Глава 18

В этот миг всё лишнее исчезает. Звуки затихают. Я слышу лишь собственное дыхание, а вижу только лицо Дамира. Не могу отвести взгляд. Последний раз, когда я его видела, он лежал на земле и смотрел, как меня увозят, а сейчас передо мной уверенный, обаятельный, властный Дамир. Его глаза полыхают решительностью. И жаждой мести.

В них обещание, что всё будет хорошо, но сердце всё равно то замирает, то стучит неистово.

Почему-то мне казалось, что я его уже никогда не увижу.

И вот… он здесь.

И я здесь.

— Что с тобой, Маша? — спрашивает стоящий за спиной Куприянов.

И в этот момент я осознаю, что он специально притащил меня сюда. Знал, что Дамир здесь будет. Он хотел показать Радулову, кто сейчас хозяин положения. Хотел продемонстрировать, что игрушка у него.

Сейчас я действительно ощущаю себя игрушкой.

Отец играет моей судьбой, Витя играет моими страхами.

Дамир играл страстью. И это была самая приятная из игр.

— Призрак увидела? — продолжает Витя приторно-ласковым тоном, а потом берёт меня за руку и уводит.

А мне хочется повернуть голову, оглянуться на Дамира, но я этого не делаю. Вместо этого смотрю на Витю и меня колотит. Тот великолепен в вечернем костюме с бабочкой вместо галстука. Сверкает обаятельной улыбкой и ровным загаром, когда подводит меня к знакомым, перед которыми я вынуждена повторять глупую ложь про болезнь.

Но они все были на нашей свадьбе, и, конечно, стоят сейчас со скорбными лицами и сочувствуют мне.

— О, родители приехали, — хмыкает Витя. — Пойдём поздороваемся.

Я даже не подумала, что Куприяновы старшие здесь будут, а Виктор не предупредил.

Сглатываю ком в горле и иду к своим пока ещё свёкрам. Они, конечно, не будут закатывать публичных скандалов, им наоборот надо показать, что всё в порядке в Датском королевстве. Но отец Вити совершенно жёстко мне сообщает, что до конца недели я должна переехать в их дом.

Мотаю головой молча, не в силах согласиться.

А пальцы Вити лишь сильнее сжимают мою руку, чтобы я не смела спорить.

После небольшого аукциона, лоты на котором я даже не успеваю оценить, потому что до сих пор не понимаю, где нахожусь и что происходит, один из модных певцов выходит на сцену.

В голове один Дамир, я пытаюсь разглядеть его в толпе и начинаю паниковать, потому что больше не вижу. Такое ощущение, что его здесь не было и нет, и мне всё показалось.

Я стою на краю банкетного зала, окружённая яркими огнями и звуками весёлой музыки. Люди постепенно сбиваются в кучи, подходя ближе к сцене. Витя исчез — я даже не заметила, когда он ушёл.

У меня лёгкая паника, ощущаю себя песчинкой в море незнакомцев, которым плевать, что с тобой.

Толпа вокруг меня становится всё плотнее, и я чувствую себя немного потерянной. До того момента, пока всей спиной не ощущаю тепло ЕГО тела.

Господи… волоски на затылке поднимаются дыбом. На мне лёгкое вечернее платье, белое, как и приказал Куприянов, с открытой спиной. Вырез заканчивается чуть ниже лопаток.

Но сейчас мне кажется, что я стою без всего. Настолько сильно жар тела Дамира окутывает меня.

Сердце замирает, я дрожу, когда позволяю себе отклониться чуть дальше и соприкоснуться с Даром.

Руки дрожат, приходится их сцепить, чтобы как-то вернуть себе контроль.

Пожалуйста, помоги мне, пожалуйста, помоги мне, — молюсь про себя.

Но мысленно обращаюсь к Дару, потому что люблю его.

Сердце умоляет, просит, требует, чтобы он схватил меня за руку и увёл отсюда.

— Всё будет хорошо, — шепчет Дамир или мне кажется, что он это говорит, или мне хочется, чтобы он так сказал.

Но облегчение, которое накатывает на меня, становится спасением.

И надежда. Нет. НАДЕЖДА! Именно так.

Слова ложатся на нервы, как бальзам на рану, и я чувствую, как страх уходит.

Я верю, что всё действительно будет хорошо.

По какой-то причине он не может украсть меня, как в тот раз, и увезти отсюда.

Я и не уверена, что после угроз Куприянова готова подставить семью. Да, я не стану покорно следовать их условиям, но стоит подумать, как выйти из ситуации с наименьшими потерями для себя и для родных.

Несмотря на ужасные грязные слова, которыми полил меня собственный отец, он всё-таки не чужой мне человек. И уж точно я не желаю ему гибели, как на то намекал Витя.

Горячие ладони Дамира кратко касаются моих плечи и идут ниже по локтям. Кожа покрывается мурашками. Он нежно обнимает меня за талию, но так, чтобы никто не заметил, и горячие ладони жгут кожу через ткань.

Хочется послать всё к чёрту, развернутся, бросится ему на шею, шокировать всех.

Но я не могу…

Сейчас нет.

* * *

Несколько дней я живу этой надеждой, что Дамир что-то придумает.

Но ничего не происходит. И отчаяние с новой силой захватывает меня.

Жизнь похожа на болото, в которое меня засасывает.

Моя заявка на расторжение брака отклонена.

Отклонена!!! Где это такое видано?

Даже рассматривать не стали, пришла отписка, что данные поданы неверно.

Какие данные им ещё нужны? Что там неверно может быть?

Отец, вернувшийся из командировки, даже не разговаривает со мной. Смотрит косо и криво и ходит раздражённый. Лишь мама пытается поговорить, внушить, что я должна быть хорошей девочкой и вернуться к Вите. Она говорит, что с моей беременностью (лже-беременностью) мы что-то придумаем.

А что? Так и хочется её спросить. Что она собралась придумывать? Неужели предложит собственной дочери избавиться от ребёнка? По всей видимости, так и есть. Отец, видимо, её убедил, что это единственный выход из ситуации.

Они о чём-то долго разговаривают с отцом, а потом оба ходят раздражёнными. То и дело я получаю комментарий, как я их подвела.

Поэтому, когда через неделю вечером в пятницу распахивается дверь моей темницы, и папа бросает короткое:

— Собирайся.

Я напрягаюсь.

— Зачем, куда?

— Собирайся.

— К врачу? — уточняю.

— Да, к врачу, — отмахивается отец, а мне хочется закричать, что никуда я не поеду.

Вообще у меня задержка, и я начинаю подозревать, что моя ложь про беременность может оказаться не такой уж ложью. И меня от этого колотит лишь сильнее.

— Я не поеду, — мотаю головой.

Но отец кричит.

— Быстро собралась, соплячка. Как убегать со взрослыми мужиками, мы взрослые. А как принимать действительно важные решения, так не поеду? Ты едешь, Маша. Едешь! Это даже не обсуждается. Быстро собралась и спустилась на выход. Жду пять минут. Дальше отправляю за тобой охрану, они потащат тебя, как есть. Выбор за тобой.

Отец громко хлопает дверью, и я слышу его тяжёлые шаги, когда он спускается по лестнице.

— Дар, — шепчу в пустоту. — Дар… что же мне делать? О, господи, — закрываю лицо ладонями, — что же мне делать?