Глава 10

Обычно я всегда ставлю рядом с кроватью стакан воды, а сегодня с вечера не побеспокоилась. Поэтому, когда просыпаюсь ночью и чувствую, что хочу пить, приходится встать, сунуть ноги в тапочки и пойти на кухню.

Настолько освоилась в доме Дара, что уже привыкла к нему и чувствую себя свободно. Единственное, что мне запрещено — выход за территорию, а внутри — никаких ограничений.

Несколько дней прошло с момента нашей поездки к друзьям Дамира. Надо признать, мы неплохо провели время. А позже… Щёки невольно начинают пылать. Позже мы тоже неплохо провели время. Дамир был настойчив, но черту не переходит. Только вот грустно признавать, я совсем не могу держать оборону рядом с ним. Несколько поцелуев, и нижнее бельё само куда-то испаряется. Как тогда в машине.

Дамир прав, я на словах его отталкиваю, но не хочу этого делать. Просто хорошая правильная девушка во мне борется с плохой.

Мне почему-то казалось, что Дар будет время от времени куда-то со мной выезжать, но вот уже четыре дня сижу взаперти, а сам он одну ночь даже не ночевал дома.

Я чуть с ума не сошла от волнения. Даже звонила ему, но он трубку не снял. И не написал ничего в ответ. Приехал под утро, а я как дура, не спала, тревожилась.

Говорить ему: где ты был? — глупая идея.

Кто мы друг другу? Я точно не его жена. И он может быть, где угодно. Отчитываться передо мной не обязан. Но, боже, как же мне плохо, когда понимаю, что конкретно я чувствую по этому поводу.

Ревность.

Жгучую. Ослепляющую ревность!

А я ведь не должна её чувствовать. Не должна!

В голову закрадываются вопросы и подозрения, где он был, с кем, с ним или с ней? И я совсем больная от этого, разбитая.

Да, я сопротивлялась и сопротивляюсь его приставаниям, но почему-то мне тошно от мысли, что у него где-то там может кто-то быть.

Она. Непонятная. Неизвестная. Эфемерная любовница. Или, что хуже, невеста?

Та, что из своих.

Поэтому, когда спускаюсь на первый этаж и слышу прохладный голос Дара, я невольно замедляю шаг.

Он в гостиной, стоит спиной ко входу, одна рука держит телефон возле уха, другая лежит на каминной полке, крутит зажигалку. Жёсткие и резкие слова, обращённые к собеседнику, долетают до меня.

Сначала мне кажется, что он говорит с кем-то из друзей, но его интонация заставляет моё сердце замереть.

— Слушай, ты мне так будешь с разных номеров названивать? — Я замираю, не в силах отвести взгляд от Дара. — Не надо больше меня беспокоить и себя не заводи. Ничего не будет. Ты получила отличную компенсацию за свои старания.

Каждое его слово проникает в меня, как холодный нож. Не могу поверить, что у Дара может быть такой голос. Со мной он намного мягче разговаривает, с теплотой. Даже когда сердится. От его напора становится не по себе, хотя его гнев направлен на кого-то другого.

— Ты не понимаешь? Нечего выяснять. Я не хочу больше никаких контактов. Мы не можем продолжать как раньше. Всё в прошлом, Лесь. Вчера мы с тобой виделись последний раз, запомни.

Внутри меня разгорается буря эмоций, и я не могу поверить, что у Дара есть какая-то другая девушка, с которой он виделся вчера. Самые страшные подозрения и самые мрачные догадки становятся реальностью.

Ну ты же не даёшь, — мелькает в моей голове. — А он мужчина, ему надо. Наверное?

Хоть я и злюсь на Дамира, но его настойчивые ласки и поцелуи пробуждают во мне запретные желания, в голове бродят мысли послать всё к чёрту и уже поддаться взаимному влечению. А он… он, значит, едет к какой-то Лесе и с ней… там… спит?

— Слёзы не помогут, Леся. Тебе лучше про всё забыть. И не стоит меня обвинять. Я тебя ни к чему не склонял, ты сама пришла и предложила. Я лишь взял. Теперь нечего из себя невинную жертву строить. — Пауза. — И влюблённую дурочку тоже.

Дверь, на которую я налегаю спиной, когда пячусь, хлопает в стену, и Дамир резко оборачивается.

Обрывает звонок без прощаний и внимательно смотрит на меня, пытаясь, видимо, понять, что я слышала.

— Маша? Не спится?

— С кем ты говорил?

— Это неважно.

— Нет, Дар, важно. С такой же дурочкой, как я? Которая приняла обычный трах за любовь? Со мной ты тоже потом будешь вежливым и отстранённым. Или не очень вежливым и отстранённым? — вываливаю всё, что думаю.

Дар усмехается.

— Ты другая, даже не сравнивай себя с ней.

Я вхожу в гостиную и подхожу к этому хищнику ближе.

— Нет, давай сравним. Без разницы, что ситуация не та. Но ты… ты же спал с ней вчера, а сегодня грубишь!

Дамир берёт с полки стакан с чем-то крепким, делает маленький глоток и ставит обратно.

— С чего взяла, что я с ней спал?

Его спокойный голос меня выводит из себя.

— Ты не ночевал в доме.

— Хм, — усмехается самодовольно. — Надо же, ты это заметила.

— Я много чего замечаю, но это к делу не относится. Ты спишь с кем-то, потом приходишь сюда и пытаешься переспать со мной? Тебе мало, Радулов?

Пожимает плечами.

— Тебе, видимо, лучше знать, Маша, чем я занимаюсь, что и к кому чувствую.

А ведь он прав, я думала, что он бросится меня разубеждать. Или скажет, что там давно всё в прошлом, а я всего-то неверно его поняла.

Боже, почему так больно?

— Я… я не буду это терпеть, — возмущаюсь. — Я прошу, нет я требую… требую, отвези меня обратно к родителям.

Дамир смотрит на меня с ухмылкой и коротко, самодовольно выдаёт.

— Нет.

— Нет? — моё возмущение взлетает до небес. — Нет⁈ Ах нет⁉

— Нет, Маша. Никуда я тебя отвозить не собираюсь.

Не осознавая, что делаю, я хватаю стакан с алкоголем, выплёскиваю его на шторы справа от себя, затем беру с каминной полки зажигалку, щёлкаю кнопкой и поджигаю ткань, которая, к моему удивлению вспыхивает очень быстро.

— Да пусть тут всё сгорит вместе с тобой! Пусть пожарные приедут и полиция! — ору на него. — И увезут меня домой.

— Ты больная? Маш? Что с тобой? Накинулась посреди ночи, — Дар пытается ухватить штору, сдёрнуть её с окна, но пламя ползёт выше.

Маленький огонь, но стойкий.

— Да, я больная! Отвези меня к врачу! Мне тошно тут с тобой, и ты противен! Обманщик! Гори-гори ясно!

Дар поворачивается, и я вижу отблеск пламени в его глазах. И пячусь, потому что мне становится страшно.

Радулову удаётся стянуть штору и бросить её на пол, где он принимается топтать ткань, приговаривая:

— Ты точно не в себе, Маша, чуть дом мне не спалила.

— Ничего, новый построишь. Ха-ха, — я разворачиваюсь и иду на кухню, я же пить хотела.

Дрожащими руками наливаю себе стакан воды, и едва успеваю сделать пару глотков, как дверь кухни с грохотом распахивается.

— Всё. Баста. Достала, Маш. Это была последняя капля.

— Потушил? — язвительно интересуюсь.

— Потушил, зато в другом месте зажглось.

— В каком?

— Сейчас узнаешь!

— Чтоб ты сам сгорел, подлец, — со злостью добавляю.

— Подлец? Я подлец? Настоящие подлецы остались на банкете, с которого ты попросила тебя увезти. Они тебя ждут, кстати. Семейка твоя двуличная. Муж-изменщик.

— Да чем ты отличаешься от него? Накануне меня трогал, а трахаться с другой поехал.

— Так, значит, всё-таки ревнуешь?

— Нет, мне просто противно, — и ещё раз с наслаждением добавляю: — Подлец!

Даже на расстоянии я вижу, как гнев в его глазах разгорается сильнее. Уголки губ поджимаются, словно Дар сдерживает бурю эмоций. Этот взгляд пронизывает меня, приковывает к месту, заставляя сердце биться быстрее. Радулов на грани, кажется, я пересекла какую-то черту, которую он сам между нами обозначил.

Его глаза, прежде полные тепла и нежности, и страсти, теперь отражают холод и напряжение. И похоть… когда он взглядом окидывает меня с ног до головы. Он будто меня раздевает.

Я чувствую, как между нами витают искры, и каждый вдох мне даётся тяжело.

Дар будто борется с чем-то внутри себя. Я не могу отвести взгляд, хотя внутри меня всё сжимается от непонятных эмоций.

— Ну, сейчас ты узнаешь, что значит подлец, Маша, — спокойно кидает Дамир. — Долго я с тобой цацкался.