Глава 25

Это была пятая пятница подряд, когда Катя вышла из дома в полночь и вызвала такси до того злополучного клуба с ужасным, по ее мнению, названием «Матрешка».

В четверг она порвала с Максом, в пятницу на утро у нее было настолько опухшее от слез лицо, что в университет она не поехала. В обед кто-то настойчиво звонил в квартиру, но Кате было все равно. Она даже с кровати вставала только тогда, когда сильно нужно было. Хотя еще она встала один раз, чтобы плотно закрыть дверь в комнате и не слышать чей-то голос в подъезде. Кажется, ее настойчиво просили открыть входную дверь и поговорить — Марина или Эрих, кто знает. Через час утихомирились, да и Катя — уснула вплоть до вечера.

А уже в полночь она с гулко бьющимся сердцем пробралась в оглушительно громкий клуб, где вскоре отыскала его. Выглядел сын Охмана несколько хуже, как показывал ей Гугл — у Клауса были ужасные синяки под глазами, да и вид у него был немного помятый.

Только о его поведении Гугл не предупреждал Катю.

— Вы — Клаус? — только ради вежливости уточнила Катя, уже зная ответ.

— Что? Погромче говори, детка! — прокричал он ей в самое ухо, заставив Катю чуть ли не отшатнуться.

Она нахмурилась, почувствовав от парня резкий запах алкоголя, но Катю это не остановило: главное, что она нашла его. Казалось, что дело осталось за малым…

— Мне нужен ваш отец, Александр Охман! Мне необходима его помощь! — попыталась Катя прокричать сквозь громыхающую музыку и оттого она подошла слишком близко к Охману-младшему.

Со стороны для такой девушки, как Катя это все смотрелось слишком вульгарно. И клуб этот, и время полуночное, и такая непосредственная близость к незнакомому парню прямо здесь, у всех на глазах!

Катя не успела и охнуть, как мужские руки сгребли ее в охапку и прижали к своей груди. Пьяный сын Александра был явно не из тех богатеньких сынков, которым в жизни нужно что-то еще, а не только клубы. Вот только поздно Катя это поняла…

— А чего сразу моего отца просить? Думаешь, я не в состоянии помочь одной прекрасной девушке? У меня есть деньги, если речь идет о них… — пьяный шепот совсем лишил Катю слов.

Растерянность отразилась на ее лице, а затем подоспела и беспомощность, когда она сделала отчаянную попытку вырваться из его оков. Едва ли этот мажор сделал бы ей такой комплимент, не будь она в платье и накрашена, а затуманенный взгляд этого парня видит только вульгарность в ее образе. И совсем не видит того, что Катя пришла сюда не за этим!

— Передайте своему отцу, что дочь Морозова его ищет. Это очень важно для него, понимаете вы или нет?! — Катя чуть ли не зарычала от безысходности.

Наверное, с виду это выглядело совсем иначе. Словно Катя не вырывалась, а только еще сильнее прижималась к этому парню. Ей стало дико стыдно, а еще противно в его объятиях. Ужасно противно! Что бы подумал Макс…

— Как твоя фамилия? Я не расслышал, — пьяно засмеялся Охман, туманными глазами впиваясь в Катины губы.

Катя внутри негодовала. Еще никогда она так не злилась! Но больше всего она злилась на себя и свою слабость.

— Если бы ты хоть немного помогал своему отцу, он бы не оказался сейчас на грани банкротства! Придурок! — закричала Катя, ударив Клауса по груди, — Морозова я! И для твоего отца это очень важно!

Но все это длилось недолго. Буквально через несколько секунд Катю оторвали от незнакомца, и она угодила прямо в объятия другого. Кого — это большой вопрос, потому что сжимали ее в своих тисках достаточно крепко, и девушка не могла даже поднять голову. Ее сердечко бешено застучало, а руки затряслись — ведь из-за музыки ее крики даже никто не услышит!

— И что тут происходит? — раздался мрачный голос над ее головой, и голос этот тут же смешался с громыхающей музыкой.

— Привет, друг! Да я без понятия, что это за девчонка! — услышала я извиняющийся голос сынка, — пробралась в наш клуб, просит контакты моего отца. Знала бы она, сколько девок просит контакты моего отца!

А затем Катю повели в неизвестном направлении. На секунду она смогла вырваться, но еще через две ее перехватили поудобнее и все равно понесли танком через весь клуб. Она пыталась ухватить кого-то из толпы, чтобы попросить о помощи, пыталась сопротивляться и даже разглядеть лицо незнакомца, но из-за темноты ничего не удалось. Паника захлестнула Катю с головой — вот и поборолась она за любовь…

Только когда Катю благополучно вытащили из клуба и окунули в холодную уличную атмосферу, она смогла разглядеть знакомые черты под отблеском уличных фонарей. Катя застыла, неудобно переминаясь с ноги на ногу.

А так сопротивлялась!

А так боялась!

И кого же?

На нее невозмутимо взирал Эрих Тирбах. Катя даже выдохнула… ненадолго.

— На днях ты отправляешь Макса курить бамбук, — холодно изрек Эрих после недолгого молчания, сверля девушку мрачным взглядом, — а сегодня я нахожу тебя в клубе в объятиях другого. Да что там, — усмешка, — тоже немца…

— Эрих… — краска прилила к ее лицу, когда Катя поняла всю неоднозначность ситуации.

— Потрудишься объяснить или скажешь, что это не мое дело? Так вот прежде, чем ты это скажешь, я тебе проясню ситуацию, Катя: отделаться от объяснений тебе не удастся. Отделаться от Макса — тоже. По его просьбе я слежу за тобой все это время, и, видимо, не зря…

— Эрих, — Катя запнулась, не в силах вымолвить больше ни слова.

Так стыдно и больно от слов Эриха ей еще никогда не было.

Катины щеки горели огнем, хотя на улице стояла прохладная ночь. Глаза ее засветились то ли от слез, то ли от эмоций, ведь упоминание о Максе дало трещину в ее собранности.

— Я не изменила своего решения, — прошептала девушка, отходя в сторону от проклятого клуба.

На глазах Кати показались слезы. Ее выдержка дала слабину и теперь трещит по швам.

Смерив Катю недолгим взглядом, Эрих спустился вниз по ступенькам и стремительно покинул девушку. Растерявшись, Катя не сразу поспешила уходить — она нащупала в сумке подаренный Максом телефон и решила вызвать такси. К черту это все, она и без сына его найдет пути подхода к Охману. Главное — не говорить, что она дочь Морозова, ибо их фамилия, Катя была уверена, уже внесена в личный черный список этой немецкой семьи.

Катя уже нащупала кнопку включения телефона, когда у входа появилась до боли знакомая немка — именно на этой машине ее отвозил Макс.

— Сядешь сама или мне помочь? — вкрадчиво спросил Эрих, опустив стекло и впуская в салон прохладный ночной воздух. Ему тоже необходимо было остыть.

Катя поначалу замешкалась, но затем медленно направилась к автомобилю. Что-то Катя не замечала подобной жесткости от Эриха, или это последние события с другом на него так повлияли?

— Я сяду… сама, — бросила Катя, приближаясь.

— Умница. Я не сомневался, — сухо ответил Эрих и, едва девушка забралась в автомобиль, он заблокировал двери и тронулся дальше от этого злополучного места.

Катя сидела сама не своя. Эриха она знала еще меньше, чем Макса, но выбора у нее особо, похоже, и не было.

— Какой адрес?

Катя взглянула на профиль Эриха, но промолчала. Ей не хотелось возвращаться домой. Сегодня — точно. Она прикусила губу в раздумьях, но так и не нашла ответ на его вопрос.

— Никуда. Отвези меня в никуда, — прошептала Катя в надежде, что этот ответ зайдет.

Эрих только хмыкнул, но промолчал, а затем повез Катю в неизвестном направлении.

После двадцати минут молчания и проносящихся мимо аллеек, Эрих уже более спокойно произнес:

— Если бы я не был уверен в том, что ты другая, то сделал бы определенные выводы. Да и твои красные щеки, растерянный взгляд и слезы с испугом выдают тебя с головой — ты не за развлечением в клуб пошла и парня этого совсем не знаешь. А он еще тот отмороженный, между прочим. Хотя отец хороший.

Катя прислонила холодные ладони к огненным щекам — и правда, сидит тут, как помидор.

— Куда мы едем? — хриплым голосом спросила Катя, увидев в окне автомобиля проносящийся родной университет.

— Туда, где ты мне все расскажешь, — твердо произнес Эрих, — только не ври мне. Максу удалось узнать о свадьбе, о которой ты умолчала.

Катя побледнела и всю оставшуюся дорогу не могла произнести ни звука…

Вскоре Эрих заглушил машину. Они находились где-то в районе центра. Катя огляделась в округе, но из-за темноты поняла только то, что они стоят во дворе.

— Где мы?

Но и этот вопрос хмурый Эрих оставил без ответа. Тирбах выбрался наружу и вскоре, не дождавшись выхода Кати, сам открыл дверь со стороны девушки.

— Идем, Катя, — настойчиво прозвучало над ней.

«Хотя бы не в лес привез», — подумала Катя, вкладывая свою ладонь в руку мужчины.

Тирбах не отпускал ее ладонь до тех пор, пока они не прошли через ворота и не оказались в лифте дома. Нажав на цифру девятнадцать, он выпустил ее ладонь из руки и даже отошел от нее на несколько шагов, к зеркалу.

— Не бойся, это моя квартира. Я здесь бываю редко, только когда заканчиваю поздно работать и до частного дома уже нет сил добираться.

Катя подняла взгляд и в тесном пространстве встретилась взглядом с Эрихом. Он смотрел на нее внимательно, словно пытался прочесть ее мысли, словно чувствовал тревогу, ее страх и слабость перед ним. На секунду черты его лица смягчились:

— Все мне расскажешь, хорошо? — на этот раз более мягко спросил Эрих и для убедительности пальцами тронул ее за подбородок.

Ее губы взволнованно распахнулись, а взгляд заметался. Кате не было так страшно даже тогда, на дне рождении Макса, а сейчас была почти ночь, Тирбах привез ее к себе домой, и они будут наедине. Всегда родители ограждали ее от малознакомых людей, всегда говорили, что это плохо — оставаться с мужчинами наедине, всегда готовили ее к браку…

Катю не покидала мысль, что Макс знает правду — знает о свадьбе с Киселевым, но все равно не отказался от нее. Или же отказался?.. Зачем тогда Эрих привез ее к себе?

Как же много вопросов…

Катя медленно кивнула, отводя взгляд от Эриха. И вздрогнула, когда его широкая рука погладила ее волосы. Поцелуй в макушку и вовсе заставил Катю дернуться.

— Не бойся меня. Перестань дрожать…

Вскоре двери лифта открылись, и Катя буквально вылетела из него, словно ошпаренная. Девушка прикрыла глаза и прислонилась к подъездной стене, пока Эрих поворачивал ключ в замочной скважине…