Глава 16

На часах было два часа дня, и Катя поняла, что если она сейчас не поднимется, то непременно опоздает и не осуществит задуманное. Собственно, это задуманное и пришло к ней в голову только что.

А опоздать-то было страшно.

Шея нескончаемо ныла, боль в запястье была ничем по сравнению с унижением, что девушка испытала этим днем, но вскоре Катя поднялась. Первым делом она расчесала волосы, не вставая с кровати, затем медленно, но все-таки прошла в ванную и умылась ледяной водой. После телодвижений ей стало значительно легче — тело уже не было ватным и парализованным. Тональным кремом замазав следы на запястье от хватки брата, Катя заказала такси и выехала из дома. Она боялась опоздать к четырем и поспешила.

Только чудом Катя оказалась на месте без опоздания. В интернете она заранее посмотрела, куда нужно ехать и где, вероятно, будет находиться Макс. И вот она была на месте, но пока никого так и не увидела. Ни Эриха, ни Макса, хотя первый точно должен сопровождать друга.

«Иначе Максу вновь придется искать переводчицу», — с улыбкой подумалось Кате.

Редкие бусинки слез не переставали скатываться по ее лицу — так сильно Кате хотелось его увидеть и так сильно она боялась, что опоздала. Кате именно в этот миг показалось, что никого роднее, в общем-то, у нее и не было. Родители проявили равнодушие, которого немец не проявлял — один его горячий взгляд был способен доказать это. Катя поняла, как сильно ей хочется быть под его надежным крылом, и как не хочется вспоминать сегодняшнюю боль от удара брата, от его хватки и…

Катя едва не закричала, когда заметила двух высоких мужчин в черной одежде, один их них был с уже знакомым чемоданом в руке. Эрих приехал проводить Макса, и Катя, к удивлению этих двоих, тоже. Главное — слезы сдержать.

Катя уже не шла, она бежала! Плевать, плевать как это выглядит! Девушка мчалась на всех порах к тем, кто этого совсем не ожидал, ведь она уже попрощались с Максом этим утром! Платье Кати развевалось на лету, ее расчесанные и уложенные волосы подпрыгивали в такт ее шагам, и вскоре она поймала взгляды ничего не ожидающего Макса и не менее ошарашенного Эриха.

Не позволяя себе обдумать собственные действия, едва приблизившись, Катя прыгнула в объятия Нойманна. С лету его сильные руки подхватили девушку. Хоть и не ожидал, но поймал!

Теперь Катя не слышала ничего, даже собственный смех, перемешанный со слезами. На этот раз — счастья.

Катя почувствовала сильные мужские руки на своей талии, которые прижали ее тело к себе. Руки немца не причиняли боли, они никогда не смели причинять боль, хотя не единожды Макс мог сделать с ней все, что ему могло вздуматься. В квартире, когда они оставались наедине, сила была на его стороне, но он ни разу не причинил ей боль. А вот руки брата были жестокими. И взгляд жестокий, как у отца, и руки одной пощечиной могли вытрясти все изнутри.

Макс бережно поставил Катю на ноги и прижал к себе вновь.

К черту! Катя прижалась к Максу, закрыла глаза и рассмеялась, а затем заплакала и вновь рассмеялась, а руки удивленного мужчины тем временем нежно поглаживали и убаюкивали, словно он знал, что произошло с Катей несколькими часами ранее. После его ухода утром.

— Катья… — прошептал он Кате на ухо, крепко удерживая девушку в своих объятиях, и, самое главное, ей это нравилось, — ты за контейнером приехала? Так он у Эриха дома остался…

Катя заливисто рассмеялась. Она чувствовала защищенность. Русская девушка была уверена, что если сейчас появится брат и если он захочет сделать ей больно, то Макс с Эрихом непременно защитят ее. Непременно!

Катя была уверена!

Объятия расслабляются, Катя начинает чувствовать землю под ногами — она вернулась в реальность, едва только вспомнила о брате. Катя резко затихла и уткнулась лицом Максу в грудь.

Рядом все еще стоял Эрих, она чувствовала его молчаливое присутствие, и он понимающе молчал. Хотя Эриху, в отличие от Макса, никогда не попадались такие девушки, как Катя. Такие… Черт возьми, Эрих и не мог описать, какие именно. Искренние что ли… Чистые, честные, проявляющие свои эмоции так открыто, и это, на удивление, нравилось Эриху. Он вдруг сильно захотел, чтобы ему также бросились в объятия, чтобы неожиданно встретили и смеялись столь обворожительно, как смеялась сейчас Катя в объятиях Макса.

Тем временем Катины глаза не переставали светиться от счастья, но запал ее ушел. Еще через несколько секунд ей стало даже немного стыдно за такое вольное поведение.

— Катья, посмотри же на меня, — ласковый немецкий шепот пробился в ее мысли. Родной.

Они стояли посередине всего зала, а Кате было страшно: ей казалось, что если он ее отпустит, то брат тут же приедет и убьет ее.

Но Макс не отпускал.

— Посмотри же на меня, Катья, — более настойчиво повторил немец, но Катя не реагировала.

Она не хотела, чтобы Макс увидел ее заплаканное лицо, но в то же время она очень сильно хотела увидеть его напоследок, чтобы испытать то самое чувство защищенности рядом с настоящим мужчиной.

Катя поняла, что стоило бояться самых близких ей людей, а не, казалось бы, чужого иностранца. До нее дошла вся трагичность ситуации. И еще она приехала сюда для того, чтобы рассказать Максу всю правду и найти у него защиту.

Катя совсем не боялась Макса и его строгого голоса, поэтому она позволила себе дерзость сопротивляться, но лишь до тех пор, пока пальцы Макса нежно не обхватили ее подбородок и не заставили посмотреть на него.

Эрих стоял рядом, и Катя заметила, как сменялись эмоции на лице друга: от спокойствия и беспечной улыбки до взлета бровей и удивления. Макса постигло то же самое, и Катя всхлипнула, но от радости — что рядом, что обнимает, и что, кажется, даже нужна кому-то… Просто чувствовала на подсознании, хоть и не знала этого немца почти совсем.

Может, и правда, любовь?

Улыбка озарила лицо девушки, она пыталась все скрыть. Вот только не получилось, и Макс с Эрихом все заметили: и заплаканные глаза, которые явно не от радости потускнели и казались такими безжизненными, и следы на запястье и… шее, которые Катя в спешке замаскировала совсем неудачно. Да и не умела она пользоваться тональным кремом, как следует. Не нужно ей это было раньше.

Макс нахмурился, а его взгляд потемнел. С голубого на темно-синий сменился.

— Что с тобой? — спрашивает Эрих, бесцеремонно, но не больно хватая Катю за локоть.

Вместе с этими словами Эрих достает платок из своего кармана, а затем приподнимает подбородок Кати и всего лишь одним движением платка размазывает массу нелепо нанесенного тонального крема. Все стало очевидным, ведь следы от хватки брата еще не сошли с ее нежной кожи.

— Макс, смотри.

Катя прижалась к Максу поплотнее, кажется, в поиске защиты.

Но еще через несколько секунд мир девушки пошатнулся: Катя почувствовала жар во всем теле, жуткую головную боль и головокружение. Вероятно, упало давление, а находилась она вовсе не в аэропорту, а на своем стареньком диванчике в однушке на окраине Москвы.

И все, что ей казалось правдой — все это ей лишь казалось, потому что время подходило к четырем часам, а это значит, что Макс уже улетает…

Вскочив с дивана, как ошпаренная, Катя тут же присела обратно на твердую поверхность — голова закружилась так сильно, что все шансы выйти из квартиры приравнивались к нулю. У нее точно была температура.

Найдя в аптечке завалявшийся парацетамол и выпив еще несколько таблеток от головной боли, вскоре Катя сидела в такси, но что было толку? Часы показывали ровно четыре, когда такси с девушкой въехало на территорию аэропорта.

Вероятность того, что во взлетающем прямо сейчас самолете находился Нойманн, была максимальной.