Глава 23

Но Нойманн же… Этот мужчина с какой-то легкостью, неприсущей этому моменту, отстранил от себя Катю. Только руки не убрал с места, где задралась ее футболка. Так и покоились его пальцы на оголенном участке кожи, доставляя ощущение покалывания.

— Ты не хочешь поцеловать меня? — спросила Морозова, но приблизиться ей не позволили его руки.

Словно Макс себя совсем не контролировал, а потому боялся сорваться вдруг чего.

И это было правдой: он себя не контролировал.

Катя болезненно прикусила губу, но в следующую секунду Макс притянул к себе раскрасневшуюся девушку и выполнил ее просьбу. Да и сам он этого слишком сильно хотел, чтобы отказываться от такого предложения…

Долго счастье не продлилось, и в этот раз он прервал поцелуй, подмяв Катю под себя. Она испуганно застыла под ним, потому что увидела совсем трезвый и ясный взгляд немца.

Словно Нойманн все понял. И ее желание забыться. И легкомысленность лживую заметил. И то, как Катя неумело хотела ему отдаться, хотя сама — дрожит под ним из-за волнения.

— Разве я не чувствую твой страх? — испытующе глянул на нее, но из тисков не отпустил, — не чувствую, как дрожишь вся? Но почему-то продолжаешь это дело, Катья… И страх ведь не в том, что я буду первым у тебя… Верно?

— Макс… — Катя почти задыхалась под его взглядом, который прожигал ее насквозь, — я ведь не лгу. Я хочу этого.

Его рука взметнулась выше, но лишь для того, чтобы заправить выпавший русый локон за ее ухо. Вскоре рука Макса вернулась к Катиному животу, заставив девушку вздрогнуть. И вот опять — чувство покалывания.

— Все будет, — размеренно произнес он.

И уверенно произнес. В его голосе чувствовалась сталь.

— Только я бы хотел, чтобы это произошло осознанно, — тихо продолжил Макс, все еще удерживая девушку под собой, — а не в состоянии страдания. Я чувствую, что ты подавлена после этого звонка.

Он не позволил Кате прикоснуться к нему. Макс понимал, что еще чуть-чуть — еще одно ее касание — и он взорвется. Тут же отложит все принципы в сторону и сделает Катю своей, вот только…

— Решит ли это проблемы? Расскажи мне, что произошло в аэропорту, — хрипловато произнес Макс, задержав взгляд на губах Кати, — и о том, кто звонил пятнадцать минут назад. После этого разговора ты вышла сама не своя…

«Как и я. Сам не свой», — подумалось Максу, когда он в очередной раз погладил Катин живот и едва не сошел с ума.

Макс убрал руки, скатился и стремительно вышел из комнаты. Бросил только, что ждет ее внизу. И ушел.

Сбросив с себя оторопь, Катя тяжело вздохнула. Заправила постель, оглядывая спальню Эриха, а затем спустилась.

Ее колотило от чувства стыда. Огромного стыда. Что теперь о ней подумает Макс?

Нойманн был внизу, он курил. Расположился в гостиной, медленно затягиваясь сигаретой. Катя заметила, с какой силой его пальцы обхватили фильтр, когда он перевел на нее взгляд.

Катя не была наивной и маленькой девочкой — она прекрасно осознавала на что шла, но отчего-то она все равно смутилась.

— Мы не поели, — заметила она неловко.

— Мы не договорили, — вместе с этими словами он выдохнул дым.

— И часто ты куришь?

На Катиной памяти это был второй раз. Она помнила, как он закурил на дне рождении — после того, как она поговорила с Александром на балконе.

— Я не люблю, когда на мои вопросы отвечают вопросом…

Катя замерла, прислонившись к дверному косяку. Изменения были на лицо…

Перед ней был уже не тот эмоциональный Нойманн, что находился в спальне несколько минут назад. Это был холодный мужчина. Перед ней сидел следователь, или майор, или тот, чья работа непосредственно была связана с командованием и допросами. И такой Нойманн заставлял Катю настораживаться, трепетать и бояться его. И бояться его, чужую для Кати, страну.

— И снова допрос? — тихо проговорила Катя, но ее слова разнеслись по всей гостиной.

— Присядь… — уже мягче произнес Макс и потушил сигарету, едва Катя появилась рядом, — я бы хотел понять, кто помешал твоему отлету. Эрих уверял меня в том, что ты случайно вместе с билетами испортила и свой паспорт.

Катя села в кресло напротив и встретила взгляд голубых холодных глаз. Что ж, это будет вечер допроса.

Она не может подвести Эриха, который для нее согласился соврать Максу, и ей тоже придется сделать это — соврать.

— Да, это так, — хрипло ответила Катя под пристальным взглядом Макса.

— Ты знакома с Киселевыми?

Катя вздрогнула. Черт! Черт! Нойманн заметил этот жест оторопи…

— Да… — на этом неожиданном вопросе ее голос дрогнул.

— Кто такой… Вадим Киселев? — с трудом выговорил немец незнакомое имя.

— Это партнеры моего отца, — как само собой разумеющееся произнесла Катя, — но Вадима я видела несколько раз.

— Судя по сфере деятельности твоего отца — это не партнеры, а, должно быть, конкуренты, — заметил Макс, — разве что если не произойдет слияние этих фирм.

«Он уже все знает…», — Катино сердце забилось быстрее.

— Я не вмешиваюсь в их дела, — пролепетала Катя, ощутимо краснея, — я сказала то, что знаю, Макс. И семью Киселевых я видела несколько раз на каких-то вечерах, это правда.

Ложь давалась Кате тяжело. И если Макс действительно работал в органах Германии, то ему не составит труда распознать ее, эту ложь.

Кате стало не по себе, но все, что она сейчас делала — она делала ради Макса и его жизни. Если только Макс все узнает, то он не улетит завтра домой, а если он не улетит домой, то брат обо всем догадается. Замкнутый круг…

Макс сел поудобнее и вновь взял свой телефон в руки. Прочел в нем что-то. Снова отложил в сторону.

— То есть документы, без которых ты не смогла вылететь в Германию, испортились сугубо по твоей вине? — уточнил Нойманн.

Катя кивнула. Весь этот разговор заводил ее в тупик, но отступать было некуда. Либо врать до конца, либо признаться и подставить под удар не только его дружбу с Эрихом, но и саму его — Макса — жизнь!

Пристальный взгляд Нойманна следил за каждой эмоцией Морозовой.

— Тогда кто тебе сейчас звонил? И почему ты изменилась после этого звонка?

Катя резко поднялась со своего места. Взгляд ее полыхал, как и ее щеки, но Макса это не смутило. Он только едва нахмурился, смотря на девушку снизу вверх.

— Откуда ты их знаешь? — в ответ поинтересовалась Катя, — знаешь про моего отца, про Киселевых… откуда?

Макс замолчал, откладывая свой телефон в сторону.

— Я не знаю их. Я навел справки, — спокойно ответил Макс, — Катья… Моей целью не является задеть тебя, обидеть или оскорбить.

— Именно это ты делаешь своим допросом…

Макс поднялся с места и осторожно обнял Катю. Она уткнулась ему в шею, ощущая на себе теплое дыхание Нойманна.

— Я больше не буду отвечать на твои допросы. Я не в тюрьме нахожусь и не являюсь человеком, угрожающим национальной безопасности. Почему ты так обращаешься со мной?

Катя ликовала. Она смогла перейти в наступление, перестав быть обороняющимся звеном. Теперь Катя должна была сделать так, чтобы Нойманн ничего не заподозрил и улетел на завтрашнем самолете. А уж она сама найдет Охмана и приобретет помощь в его лице. Кстати, если Охман являлся немцем, о чем свидетельствовала его фамилия, то Кате точно не составит труда найти с ним общий язык. Главное — найти его.

— Нам с тобой ничего не угрожает. Не наводи на меня справки, спроси для начала у меня. Но мягко… Даже если твоя работа связана со всем этим и, черт возьми, кем бы ты ни был на своей работе…

— Все… Я тебя понял, тихо… — Макс нежно поцеловал ее макушку.

Морозова прижалась к нему еще сильнее. Наконец, Нойманн обнял ее, и на этом все закончилось.

Вскоре они, наконец, поели, после чего Катя убрала все со стола, а когда повернулась… то на столе уже лежала коробка. Она вопросительно посмотрела на Макса, он пожал плечами.

— Прости, я не умею делать сюрпризы. Да и это не подарок.

Не подарок?

Подойдя ближе, Катя увидела коробку — точно от телефона. Недавно Машке Елизаровой подарили такую же коробку, Катя ведь мимо ее восторженных криков и проходила в тот день.

Только сейчас Морозова не понимала: ей теперь тоже надо прыгать от счастья, как не в себе? Ведь Машка потом всему потоку хвасталась, что ее американец привез ей последнюю модель яблока да упомянуть не забыла о том, на какие жертвы он пошел ради этого — огромную очередь отстоял там, у себя в стране.

Макс не стал ждать, пока Катя отойдет от шока, и сам открыл коробку и достал телефон. Телефон уже был распакованным и включенным, разве что пароль придется Кате установить.

— Я настроил его от и до. Чтобы тебе не пришлось тратить на это время. К тому же, — он мягко поцеловал ошарашенную Катю в щеку, — теперь ты всегда будешь на связи, Катья.

Только что-то подсказывало Кате, что она будет не только всегда на связи, но теперь всегда и под прицелом Нойманна.

— Если возникнут какие неполадки, у чего очень маленькая вероятность, скажи Эриху. Не стоит ходить в сомнительные мастерские, Тирбах знает хорошие места.

Макс рассказывал что-то еще, а Катя медленно кивала и пыталась привыкнуть к мысли, что это очень дорогой подарок для нее, Кати.

— Он полностью настроен… — повторил Макс.

Не зря телефон был настроен от и до. Нойманн все подогнал под себя, не забыв, конечно, и об удобстве в пользовании. Но главное, что необходимые чипы были умело внедрены.

Но об этом Катя узнает уже потом… Позже, когда Максимилиан Нойманн приложит все усилия к тому, чтобы забрать Катю в Германию. И айфон последней модели, уже настроенный — всего лишь первый шаг к осуществлению этой цели.