Глава 17

Мама быстро исчезает из гостиной, когда я туда захожу, оставляя нас с Витей наедине. На его лице презрительное выражение, совсем, как у моего отца. Забавно, что я думаю, что эти двое являются зеркальным отражением друг друга. И ещё, кажется, ничего приятного или нового я сегодня не услышу.

Витя выглядит идеально, как всегда. Его светлые волосы зачёсаны на косой пробор, голубые глаза смотрят жёстко, рубашка поло обтягивает крепкое поджарое тело. Идеальный блондин с картинки модного журнала. Можно представить, что он только что приехал с поля для гольфа, где махал клюшками в компании себе подобных.

Эгоистичный и гнилой до мозга костей.

Он был милым, пока мы встречались, но сейчас ничего милого в его облике я не вижу.

И ещё — он абсолютный контраст с Дамиром. Радулов пугал меня своей тёмной стороной, но этот оборотень, сидящий передо мной, должен пугать ещё сильнее. Ведь за приятным фасадом скрывается столько гнили!

— Ну, здравствуй, Маша, — начинает Витя, когда понимает, что строгим прямым взглядом меня не заставить заговорить первой. — Или лучше сказать, жена?

— Это ненадолго, — кидаю я, отходя к окну и смотря на яблоневый сад, который тут мой дед сажал.

— Ты идею о разводе брось. Не хочешь ведь, чтоб твоему папочке стало плохо, — угрожает Куприянов.

А я даже на него не гляжу.

— Если честно, мне всё равно.

Такого ответа он точно не ожидает, потому что пауза затягивается.

— Ты сбежала со свадьбы! — Витя повышает тон. — Ты опозорила меня. Мою семью. И свою тоже! Мне пришлось придумывать объяснение для гостей, куда ты исчезла! Все спрашивали, где ты, а я просто не знал, что сказать!

— Но ведь что-то сказал.

— Да, какую-то ерунду. Все, наверное, решили, что я головой ударился.

— Может быть, тебе следовало подумать о последствиях, когда ты изменял мне на нашей свадьбе? — усмехаюсь, хотя мой голос дрожит от эмоций.

— Хватит строить из себя обиженную, — он подходит и хватает меня за локоть, разворачивая к себе. Пальцы с силой давят на кожу, точно останутся следы. — Ты сбежала, трахалась с другим мужиком за моей спиной. И ни раз, ни два. Понравилось тебе ноги раздвигать. Я брал невинный товар, а тобой уже попользовались. Понравилось? Он тебя как? И в рот, и в зад? Всё разработал?

Мои губы дрожат, а на глаза наворачиваются слёзы от его грубости.

— Обязательно хамить?

— Поплачь, Машка, не мне ж одному расстраиваться.

Я замираю, а потом кричу ему в лицо:

— Иди ты на хрен!

С трудом, но вырываюсь из его рук.

Куприянов замирает, его лицо на мгновение искажается от злости, но затем он быстро собирается, снова превращаясь в самодовольного ублюдка.

— Ты должна вернуться ко мне, — произносит он, указывая пальцем на меня. — И не смей думать, что можешь просто так уйти! У нас есть обязательства друг перед другом, и ты должна это понимать!

Я чувствую, как внутри меня закипает гнев. И тут я должна!

— Обязательства? Ты называешь это обязательствами? Ну я вернусь, а дальше что?

— А дальше ты молчишь в тряпочку и закрываешь на всё глаза, если не хочешь, чтобы у твоей семейки были неприятности.

— Какие неприятности?

— Это пусть тебе папочка расскажет.

Я ощущаю, как моё сердце сжимается. Я знаю, что Витя не шутит. По глазам вижу. Он умеет манипулировать, используя мои слабости против меня. Конечно, я волнуюсь за свою семью.

— Ты не имеешь права угрожать мне!

— Я имею все права, а у тебя нет выбора, Маша! — его голос становится решительным. — Ты вернёшься ко мне, проглотишь своё недовольство и будешь вести себя, как положено жене. В противном случае, я сделаю так, что твоему отцу будет очень плохо. Он всё потеряет и пустит себе пулю в лоб. Он на крючке у моего отца. Хочешь, чтобы твои родные стали нищими? Вперёд. Вам не выжить без моей семьи. — Витя треплет меня по щеке, как собачонку. — Но, если будешь себя хорошо вести, через три года я дам тебе развод. Именно столько нам надо продержаться в браке, чтобы твоё наследство стало моим окончательно.

— Так мы можем развестись и моё наследство итак станет твоим.

Уголок рта Вити дёргается. Тут явно есть что-то ещё, о чём он не хочет говорить. Или что-то, чего я не знаю.

— Ты мне должна за бескрайнее чувство позора. И родителям моим, принявшим тебя, как свою дочь. Так что готовься к выходу. Вечером мы идем на мероприятие. Будешь там улыбаться и изображать счастливую невесту. Скажем, что ты переболела… пневмонией, например. Но теперь тебе лучше, и ты готова всюду сопровождать своего любимого супруга. Поняла?

Я чувствую, как мои колени подгибаются. Куприянов знает, как нажать на болевые точки. Я не могу позволить ему разрушить жизнь моей семьи, но и оставаться с ним невыносимо.

— Я никуда не пойду, — упрямо повторяю.

— Пойдёшь. Иначе хуже будет, если не послушаешься. — Выражение его лица чуть смягчается. — Маш, ты пойми, у нас есть обязательства, и ты не можешь просто так сбежать от них.

Он снова похлопывает меня по щеке и бросает.

— В семь заеду. И чтоб ты была при полном параде. Надень белое, в нём ты особенно хороша.

Могу ли я ослушаться? Что Куприяновы приготовили для моего отца? И матери? И меня?

Когда вечером мы подъезжаем к огромному банкетному залу, сердце у меня колотится так, будто пытается вырваться на свободу, пробив рёбра.

Мне пришлось уступить Виктору, пришлось. Потому что его угрозы привели меня в ужас. Чем больше я о них думала, тем сильнее паниковала.

Так что вот я здесь.

Хочу ослушаться, да не смею.

Ладно… что может произойти ужасного в этот вечер? Жизнь не может стать хуже, чем уже есть.

Здание, в которое мы входим, сияет огнями, а изнутри доносятся звуки живой музыки и весёлый смех гостей. Здесь какой-то благотворительный ужин. Я не особо вникала в то, что Витя рассказывал по дороге. Но одно уловила точно: здесь будет куча знакомых его и моей семьи. Мне надо изображать из себя счастливую новобрачную, а на все вопросы о том, куда я делась со свадьбы, если они будут, отвечать заученный текст.

Мне стало плохо, я потеряла сознание в туалете, меня отвезли домой, я болела тяжёлой формой пневмонии.

Когда проходим холл, бросаю взгляд в одно из зеркал от пола до потолка.

Мои глаза сверкают лихорадочным блеском… но истощённой я не выгляжу. Поэтому не похоже, чтобы я чем-то там серьёзно переболела.

Волосы забраны наверх, белое платье красиво облегает фигуру. Мы с Куприяновым гармонируем. Про таких как мы говорят: красивая пара. И никто не подозревает, что скрывается за фасадом.

Витя, уверенный в себе и самодовольный, идёт вперед, не дожидаясь меня, словно знает, что я всё равно за ним последую.

Выбора нет.

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожащие руки. Это буквально на два-три часа, да?

Интерьер зала поистине шикарен: огромные хрустальные люстры свисают с потолка, отражая свет и создавая волшебную атмосферу. Стены украшены золотыми элементами, а столы полностью накрыты для фуршета. Тут и икра, и бутылки дорогого шампанского.

Людское море живо перетекает из одного угла в другой. Я киваю и улыбаюсь, и когда Витя, наконец, берёт меня за руку, замираю. Мне неприятно его прикосновение, но придётся потерпеть.

Мне не удаётся расслабиться ни сейчас, ни через час, а потом… потом волна головокружения захватывает меня.

Среди гостей в паре метров от нас стоит Дамир.

Пытаясь удержаться на ногах, хватаюсь за край стола. В этот момент понимаю, что не могу позволить себе потерять контроль. Дар здесь, и это пугает и одновременно наполняет надеждой.

Конечно, он заметил меня. И будто всем корпусом поддался вперёд. Я чуть мотаю головой. Боюсь за него, боюсь за себя. Что он может сделать? Какие последствия будут?

Когда наши взгляды пересекаются, вижу, что его глаза полны огня и решительности.