Глава 38

Поблагодарив водителя, Макс подал руку Кате, и вместе они направились в дом.

— Приглашаю тебя завтра днем прогуляться по саду… Согласна?

Макс попытался сгладить отношение Кати к себе, так и не догадавшись, что все ее слова, сказанные в машине, были сказаны в шутливой форме. Отнюдь не в серьез она говорила о возвращении в Россию, где ее ждал вынужденный брак и разлука с тем, кого она, кажется, искренне полюбила…

— Хорошо, прогуляемся, — уже успокоилась Катя, с нетерпением заходя внутрь дома, — как тепло… — прошептала она.

— Ты замерзла? — озаботился Макс, снимая с себя пальто и обнимая им девушку, — иди наверх так, снимешь только под одеялом. Ты, наверное, еще и голодная?

— Нет, Макс. Я не голодна, спасибо. Я пойду, переоденусь. Затем можешь приходить. Нам ведь нужно поговорить, верно?

— Верно, — согласился Макс, предчувствуя тяжелый разговор.

Катя кивнула и двинулась на второй этаж. Макс замер поначалу, не зная, как уговорить Катю не делать поспешных выводов, а затем догнал ее в несколько шагов и мягко схватил за запястье. Она обернулась, с удивлением отметив тревогу в его глазах.

— Макс? Ты чего?

— Не нужно улетать в Россию. Там ты будешь далеко от меня… К тому же, Катья, я не смогу отпустить тебя. Это выше моих сил, понимаешь?..

Морозова положила ладонь поверх его руки со словами:

— Я переоденусь и буду ждать тебя наверху. Тебе нужно все мне рассказать, или мне придется уехать.

***

Через пятнадцать минут Макс стоял у комнаты, которую он сам выделил для Кати. Недолго думая, он протянул руку и костяшками пальцев постучался в дверь. Катя уже ждала его, одетая в теплые облегающие штаны и футболку, а ее волосы были собраны в хвост. Она распахнула дверь и предложила сесть за стол, однако, Нойманн молча взял ее за руку потянул в сторону аккуратно собранной постели. Слишком велико было желание обнять Катю, к тому же, из курсов психологии он знал, что при контакте с человеком особенно тяжелая информация легче принимается собеседником даже при возникшем барьере, а этого барьера Макс и опасался. Важно было установить не только физический, но и душевный контакт, поэтому он притянул к себе немного напряженную девушку, а затем спросил:

— Разреши распустить твои волосы…

Катя молча кивнула, а через несколько секунд волосы каскадом упали на ее плечи. Не имея права больше затягивать молчание, Макс начал рассказ…

— Как ты уже знаешь, нас в семье трое сыновей. Родился я вторым ребенком в семье историка Райнхарда Нойманна и медицинской сестры Марлен Шиндлер. Да, мама у меня медик, а семья, как ты понимаешь, самая обычная.

«Не считая тебя», — хотелось сказать Кате, но она сдержала сей порыв, натянула одеяло до подбородка и начала слушать то, что было важно для них обоих… Приглушенный свет в ее спальне лишь способствовал чему-то необычному этим тихим вечером.

— Я тебе не говорил, но после окончания школы я прошел военную службу и только потом, в 2010 году начал изучать право в Лейпцигском университете. Это был мой осознанный выбор, ведь я тогда уже знал, чего я хочу в будущем. Я поступил в том же городе, где и родился. Еще до поступления и во время прохождения службы я интересовался историей, поскольку с детства мне это прививал отец. Однажды он признался мне, что ожидал два исхода: либо меня начнет тошнить от истории, либо я ею увлекусь.

Катя улыбнулась, а Макс продолжил гладить ее русые шелковистые волосы.

— Как ты понимаешь, я ею увлекся. Отец был счастлив, но недолгое время, ведь с первого курса я начал усердно заниматься политикой. У меня не было отвязной студенческой жизни, я не позволял себе ходить в клубы и проводить время с сомнительными людьми. Признаться, меня и не тянуло жить развязной жизнью, как многих моих друзей. И еще… я наблюдал за тобой какое-то время и могу с уверенностью сказать, что не ошибался в тебе, называя своим идеалом.

— Не бывает идеальных людей…

— Не бывает. Но с тобой я чувствую себя одним целым, словно в данный момент, наконец, все так, как и должно быть. Это некий свой идеал, согласна?

— Продолжай. Ты поступил и…

— Поступил. Я участвовал и был везде, где только мог быть, не позволяя себе останавливаться и делать передышку на пути к достижению цели. А цель я видел четко: я понимал, что мне нужно сделать и в какую сторону двигаться, поэтому уже на втором курсе я проходил практику по лучшей рекомендации своего преподавателя — Майховера. Майховер вел у меня европейское гражданское право, запомни эту фамилию, она сыграет большую роль в моей скромной биографии, — улыбнулся Макс.

Скромной? Что-то Катя в этом сомневалась.

— Несмотря на то, что я поступил в Лейпциг, мне хотелось выбиться в Берлин, встать на ноги, начать помогать родителям, поэтому при первой возможности я отправился проходить стажировку для начала в Сиднее, потом в Бонне, а затем пробил дорогу к Берлину. Хотя меня и отправляли в Шпейер после Бонны, но преподаватель, который курировал мою научную работу, настоял на Берлине по моей инициативе. Это был тот самый Майховер, преподающий европейское гражданское право, и однажды он сказал мне, что я далеко пойду. Нравился я ему, как ученик с характером. Я тогда с гордостью вздернул подбородок, совсем еще юный, но целеустремленный, и сказал, что так и будет. Время шло, я не переставал учиться. Уже к 22 годам, опять же с жесткой руки Майховера, я был командирован в парламентскую группу, где работал в качестве помощника председателя группы. После этого назначения я так и остался в Берлине, переведясь в местный университет.

— Было сложно?

Макс задумался.

— Было интересно. А когда интересно, сложности мало заботят. Я составлял проекты и продвигал некоторые направления, которые были выгодны нынешней власти, проводил конференции и был проводником между деятелями и людьми — такая незамысловатая, но интересная для студента практика. По мнению одного политика я занимался маловажной работой, но и лет мне тогда было совсем ничего, а я уже стал приближен к партии в отличие от моих гуляющих сверстников. Таким образом, я работал в Федеральной канцелярии около года, совмещая работу с учебой и даже умудряясь отправлять деньги домой. Там, в Лейпциге, у меня был младший брат Мартин, который еще учился в школе, и мы с Герхардом помогали родителям. Тот преподаватель Майховер умер через некоторое время, и я уже сам, будучи еще зеленым по возрасту, но зрелым по уму привлек внимание одного политика по фамилии Гейдрих, с которым мы до сих пор ступаем нога в ногу. Мне еще предстояло закончить университет, а пока я выполнял его поручения и все также шел к своей цели — достичь чего-то в жизни. Через несколько лет он стал министром юстиции и защиты потребителей, а я считался его доверенным лицом. В 24 года… да, кажется, именно в свои 24 я возглавил министерский офис и был спикером федерального министра Гейдриха в министерстве юстиций.

— Тебя было не остановить, — задумчиво пробормотала Катя, у которой от столь красочной биографии даже сон как рукой сняло.

— Родители говорили также, убеждая меня быть осторожным на этом пути. Но я просто честно работал, никого не обманывая и не совершая плохих вещей, Катья. Гейдрих был и остается для меня политиком-идеалом, и я осознанно шел за ним, осознанно сделал этот выбор — следовать за ним. Поэтому вскоре я возглавил администрацию этого министерства. Не знаю почему, но Гейдрих любил меня. Он говорил, что в нашу систему нужны молодые целеустремленные люди. Такие, как я. В том числе беспрекословно выполняющие приказы, и я был таковым, потому что понимал целесообразность очередного принятого решения. А затем Гейдрих стал министром обороны, а я неслучайным образом назначен Федеральным правительством исполняющим обязанности вице-президента Федеральной разведывательной службы.[1]

Катя просто не знала, что на это сказать. Сейчас внутри нее была некая опустошенность, а при мысли о том, что Макс занимает высокий пост в специальной службе Германии, ее и вовсе бросало в дрожь.

— На этом моя биография приостановилась, эту должность я занял не так давно. Вот, что я так опасался тебе рассказывать, ведь быть большим человеком… большая ответственность.

Она никогда не думала, что встретит такого человека на окраине Москвы, и что, тем более, ему потребуется помощь. А чем это обернулось в итоге — и вовсе поверить было сложно…

— Значит, ты — вице-президент БНД? Ты сейчас серьезно говоришь, Макс?

Прямо сейчас она смотрела на Макса совсем другими глазами. Другим взглядом. Словно между ними произошло нечто серьезное и глубокое, а на деле — он лишь раскрыл карты. Но какие, черт возьми, карты…

— Теперь ты ведь понимаешь, почему со мной всегда эти люди? И да, как ты догадалась в машине, они были рядом с нами в эту новогоднюю ночь. Они охраняют нас. А на такси поехали, чтобы у тебя не появилось еще больше вопросов, но ситуация изменила ход событий.

— Теперь несложно догадаться, по чьему приказу они искали меня во всей округе Бранденбургских ворот, — хмыкнула она.

— Пойми, что это необходимость, а не прихоть. Ведь я много раз занимал чье-то место, и даже я сам не могу сказать, что я являюсь хорошим человеком… Но такова политика. Когда это было необходимо — я забывал о моральной составляющей, которую мне прививали родители. Отец видел, как я бежал по карьерной лестнице, и не одобрял этого. Но иначе ничего бы не было. Он переживал, потому что я переходил дорогу многим людям, но за храбрость меня и ценил Гейдрих. Вскоре в политическую сферу я потянул за собой и старшего брата.

Катя молчала, не зная, что сказать. Разнокалиберная биография ее жениха ввела девушку в некий ступор, и некоторое время она не слышала ничего, что ей говорил Макс.

— Если бы ты знала с самого начала, кто я, ты бы хотела быть со мной?

— Поэтому ты скрывал? Побоялся, что меня отпугнут проблемы, связанные с твоей должностью?

— Я опасался всего, что было связано с тобой. Всего, что могло скомпрометировать меня с плохой стороны. Все, что я рассказал тебе сейчас — лишь небольшая доля биографии моей юности и осознанного выбора. Как видишь, я не позволял отдыхать себе ради собственного будущего. Я хотел, чтобы мне было куда привести свою будущую жену. Где мы бы смогли растить детей, Катья.

Неужели ей предстоит стать женой человека, которому постоянно будет грозить опасность? Который двадцать четыре часа в сутки находится под охраной, и только разве что Катя прошла эту проверку, полюбив его — неизвестного, таинственного, полюбив его обычным человеком.

— Но если сейчас ты вице-президент, то твое стремление к карьере еще не окончено. Ведь так?

— Не беспокойся, я доволен своим положением. Но я знаю примерный год, когда я стану президентом БНД, и теперь могу спокойно идти своей дорогой, лишь поддерживая свое положение и выполняя все, что я должен выполнять.

— Высокий полет, Макс. Я буду беспокоиться о тебе — вот, во что ты втянул меня, скрывая свое истинное положение в Германии. Ты лишил меня права выбирать, понимаешь?

— Понимаю… Но я не хочу, чтобы ты переживала, ведь мое будущее неизменно. Будущее, в котором я стану президентом БНД. Так же я говорил, едва встретив Гейдриха на своем пути. Он посмеялся, оценив мою целеустремленность, а я заверил его в наших победах…

Макс притянул к себе девушку поближе, зарываясь в ее шелковистые локоны. Катя было хотела выскользнуть из его объятий и встать с кровати, но сильные руки Нойманна удержали Катю рядом. Больше всего он беспокоился о том, что она не примет его после правды.

— Я даже не представляла, с кем я подавала заявление на брак…

— Вот, видишь… А если бы я рассказал тебе это еще в России, ты бы меня и слушать не захотела, обвинив в каких-либо плохих намерениях или вовсе посчитав сумасшедшим. Ты еще не была в моем кабинете? Я покажу тебе немного из того, что связано с моей работой, хочешь?

- Пока я не готова, — покачала Катя головой, оставаясь в объятиях Нойманна.

Сон не шел от слова совсем, и она совсем не понимала, как мириться с той информацией, что ее будущий муж — важное лицо Германии.

— Все ради нашего с тобой будущего, моя девочка. Ведь самое главное, что я достиг желаемого и теперь могу полностью посвятить себя семье. Никогда бы я не потащил тебя за собой, если бы у меня не было подготовленной для этого почвы, и сама судьба распорядилась о нашей встрече, ведь меня назначили на должность вице-президента незадолго до нашей встречи, Катья.

Катя сбивчиво прошептала:

— Хватит… Хватит, я пока не готова к остальной правде. Мне нужно подумать, Макс.

Перед сном он прошептал:

— Ты пойми, я просто не хотел, чтобы ты испугалась меня и сбежала тогда, в России. К тому же, я не лишаю тебя выбора. Помни об этом.

[1] Федеральная разведывательная служба (БНД) Германии (нем. Bundesnachrichtendienst, BND) — служба внешней разведки Германии, находящаяся под контролем Ведомства федерального канцлера Германии. Штаб-квартира находится в Пуллахе около Мюнхена. В 2010 году закончено строительство нового комплекса зданий для данного ведомства в берлинском районе Митте.

БНД имеет около 300 официальных филиалов по всему миру.

Штат ведомства насчитывает около семи тысяч профессиональных сотрудников, из них 2.000 занято сбором разведданных за рубежом.

Годовой бюджет (2009) составил 460 миллионов евро.