Глава 18

В середине октября Катя вновь увидела Эриха. Больно уж частыми стали встречи с Тирбахом, но Кате подумать над этим не удалось — в этот раз друг Макса приехал к ней домой. Впервые.

Катя быстро закрыла за мужчиной дверь и под внимательным взглядом Эриха посмотрела в глазок. К счастью, дотошной соседки рядом не было, и она могла спокойно выдохнуть.

Впрочем, насколько Катя догадывалась, баба Нина перестала докладывать Вадиму о Кате, потому что на днях заявился брат и обозвал соседку чертовой старухой, а Кате пригрозил, чтобы она не смела водить домой немцев.

К счастью, брат вскоре ушел, но осадок и волнение осталось. Она была как не в себе. Эрих заметил, как у девушки трясутся руки.

— За тобой следят?

— Нет… Да… Не совсем, — выдыхает Катя, направляясь на кухню, — это Макс просит тебя присматривать за мной? Хотя можешь не отвечать, это в его стиле… — с улыбкой пробормотала Морозова.

Звонки Макса из-за работы были редкими, но зато наблюдатель у Кати был отменный.

Тирбах молча наблюдал за тем, как Катя капала на ложку лекарство. Досчитав до пятнадцати, она выпила содержимое с ложки и запила водой, поморщившись при этом.

А затем ее понесло. Катя и сама не заметила, как желудок скрутило от боли, в глазах потемнело, а ее ноги стали словно ватными. Внимательный орлиный взгляд Эриха уловил произошедшую перемену, поэтому мужчина успел подскочить к Кате и подхватить ее за талию, предлагая опору.

Катя решила не открывать глаза, она просто позволила себе прислониться к груди Эриха и выровнять дыхание.

Все дни на нервах дали о себе знать, но не это стало катализатором. Вадим последним заявлением дал понять, кто в жизни хозяин. И кто в этой квартире хозяин — тоже дал понять, а воспоминания, связанные с любимой бабушкой и обожаемым дедом, разожгли в ее душе костер. Катя, наконец, поняла, в каком она безысходном положении находится, что даже полиция не поможет ей. Отец, брат, Киселевы — все они на одной стороне, и даже равнодушная мать в угоду своей меркантильности — тоже. Даже скорая поездка в Германию не стала ее успокоением.

Эрих придерживал Катю за талию, чтобы она не упала. Катя не сопротивлялась действиям Тирбаха, и он дальше позволил себе прикасаться к ее телу. Скажет потом Максу, что был вынужден, дабы ревнивец не проснулся в его друге.

— Прости… В глазах потемнело.

Эрих замер, когда Катя неосознанно перешла на немецкий. Он понял, что неосознанно, потому что она и не опомнилась. Продолжила говорить на немецком:

— Прости, что встретила тебя так. Даже не угостила. Я сейчас накрою стол…

— Какой стол! — Эрих продолжил беседу на немецком, ему так было даже комфортнее и радостнее, насколько это было возможно, — я отведу тебя в спальню. Тебе нужен отдых.

Катя тихо рассмеялась, но тут же вцепилась в руку Эриха из-за помутнения в глазах. Кажется, ей было тяжело стоять, и следующие слова Кати подтвердили догадку Тирбаха:

— Я не могу идти, все кружится в глазах, а потом темнеет. И снова кружится… Я просто не ожидала звонка в дверь.

— Я напугал тебя, — признал Эрих, — в таком случае сейчас я предупрежу заранее, что собираюсь отнести тебя в кровать. Готова?

Катя смогла только кивнуть. Эрих осторожно убрал ее волосы на одно плечо. Прикоснувшись к ним, он понял, насколько они красивы, нежны и шелковисты. Тирбах признался себе, что, черт возьми, он еле оторвал свои пальцы от них. А затем перехватил девушку поудобнее и поднял ее на руки.

«Как пушинка», — подумал Эрих, осторожно ступая из кухни.

«Нежная пушинка», — почти произнес Тирбах, смотря на взволнованную девочку в его руках.

Катя непроизвольно обняла Эриха за плечи, а носом уткнулась в его горячую шею. Кажется, ей становилось лучше. По крайней мере, Катя надеялась быстро отойти в присутствии гостя.

Распахнув дверь ногой, Эрих с девушкой на руках очутился в спальне и аккуратно положил Катю на кровать. Он тут же отметил, что все убранство в ее квартире далеко не новое и предположил, что досталось оно ей по наследству, но в одном немец был точно уверен: таких чистоплотных девушек, к сожалению, он еще не встречал в своей жизни. Никогда.

Друг Нойманна осторожно укрыл ее одеялом и закрыл окно, через которое дул довольно прохладный ветер, проветривая комнату. За окном собирались тучи и темнело.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Тирбах, присаживаясь рядом на стул.

Катя уже более уверенно открывала глаза, и даже улыбка появилась на ее алых губах. Естественный цвет ее губ сразу бросился в глаза Эриху: они не были бледны, даже несмотря на ее состояние.

— Уже лучше. Спасибо, что заехал, Эрих. С тобой я чувствую себя в безопасности, — поблагодарила Катя, и от этой искренней благодарности Тирбах едва не поперхнулся. Только и смог, что кивнуть и смущенно кашлянуть в кулак.

А Катя же, и правда, не хотела оставаться одна в таком состоянии. Было немного жутко, учитывая погоду за окном. Сумерки добавляли негативных ощущений и совсем не приглушали чувство одиночества.

Неожиданно Эрих подался чуть вперед и прислонился губами к ее лбу. Катя вздрогнула, но тут же поняла, что он хотел сделать.

— Моя мама таким способом с точностью определяет температуру, — пояснил Эрих, — если я перенял данный талант, то у тебя точно есть тридцать семь. Говори, где градусник.

Не успела Катя молча похлопать глазами, как пришлось говорить местонахождение аптечки. Через несколько минут ее заставили измерить температуру.

— Тридцать семь и два, — хмуро пробормотал Тирбах после того, как отобрал градусник из Катиных рук.

— Что ж, до маминого профессионализма тебе далеко, — попыталась улыбнуться Катя. Сейчас она и сама почувствовала, что вся горит.

— Ничего, теперь у меня будет на ком тренироваться, — парировал Эрих, — но, если на чистоту, то тебе нужно поправляться, и как можно скорее, Катя, — сменил он тон на серьезный, — ты ведь купила билет на самолет?

— Да, — улыбнулась Катя кончиками губ, — он лежит в собранной сумке.

Эрих удовлетворенно кивнул:

— Я съезжу в аптеку и вернусь. Закрою тебя и заберу ключи, ладно?

— Не нужно никуда ездить, — покачала Катя головой, — в моей аптечке есть необходимые лекарства. Я скажу, что принести. Если тебя не затруднит. И еще чай с малиной будет самое то, Эрих…

— Понял, — Эрих не хотел уходить от девушки, которой понадобится помощь.

Вскоре Катя выпила необходимые лекарства и сидела на постели с кружкой теплого чая с малиной.

«Интересно, Макс бы тоже был таким заботливым?», — внезапно подумалось Морозовой, когда она рассматривала Эриха из-под своих длинных ресниц.

На часах было порядка восьми вечера, а на улице уже стемнело, когда у Эриха зазвонил телефон:

— Это Макс, — оповестил Тирбах, приближаясь к Кате, — по видеосвязи. Он знает, что я должен приехать к тебе.

— Здорово, самое время, — чуть недовольно пробормотала Катя, хотя, черт возьми, в душе она была дико рада тому, что увидит Макса. Хоть и в камере телефона.

— Не бурчи, малышка, — рассмеялся Эрих.

— Да у меня на голове птичье гнездо! Ой!.. — воскликнула Катя, ведь в этот момент на экране показался Нойманн.

В неоднозначной форме однотонного цвета Катя видела только верх того, во что был одет Макс. Он сидел за столом и, встретившись взглядом с мужчиной, Катя заметила серьезность и даже некоторую холодность, с которой он смотрел на Катю. Девушка сменила улыбку на более спокойное выражение лица.

«Черт, а я ведь почти отвыкла от холода в его голубых глазах», — подумалось Кате, но в этом холоде она видела родное тепло.

— О чем говорите? — поинтересовался Макс первым делом. Без приветствия.

Поправив футболку на своем плече, чтобы выглядеть более-менее аккуратно, Катя произнесла:

— Здравствуй, Макс.

— Здравствуй, Катья… — выдохнул он, и тело его расслабилось.

Морозова заметила, как холодность Нойманна постепенно сходила на нет. Вероятно, он только вернулся с работы.

— Я посчитала, что ты немного невовремя, а Эрих сказал не говорить глупости, — призналась Катя.

— То есть я не вовремя? Отвлекаю вас? — спросил Макс, переводя взгляд на рядом находившегося Тирбаха.

Катя глянула на Эриха, отметив бледность на его лице. Она не понимала, что происходит, и почему обстановка вокруг нее накаляется.

— Я сказала так, потому что у меня температура и я неважно выгляжу. Мне бы не хотелось, чтобы ты видел меня такой, понимаешь? — тихо объяснила Катя, наслаждаясь тем, что видит Макса, — перед друзьями не так стыдно… — добавила Катя, скосив взгляд на Эриха, а затем опустила глаза.

«Перед друзьями не так стыдно… Черт, Катя, а Макс тебе кто? Что ты вообще сейчас ляпнула, а?», — досадно подумалось девушке, и в этот момент ей захотелось провалиться сквозь землю.

Но, вернув свой взгляд на Макса, Катя увидела улыбку, гуляющую на его губах.

— Ты красивая даже с температурой, моя прекрасная фройляйн, — твердо произнес Макс, — я попросил Эриха присматривать за тобой.

— Я знаю… — кивнула Катя.

— Вот только объясни мне, как ты смогла заболеть?

Катя пожала плечами, просто наслаждаясь тем, что может видеть Макса. Хоть и не трогать, но видеть.

— Ты купила билет ко мне?

Катя с радостью достала билеты и помахала ими перед экраном. Туда и обратно, все было готово для ее полета… Макс удовлетворенно кивнул, внимательно разглядывая радостную девушку.

— Спасибо тебе, — имея в виду деньги, что Макс отослал на ее карту.

На ее счет поступило в несколько раз больше нужной суммы даже с учетом того, что она уже приобрела билет обратно.

— Она выпила лекарства и чай с малиной, — отчитался Эрих, появившийся в поле их зрения, — ты уже вернулся с работы, Макс?

Точно, Катя ведь хотела задать именно этот вопрос. Она благодарно улыбнулась Тирбаху и переключилась на камеру.

— Да, — коротко ответил Макс, не углубляясь в подробности о своей работе, — только переодеться не успел, полчаса назад приехал.

— У нас уже темнеет, — призналась Катя, — за окном пасмурно совсем.

— Измерь температуру еще раз, потом Эрих уедет, — прозвучало в приказном тоне.

Катя нахмурилась и сделала предположение:

— Вероятно, ты командир в какой-нибудь армии или начальник полиции, раз привык давать указания, — предположила Катя и грустно вздохнула, но все же она переборола в себе возмущение от его командного тона.

Макс коротко улыбнулся. Эрих тоже не подавал признаков жизни на соседнем кресле. Только сверлил девушку взглядом внимательным.

— Эрих рядом?

Катя кивнула.

— Эрих, закрой уши, — донеслось из телефона.

Катю улыбнуло то, что Тирбах беспрекословно выполнил указание Макса и по-мальчишечьи даже зажмурился. Словно на какое-то время ослеп и стал глухонемым. Словно его не было в этой комнате. А затем Макс тихо сказал то, что хотел:

— Мне нравится, когда ты послушная со мной, — вкрадчиво произнес Нойманн, и его губы медленно растянулись в ужасно красивой улыбке.

Катя не успела отреагировать на это признание, на некоторое время совсем выпав из реальности от нежности, просквозившей в его голосе. И чего-то загадочного, интимного. Точно интимного…

— Мы еще увидимся, — пообещал Макс.

— До встречи, — скомкано произнесла Катя, и вскоре Эрих вместе с телефоном ушел в коридор, предварительно всучив Кате градусник.

«Мне нравится, когда ты послушная со мной», — вспоминала Катя слова мужчины, встречи с которым ждала с нетерпением. Она готова была иногда быть для него послушной, лишь бы он снова поцеловал ее, как тогда в машине…

Морозова укуталась в одеяло, прислушиваясь к разговору мужчин, но ничего не было слышно. Совсем. Поэтому она откинула одеяло и на носочках прокралась к выходу из комнаты, как какая-то воришка. По крайней мере, Кате представлялось это именно так.

— Минут через пятнадцать я уеду! — голос Эриха был резким, — ты там совсем поехал со своей ревностью? Я ее и пальцем не касался…

Тут Эрих слукавил, но больше всего девушку поразило другое: Макс, видимо, ревновал. И это злило Эриха.

— Если ты еще раз приревнуешь ее ко мне, то я тебе голову оторву, а сам здесь ночевать останусь. С ней. В одной комнате. Буду смотреть, как ты медленно закипаешь от своей ревности!

Кате хотелось смеяться от абсурдности ситуации, но она лишь продолжила прислушиваться:

— Только мне кажется, что в таком случае ты тут же прилетишь в Москву на военном самолете и сам оторвешь мне голову, а голова мне еще нужна. Так что через пятнадцать минут твоя девочка останется одна, можешь быть спокоен!

Запомнив речи о военном самолете, Катя уже хотела двинуться обратно в постель, как неожиданно большая тень мелькнула перед ней. Эрих застал Катю врасплох или же наоборот — непонятно, но вот по прищуру Тирбаха Катя поняла, что ее застукали.

— И как много мы услышали из того, что твоим ушкам было запрещено слышать? — почти недобро прищурится Эрих, переходя на русский язык.

А Катино сердечко в этот момент, кажется, было способно вылететь из груди. Макс ее ревнует, надо же… Как это было чертовски томительно и приятно…

Эрих протянул руку, требуя градусник, и Катя протянула в ответ нужную вещь. Тридцать шесть и девять.

— Марш в постель, Кать. Ты ведь слышала, как он печется о тебе, так что выздоравливай быстрее. Завтра я заеду в магазин для тебя, а пока составь список необходимых вещей и продуктов. Поняла?

Катя кивнула, молча вернувшись в свою постель.

— На учебу завтра не ходи. Я свяжусь с Александром, он замолвит за тебя словечко. Приеду завтра на обед к тебе и после работы. Примерно в час пятнадцать дня и в шесть пятнадцать вечера…

— Я поняла, Эрих, — улыбнулась Катя, — но даже если ты приедешь на пять минут позже, то катастрофы не случится.

Эрих кивнул, глянув на Катю еще раз. Она ответила, что чувствует себя намного лучше, и что даже жар спал.

— Эрих, — окликнула она мужчину, едва он собрался на выход из спальни.

— Да?

— Спасибо, что не сказал Максу про мое состояние час назад.

Он обернулся и молча кивнул. А затем он вспомнил то, как Катя его испугалась.

— Надеюсь, у тебя нет никаких проблем, где мы с Максом могли бы тебе помочь? Тебе стало плохо точно из-за температуры? — с подозрением спросил он.

— Да… — соврала Катя без заминки.

И затем вновь задержала его:

— Эрих… Макс ревнивый?..

— Как видишь, — Тирбах пожал плечами, а затем выдал, — вообще он очень ревнивый, Катя. Эмоциональность — не его сильная сторона, но когда дело касается его собственнического характера… тогда он может проявить себя с другой стороны.

— А военный самолет… Ты пошутил или речь идет о чем-то важном? Где он работает?

Да, Катя не могла не воспользоваться сговорчивостью Эриха, но здесь, в области этой информации ее ждала неудача.

— Если он сам не рассказал, то и я не могу.

— Он предложил мне полететь с ним в Германию, но как это возможно, если он не говорит мне, чем занимается? Это ведь важный аспект не в материальном плане, а просто… Просто нужно знать, с кем имеешь дело. Разве я не права?

— Он хотел увезти тебя? — Эрих остановился посередине комнаты, задумчиво впиваясь в лицо Кати.

Катя покачала головой, исправив формулировку:

— Макс предложил для начала прилететь на несколько дней в Германию, чтобы познакомиться с его городом, с его домом. А затем он многое говорил и все распланировал от и до, понимаешь? Макс настроен серьезно, а я ничего о нем не знаю.

Эрих промолчал. Все также задумчиво разглядывая Катю.

— Макс возвращался после каждого моего отказа видеть его, и теперь… он прислал тебя. Чтобы присматривал за мной, ведь так? Но я очень боюсь, что у нас ничего не выйдет.

— Что ты хочешь от меня? — тихо, но прямо спросил Тирбах.

— Поговори с ним, Эрих… — прямо заявила Катя, хотя эти слова дались ей очень тяжело.

— Если я стану его в этом убеждать, то он что-то заподозрит. У меня нет оснований убеждать его в этом. Причина в том, что ты о нем ничего не знаешь? Скоро он сам тебе все расскажет.

— Эрих, наши отношения обречены. Я скажу тебе почему, выслушай меня…

Но Эрих не выслушал. Он, как и Макс, шел напролом и ничего не хотел слышать против. Катя в отчаянии прикусила губу.

Тирбах дернулся, направившись к выходу из спальни, а затем бросил:

— А я почти уверен, что твое сопротивление обречено. Зная Макса, прости, сложно поверить в его отступление и последующее поражение.