Глава 23

Мне казалось, я сразу побегу обо всём докладывать Дамиру, но по факту я прячу тест подальше и… молчу.

С одной стороны, радость наполняет меня. Я беременна! Это невероятно. Маленькое чудо уже на пути ко мне.

А хотелось бы к нам…

Но именно в нас я и не уверенна.

Мне кажется, Дар сразу поймёт, что что-то изменилось, едва взглянет на меня. Но, слава богу, мыслит он читать не умеет. Так что я молчу, но понимаю, что долго скрывать не получится.

Как он воспримет эту новость? Возможно, он будет в восторге, но может быть, испугается ответственности. А что если дети ему на фиг не сдались?

Конечно, хотелось бы, чтобы это было наше общее решение, а не просто шок-контент, который я сбрасываю на него. Но получилось так, как получилось.

И он, кстати, в этом сам виноват.

У меня не было возможности обеспечить себе защиту, а мы ведь порой теряли голову.

Дар последние несколько дней часто возвращается поздно, а мне пока не хочется никуда выезжать. Я много читаю, смотрю сериалы, сплю и прихожу в себя. А ещё листаю тайком фото в интернете, просматриваю интерьеры детских и изучаю статьи о беременности. Пока нет никаких признаков, но скоро они появятся и надо будет посетить врача.

— Мария, прошу прощения, — охранник прерывает моё ничегонеделание на диване в гостиной мягким стуком в дверь. — Там… к вам посетитель. Вернее, посетительница. Дамир никаких распоряжений на её счёт не оставлял. Я связался с ним, велено вам доложить пускать или не пускать.

Думаю про Римму, в теории она может прыгнуть в машину и примчаться ко мне, но Римма позвонила бы.

Кажется, я догадываюсь, кто за воротами, и не знаю, хочу ли её видеть.

— Имя?

— Кокшарова Анна Вадимовна.

Мама, — произношу одними губами и киваю, чтобы впускали.

Когда мама заходит в дом Дамира, она оглядывает интерьер и внимательно изучает детали. Во взгляде её сквозит настороженность вперемешку с любопытством.

— Маша, — вздрагивает, натыкаясь взглядом на меня. — Машенька.

Она тянет руки, чтобы обнять меня, и я к ней подхожу, испытывая небывалое по силе смятение.

Не хочу её касаться и хочу.

Это всё-таки моя мама.

Пахнет мамой.

И объятья знакомые с детства по знакомому обволакивают меня заботой и безопасностью.

Только следующие слова полностью гасят эффект. Я холодею.

Я столбенею.

Я отскакиваю от мамы и смотрю на неё так, словно передо мной незнакомая женщина.

Может, так и есть?

Она несёт какой-то бред про отца, про Куприяновых, про долг. В этот момент я не понимаю, схлынет ли с неё когда-нибудь плотный морок, которым она себя окружила, и сможем ли мы нормально общаться.

— Побегала и хватит. Ты не думала о том, чтобы вернуться к Вите? Он же всегда был хорошим парнем. А как заботился, когда вы встречались.

— Мам, твой хороший парень, чуть меня не изнасиловал.

— Когда?

— Когда папа меня к ним отвёз.

— Так он муж твой… был, — запинается; значит, в курсе, что развели. — Это не насилие. Это супружеские обязанности.

— А папа тоже у тебя насильно исполнение обязанностей требовал? Хоть раз, а?

— Что ты себе позволяешь? — возмущается она и краснеет. — Как ты с матерью разговариваешь? Такие вопросы ещё задаёшь!

— Это не ответ.

— Может, стоит покаяться перед Куприяновыми? Они не такие уж плохие, — говорит мама, её тон становится всё более настойчивым. — Ты вообще понимаешь, что дела у твоего отца катастрофические? Он переживает, а ты сидишь тут, как будто всё в порядке!

— Мам, ты серьезно? — в шоке развожу руками. — Как ты себе это представляешь?

— Но, Машенька, ты не понимаешь! У твоего отца совсем плохо с деньгами! Он привязан к тебе, а ты ведёшь себя, как эгоистка! Дамир сделал так, что он остался без средств. Ты хоть осознаёшь, что это значит? — говорит мама, её голос становится всё более взвинченным.

— Отец сам виноват в своих проблемах. А Дамир тут совершенно не при чём, — отвечаю, чувствуя, как внутри меня поднимается гнев, едва мама упоминает Радулова.

— Ты не понимаешь, что можешь помочь отцу, если вернёшься к Вите? Куприяновы нас поддержат, вернут сумму, которую дали на свадьбу, — настаивает мама, её слова звучат как упрёк.

А я начинаю смеяться.

— Дали на свадьбу? — обхватываю себя руками и трясусь мелкой дрожью от нервного смеха. — Дали на свадьбу, значит? Теперь это так называется? — моё лицо каменеет, когда я замолкаю. — Отец меня им продал, и тебе это прекрасно известно. Ради наследства деда.

Мать возмущённо взмахивает руками.

— А что теперь? Твоё наследство достанется этому… Радулову?

— Мама, этот, как ты говоришь Радулов меня спас. Да-да. Отец продал, а Дар выкупил.

— Не выкупил, а сделал вложения. Через три года деньги твоего деда попадут в его руки.

— Если пытаешься посеять во мне сомнения насчёт Дамира, то зря стараешься.

Мама от возмущения чуть ли не ногой топает.

— Ты не видишь, что твое упрямство может нас всех погубить⁈

— Так обратитесь к Куприяновым, пусть они вам помогут. Сами идите к ним и кайтесь, чтобы хоть сколько дали на поддержание штанов. А я теперь с Дамиром.

— Ещё заплачешь. Мы знаем, как лучше для тебя. Он попользуется и выбросит, — её взгляд опускается на мой живот. И мама сглатывает тяжело. — С ребёнком… к кому ты тогда приползёшь? К нам с отцом.

— Это, спешу заверить, произойдёт, в последнюю очередь.

В этот момент я понимаю, что мне нужно закончить этот разговор. Не могу больше слушать её бредовые упрёки, хотя каждое слово мамы заставляет моё сердце сжиматься от боли. Я их потеряла. Навсегда потеряла.

Деньги ещё никого не сблизили. Только разлучили.

Молча иду к входной двери, подзываю охранника, дежурящего у крыльца.

— Проводите, пожалуйста, эту женщину. Она уже уезжает.

Не дожидаясь, пока посетительница уйдёт, я первая выхожу из холла.

* * *

— Ты какая-то отрешённая, — замечает Дамир, вернувшийся к ужину. — Из-за мамы.

— Мне сложно её мамой называть. Теперь. Такое ощущение, что её зомбировали.

— Может, так и есть?

Радулов опускается на диван и перемещает меня к себе на колени. Целует в подбородок, потом в уголок губ и полностью завладевает имя, наглым языком проникая в мой рот.

Её ладонь сжимает мою грудь, а другая поглаживает спину.

Но моё тело почему-то молчит, хотя обычно достаточно одного прикосновения, чтобы я зажглась, как спичка.

— Э-эм… тяжёлый случай, — отстраняется Дамир, вглядываясь в моё лицо.

— Прости.

— Да ничего. Бывает, — вздыхает он.

А я съезжаю попой на диван с его колен и тоже вздыхаю.

— Поехали, развеемся? Мне надо с человечком увидеться, совместим приятное с полезным? — предлагает Дамир.

А я пожимаю плечами, потому что мне по-прежнему всё равно.

Но около полуночи мы за руку входим в ночной клуб в центре Питера.