Глава 33

Огромный дом снаружи удивил Катю таким же простором и изнутри, большой свободной площадью, белыми тонами и светлостью спален. Перфекционист, что все это время дремал в Кате, проснулся при виде четких линий, ровно стоящих предметов интерьера и открытого пространства. Все вокруг было так идеально, словно здесь на славу потрудилась женская гармоничная рука, но самого присутствия женщины в этом доме Катя не заметила.

— Пойдем дальше… — шепнул Нойманн.

Первым делом Макс провел экскурсию по дому, чтобы Катя немного расслабилась и стала менее напряженной. Он хотел показать ей, что все хорошо. Теперь точно все будет хорошо.

— И ты живешь здесь один? — растерялась Катя.

Она не была в восторге, нет. Катя была не из тех, кто бросается в омут роскоши и богатства, и при виде подобного у нее не появляется лютый восторг. Наоборот, у Кати появляется много вопросов, и по взгляду девушки Нойманн это понимает.

— Я всегда жил здесь один.

А затем добавил:

— У меня гостили, но в этом доме я всегда жил один.

«У меня гостили», — повторила Катя про себя. Впрочем, Макс ведь взрослый человек, да и все это было в прошлом. До гостей ей не было дела, а вот то, что Катя станет первой женщиной в его доме, это ее смущало. И не самую малость — радовало…

Несколько спален, располагавшихся на первом этаже, Катя уже увидела. Это были гостевые комнаты. Затем он показал большой зал для времяпровождения с друзьями, несколькими словами обвел ванную комнату, а затем повел на второй этаж. Катя поняла, что из площади первого и второго этажей можно было построить третий, поэтому она задала вопрос:

— Любишь простор, поэтому не три этажа?

— Ты права. Я люблю простор. К тому же, площадь территории позволяет расширить границы этажей, и строить третий этаж надобность пропадает.

Немного помолчав, Макс добавил:

— Есть еще одно преимущество: не имеет смысла тратить больше тепла на отдельный этаж. Но это был не главный фактор при постройке.

Катя кивнула, а Макс поведал, что этот дом они строили вместе с братьями. В его семье так заведено — помогать друг другу, тем более, что младший приходился архитектором.

Да, она была наслышана о том, что отопление, как и вода — эти вещи очень дорого обходились немцам. Но Макс подчеркнул, что он говорит не об экономии средств, а о целесообразности, ведь с такой территорией можно построить два этажа, нежели создавать пустующий третий. Тем более, если хозяин любит простор.

А простор именно преобладал в этом доме. Редкие детали интерьера скорее служили необходимостью, чем декором, как привыкли к тому домохозяйки России. Один только холодильник напомнил Кате о том, что она не в России — он был абсолютно безо всего. Светлая глянцевая поверхность его не была облеплена бумажками, магнитиками, декорациями, она была чиста, и Катя едва не рассмеялась от собственного желания заставить его чем-либо в своих лучших традициях. Макс тогда еще заметил улыбку на ее лице, но спрашивать ни о чем не стал. Главное, что улыбка, а не страх.

Вскоре Нойманн открыл перед Катей еще одну дверь, и она шагнула внутрь. Несмотря на традиционное обустройство, эта спальня казалась самой уютной и, что неудивительно, именно обжитой. Впрочем, может именно из-за этого и создавалось чувство уюта?

Катя даже испугалась в первые секунды: неужели у Макса даже в собственной спальне такой порядок? Катя точно не сможет так, иногда у нее в квартире мог быть такой хаос, что немец бы точно сбежал оттуда. Редко, но могло быть так. Особенно в студенческие активные дни, когда Катя и ночами писала курсовые, чтобы заработать личные средства.

— Это твоя спальня? — раздался ее голос.

Катя подошла к большому окну, из которого открывался вид на небольшое озеро, расположившееся южнее от сада Нойманна. Отсюда оно, озеро, казалось темным и холодным. Ухоженный сад, в котором весной распустятся новые цветы, и вовсе лишал дыхания.

У любой на ее месте дух бы захватило от той красоты, что открывалась из окна его спальни, но практичная Катя только еще больше стала переживать: огромный дом, большая территория, неимоверно красивый сад с цветами, за которыми Катя совсем не умела ухаживать. Сколько же времени будет уходить на то, чтобы поддерживать такой порядок? А ведь она хотела продолжить обучение.

За своими волнительными мыслями Катя не сразу почувствовала приближение Нойманна. Он осторожно подкрался к ней, касаясь своей крепкой грудью ее спины и также осторожно, чтобы не спугнуть девушку, положил свои руки ей на талию.

Морозова и знать забыла, о чем она спрашивала несколько минут назад. Что-то спрашивала, но дыхание перехватило так, что все мысли выветрились из ее головы. Спина ее моментально напряглась, а руки охватила мелкая приятная дрожь. Дыхание Макса совсем рядом и вовсе заставляло трепетать ее мысли и тело.

Нойманн, словно чувствуя ситуацию, напомнил:

— Ты спрашивала, чья эта спальня… — хриплый голос Макса заполонил ее сознание, лишая всех верных мыслей, — была моей.

— Была? — выдыхает Катя, уже предвкушая последующие слова Нойманна.

— Была. Скоро это будет наша с тобой спальня.

Катя и рада бы посмотреть на Макса, но ей сейчас было так жарко и волнительно, что она просто смотрела в просторное окно их спальни и думала, думала… Однако, руки Макса вынудили девушку отвлечься от созерцания и повернуться к мужчине в кольце его рук.

— Ну, что ты у меня волнуешься? — прошептал он, убирая попавшие на ее лицо локоны, — это наша спальня в будущем. Я понимаю твое волнение, поэтому пока ты не будешь готова и пока мы не заключим брак, я могу предложить тебе спальню по соседству. Ведь поэтому ты волнуешься, Катья? — в его глазах промелькнула улыбка с хитринкой.

— Волнуюсь… и поэтому тоже, — призналась она, судорожно вздохнув, — просто я никогда не думала, что моя жизнь…

Катя отвела взгляд от пристальных голубых глаз Макса. Ее щеки горели огнем, и она совершенно не представляла, что делать дальше.

— Я словно не готова к этому всему. Чувствую себя рыбой, выброшенной на берег.

В следующую секунду Катя улыбнулась, но это была скорее нотка безумия на ее лице, и она призналась:

— Я даже замуж выходить не планировала раньше двадцати пяти, — смеется она, а в ее глазах бурлит волнение, — а тут не просто замуж. Здесь новый город, другое государство, мои первые отношения и мой первый мужчина — немецкий человек, которого я совсем не знаю…

А в следующий миг ее щеки вспыхнули пуще прежнего, и она в панике закрылась от Макса ладонями.

— Первый мужчина — не в том смысле, а в смысле отношений.

Молчание оглушало девушку, и она продолжила свой лепет:

— Постой, ты все неправильно понял! И в том смысле тоже, но я не это имела в виду!..

— Катья…

— О, боже! Не слушай меня, Макс, не слушай, — пролепетала она, опустила ладони от лица и пожелала вырваться из кольца его рук.

— Катья, — насмешливо повторил Макс, затем осторожно схватил ее руки и прижал девушку к себе, вынуждая посмотреть на него, — я все правильно понял. И то, что не должен был понимать, тоже понял, — его глаза блеснули в хищном оттенке, и Катя снова опустила глаза, — ты не хотела выходить замуж раньше двадцати пяти. И предположить не могла, что выйдешь замуж за немца. Верно?

Катя закивала.

— Я боюсь, что не справлюсь…

— Ну, чего тебе бояться? Неужели ты думаешь, что после брака я взвалю на тебя хлопоты?

Вскинув удивленный взгляд на Макса, Катя застыла. Он улыбнулся ей и объяснил:

— Я вижу испуг в твоих глазах. Ты, правда, считаешь, что увиденное тобой — большая территория с ухоженным домом — это исключение, а не правило? Я не русский муж, который считает женскими обязанностями все, что не входит в мужские…

— Не все русские мужья такие… — сболтнула Катя, заступившись за родное, но тут же замолчала.

— Но в большинстве своем так, — настойчиво произнес Макс, — Эрих много лет живет в России, общается с женами своих друзей и знает, что входит в обязанности их жен. Так вот твое появление в моем доме не значит, что я перестану мыть за собой посуду, готовить еду наравне с тобой, и это не означает, что я передам тебе заботу о саде и за цветами в нем. Я и сам люблю все это делать. И, помнишь? Рубашки я тоже глажу сам.

Про рубашки Катя помнила. Еще в России они немного повздорили об этом, когда Макс выказал желание забрать Катю в Германию.

— Ты неправильно меня понял, Макс, — в ее взгляде блеснул огонек, — я не боюсь этого, не боюсь обязательств. Я лишь переживаю, что не смогу сделать это так же хорошо, как делаешь это ты…

Макс улыбнулся и оставил поцелуй на виске девушки. Чтобы немного успокоить ее, усмирить взбунтовавшееся сердце.

— Не нужно мне ничего доказывать. За территорией присматривает один добрый мужчина, и вот уже много лет он же руководит охраной дома. Она необходима в моем доме. За садом присматривает его жена, они трудятся у меня уже много лет. Но в доме кроме нас никого не будет, а все обязанности я не привык взваливать на женщин. Тебе не придется мне доказывать, что ты хорошая хозяйка, я и так это знаю. Помнишь, ты накормила меня в России? В первый день нашего знакомства?

— Помню, — шепнула она.

— Пришла моя очередь накормить тебя, как в тот самый первый день, — улыбнулся Макс, — пойдем, время уже к обеду близится. На сегодняшний вечер у нас большие планы, моя девочка. Близится Новый год.

— А в планы входит рассказать мне, почему на твоей машине номера спецслужб? — поинтересовалась Катя, — и я хочу услышать от тебя, кто ты такой, Максимилиан Нойманн.

В глазах Макса показалась грусть, на самый миг. Затем он протянул ладонь, и Катя вложила в нее свою, не мешкая.

— Я боялся, что у нас не получится встретить Новый год вместе. Как его встретишь, так и проведешь… Ведь так говорят?

— Так…

— Тогда сегодня я совсем не хочу отпускать тебя, чтобы провести весь следующий год именно так… Что же касается твоего вопроса, то о себе я обязательно расскажу все, но завтра, в новом году.

— Чем больше ты молчишь, тем страшнее мне становится, — призналась Катя, ступая к выходу из такой теплой и уютной спальни, где произошел их первый серьезный разговор, — такое ощущение, что сначала ты хочешь привязать меня к себе, а затем раскрыть нечто страшное и таинственное…

— Кто знает, может быть, так и есть? — не преминул Макс возможностью расслабить девушку, — идем обедать, пока не остыло. Я приготовил для тебя блюдо и очень хочу, чтобы ты попробовала его…

Она послушно направилась следом, но у самой лестницы, ведущей на первый этаж их дома, остановилась.

— Макс? — тревожно позвала Катя, поглядывая на соседнюю дверь его спальни, — мне, правда, можно первое время?.. — она прикусила губу, чтобы задать этот вопрос менее болезненно.

Нойманн притянул к себе Катю, чтобы уверенно дать обещание:

— Ты можешь не делить со мной спальню столько, сколько тебе понадобится времени. Даже после официального заключения брака. Я никогда не стану принуждать тебя к чему-либо, слышишь?

Катя осторожно выдохнула и прильнула к мужчине. Чтобы как-то разрядить обстановку, она сделала тон шутливым и спросила:

— Даже если пройдет год, прежде чем я соглашусь быть полностью твоей? — завуалировала она их первую брачную ночь.

Нойманн вздохнул — специально тяжело, и подыграл Кате:

— Что ж, если потребуется. Я ведь сказал, что не трону тебя без твоего согласия.

— И, правда, будешь смиренно ждать? — для Кати это было важно.

— Конечно, нет, — усмехнулся он, а затем перехватил испуганный взгляд Кати и едва не рассмеялся, — весь год я буду всячески тебя соблазнять. Это ведь позволяется? Ловкость рук и никакого сопротивления. Кажется, так?

— Никакого мошенничества, — поправила Катя, — и что это, угроза? Тогда мне пора сбегать…

На что Нойманн лишь ближе притянул к себе девушку и крепко ее обнял.

— Нет… Не нужно сбегать, я слишком долго ждал тебя, — шепнул он, зарываясь в ее локоны и вдыхая такой родной аромат.

Не стал он пугать девушку, что сбежать ей никто не позволит. Всяческими путями будет убежать ее в своей любви, но ни за что не отпустит.