняю мусорный пакет, подхватываю котенка на руки и сажусь на край кровати, с отчаянием наблюдая, как Марк достает коробку с фотографиями.

— Тяжеленькая, — она встряхивает ее. — Ну, посмотрим, что ты там прячешь, Ди, от жениха.