Глава 39

Всю ночь Катя не смыкала глаз, она провела ее в подведении итогов, и вот, что ей удалось расположить по полочкам: Макс — важный государственный деятель Германии, вице-президент Федеральной разведывательной службы, и теперь она даже знала, где именно он работает (Катя посмотрела это в интернете, воспользовавшись телефоном Макса с его разрешения). Нойманн работает в новой штаб-квартире в Берлине на улице Chausseestrasse. Ведомство находится в берлинском районе Митте, где также располагается Федеральное правительство, посольства и другие важные органы.

Также Макс рассказал, что до этого он жил и работал в Пуллахе[1], там находилась (и до сих пор находится) прежняя штаб-квартира немецкой разведки БНД.

Еще Макс поведал менее важную информацию о том, что в штате ведомства находятся около 300 официальных филиалов по всему миру, около 7000 работников (2000 из которых занято сбором разведданных за рубежом) и около 5000 кабинетов. Президент и вице-президенты располагаются на 8 этаже (в их кабинетах есть душевая и комната отдыха), откуда открывается вид на здание парламента и на ведомство Федерального канцлера.

В общем, этой ночью Кате явно было чем заняться вместо сна, поэтому неудивительно, что утром она не услышала будильника, который Макс ставил для своего режима. Все-таки второго января ему следовало быть на работе, и новость для Кати, как отсутствие больших новогодних праздников, стала еще одним не очень приятным событием. Значит, дальше осваивать дом придется в одиночестве, ведь в Германии праздники не длились до девятого января, как это было узаконено в России.

— Не беспокойся, мы задержимся здесь еще на одну неделю, после чего мне дают командировку в Лейпциг. К тому же, мой рабочий день заканчивается в три часа дня, ты даже не успеешь понаслаждаться одиночеством, — заверил Макс.

— Скажи… а какие дальнейшие планы? — это был первый вопрос, который Катя задала после сна.

Она все еще лежала в постели — совсем не выспавшаяся, ведь она уснула только под утро. Макс был свеж и, судя по вкусному аромату, что исходил от него и кухни, он уже успел приготовить потрясающий завтрак.

«Заманивает в свои сети всяческими путями, однако», — с улыбкой подумалось Кате, ведь оказалось, что днем проблемы видятся совсем под другим светом… точнее, углом. Не сказать, что ей стало радостно от откровения Макса, но однозначно стало легче.

— У меня ведь еще есть время для раздумий? Когда нам пришлют ответ из… ЗАГСа?

— Это не быстрая процедура, как я уже говорил. Не беспокойся. Не думай о времени, думай о своем решении. Что касается дальнейших планов…

Макс приблизился к кровати и сел на ее край. Катя ощутимо настороженно отнеслась к его серьезному тону.

— Несколько дней до отъезда в Лейпциг мы проведем вместе, будем адаптироваться, а ты начнешь привыкать к новому дому. В конце этой недели мы съездим к юристу, уточним некоторые вопросы, а также ты сможешь задать свои вопросы, которые у тебя, я уверен, появились. Далее мы поедем к моим родителям на три дня, будет семейный ужин и знакомство. Думаю, что к тому времени наше заявление будет рассмотрено, и ты сможешь дать ответ. Я достаточно подробно для тебя расписал наши дальнейшие планы?

Катя только кивнула.

— Собирайся, будем завтракать, а позже выйдем в сад погулять.

***

— Понимаю, что ты еще недостаточно познакомилась с Берлином, хоть и приезжала сюда на практику, но как тебе ощущения в целом?

Укутавшись в куртку, Катя бродила по саду, расположившемуся на территории дома Нойманна. Сейчас в нем было немного серо, но весной, когда здесь распустятся цветы, Катя была уверена, краски заиграют по-новому, и она сможет вдохнуть аромат каждого цветка… Только сначала ей нужно определиться и решить, уверена ли она в том, что сможет подарить себя такому человеку, как Макс, сможет ли она быть с ним или…

— Обыкновенный Воронеж за окном, — улыбка тронула губы задумчивой девушки, ступавшей по замершему тихому саду, — ну, не в центре, а на окраинах. Даже некоторые окрестности напоминают здания советского типа. Мне нравилось гулять на окраинах, когда я приехала на практику. Наверное, уже тогда мы были близки, но не настолько, чтобы ты встретился мне на периферии города, — улыбнулась Катя.

Что тут скажешь, если это было правдой. Макс промолчал, а Морозова продолжила:

- Вокруг громоздкая и оттого необычная инфраструктура. В моих глазах это некий утилитарный город. Я всегда любила Бранденбургские ворота, мне нравилась их история. Точнее то, какие события пережили первые ворота: и освобождение от Наполеона, и первую мировую войну, и…

— И капитуляцию Германии, — закончил за девушку Макс.

— Да… Я люблю это место, и ты исполнил мою мечту, согласившись встретить там Новый год. Спасибо, Макс.

Поднявшись на носочках, Катя едва заметно прикоснулась губами к мужскому немного колючему подбородку, а затем двинулась дальше. Нескоро отмерев, Макс двинулся дальше, за Катей.

— Говорят же, что если не побывал у их подножия, то считай, что и в Берлине не был, — продолжила Катя, — еще я хотела бы побывать у Берлинской стены, которая раньше граничила между западом и востоком.

— Хочешь посмотреть на поцелуй Брежнева и Хонеккера? — хмыкнул Макс.

— Да! — с пылом ответила Катя, — мне в прошлый раз не удалось побывать там, времени просто не хватало объездить весь Берлин!

— Это большое упущение. Однако теперь, я уверен, времени будет достаточно, — не без намека заявил Макс, на что девушка лишь уклончиво опустила голову и улыбнулась собственным мыслям.

Он уверен, что она даст положительный ответ.

— Затем мы с тобой посмотрим Берлинский кафедральный собор и французскую реформатскую церковь во Фридрихштадте на площади Жандарменмаркт. Там напротив будет и Немецкий собор. Интересно?

— Еще как! Макс, а знаешь, что самое необычное в Берлине?

— Что же? — поинтересовался Макс.

— Здесь старые здания не разрушают… здесь их переосмысливают, — величественно произнесла Катя, следом рассмеявшись от своего напускного тона, — правда же! Я поклонница такого подхода.

— Я о таком даже не думал… — признался Макс.

— Еще я бы хотела сходить к зданию рейхстага[2].

— Поверь, сейчас в нем осталось немного того исторического, что ты надеешься там увидеть. Современное здание, оккупированное туристами, — натянуто улыбнулся Макс, — одно из самых посещаемых мест Берлина.

— Тогда я схожу туда, пока ты будешь на работе, — увильнула Катя, — раз ты избегаешь большие скопления туристов.

Незаметно Макс подтянулся к Кате, захватывая ее ладонь в свою руку и обращая на себя внимание.

— Пока не нужно ходить без меня, пожалуйста. Ты не привыкла к этому городу, и я хочу быть рядом. Мы сходим в любое место, куда ты пожелаешь.

— Мало ярких красок.

— Что?

— Ты спрашиваешь о впечатлениях. Мало ярких красок в Берлине. Несмотря на менее величественную архитектуру, в Москве красок больше, — призналась Катя, и следом сменила тему, — Макс, а что бы ты делал, если бы у нас с Эрихом ничего не получилось? Если бы Клаус не увел меня в тот момент, в аэропорту?

— Главное, что все позади…

— Нет, Макс. Ты уходишь от ответа. Что бы ты делал?

— Я работаю здесь, не покидая границы Германии. Как я уже говорил, я не могу самопроизвольно уезжать даже в страны ближнего зарубежья, на это нужно специальное разрешение. Но у меня есть люди, коллеги, работа которых заключается в… — Макс задумался, он тщательно подбирал следующие слова, — ты пойми, я не хотел обращаться к крайним мерам. Но я бы вызволил тебя оттуда, отдав соответствующий приказ.

— Но это бы негативно отразилось на твоей работе…

Катя взволнованно оглядела Макса, а он, недолго раздумывая, кивнул.

— Да. На меня бы донесли. Поэтому жесткие методы я оставил для крайних мер, но до семнадцатого января тебя в любом бы случае уже не было в России. Скажем так, Эрих в большинстве своем выручил меня от больших проблем, связанных с превышением должностных полномочий.

Девушка задумчиво произнесла:

— Мой отец знал о тебе что-то. Он пытался донести до меня информацию в аэропорту, но тогда я уже слишком многое для себя решила, чтобы отступать.

— Твой отец находится в стадии кризиса, для него все методы хороши. Даже самые грязные. Не думаю, что теперь его бизнес долго продержится на плаву.

Катя замолчала, предавшись своим размышлениям. Неужели ее отец скоропостижно разорится? Ведь Макс не будет лгать, он честен с ней и… многое знает.

Несмотря на все плохое, что отец пытался сделать, Кате было его жаль.

— И все же, я прошу тебя не покидать дом без меня или моей охраны. Ты ведь понимаешь, что достать тебя здесь — вполне реальная угроза, на которую твой отец пока еще способен? Первое время тебе не придется скучать, дом достаточно большой, и тебе понадобится много времени для знакомства с ним. Дальше мы что-нибудь придумаем.

Катя кивнула, поплотнее укутавшись в куртку. Да, здесь было несколько теплее, чем в России, но намного пасмурнее. Так и хотелось взять краски, большую кисть и начать рисовать: нарисовать желтое солнце, раскинуть яркие лучи по этому серому небу, которому тоже хотелось добавить голубизну, и дому придать эмоциональности тоже хотелось, а то он стоит и кажется снаружи таким красивым, но одичалым и пустым. Да, внутри убранство поражало красотой и насыщенностью, но снаружи…

О чем Катя незамедлительно поделилась с Максом.

— Когда мы вернемся из Лейпцига, я приглашу дизайнера, с ним ты сможешь обсудить все свои пожелания, а затем он воплотит их в жизнь. Хочешь?

— Было бы замечательно…

Макс взял Катю за руку, окутывая девушку своим теплом.

— Ты не замерзла? Пойдем в дом. Умеешь играть на пианино?

— На пианино? Нет… к сожалению.

Они вернулись в дом, где тут же Макс потянул девушку в гостиную и усадил рядом с собой перед пианино. Растерев холодные руки, чтобы они были более податливыми к игре, через несколько минут Макс поднял крышку инструмента. Длинные красивые пальцы Макса опустились на клавиши, тотчас же начиная исполнять мелодию, которая когда-то в детстве сильно полюбилась Кате.

Шел второй месяц с тех пор, когда бабушка отвела ее в музыкальную школу. Слишком трепетная и нежная, Катя не выдержала методов преподавания пожилой учительницы, и однажды, после хлесткого удара по кистям из-за нажатия не той клавиши, девочка сбежала из музыкальной школы. Катя помнила, как умоляла бабушку ее туда больше не водить, но никогда не призналась той, что больше всего на свете она хотела научиться играть на пианино. Слишком уж помнила она удары по своим рукам, но разлюбить этот инструмент Катя так и не смогла.

Катя закончила свой рассказ.

— Значит, твоим мечтам не было суждено сбыться из-за грубой учительницы? — прошептал Макс, едва мелодия перестала литься из-под его пальцев, подобно парному молоку.

— И бабушке не призналась, — улыбнулась Катя.

А в следующий миг Макс встал со своего места, усадил на него ничего не понимающую Катю и положил свои руки на ее плечи.

— Расслабься. Не вытягивайся, подобно струне, положи руки на клавиши и попробуй… попробуй слиться с ними. Сначала с одной, затем с другой…

Катя не понимала, но слушалась. Попыталась отдаться ощущениям, однако, прикосновения Макса не слишком способствовали этому. Словно почувствовав это, Нойманн убрал свои руки с хрупких плеч Кати и просто остался стоять рядом, и тогда у нее стало получаться. Приноровившись, Катя пробовала каждую клавишу и словно вспоминала, как училась играть самые простые мелодии, но в присутствии Макса она не решилась начать игру.

— Будем понемногу заниматься этим каждый день. Я тебя научу, хочешь?

Руки Макса легли на пальцы девушки, которые только-только осваивали его пианино, сделанного из грубого, но гладкого материала. По ощущениям, этому инструменту было много лет…

— На нем играл еще мой прадед. Этому пианино очень много лет, — ответил Макс, словно прочитав мысли девушки.

Закончив знакомство, Катя тревожно опустила руки на свои колени. Макс продолжал стоять за ее спиной, и отчего-то чувствовать его взгляд было напряженно.

— Вероятно, однажды я понял, почему мужчины в России такие ревнивые.

— Что? — удивилась Катя.

Обернувшись, она встретила внимательный взгляд Макса и улыбку, блуждающую на его губах.

— Как же тебя можно было не ревновать? Что там, в России, что здесь… тебя нельзя оставить ни на минуту.

— Игорь? — вспомнила Катя, — тот мужчина помог мне дойти до полицейского поста. (3303c)

— И все же, я никогда никого не ревновал. До тебя.

[1] Пуллах-им-Изарталь — коммуна в Германии, в земле Бавария. Подчиняется административному округу Верхняя Бавария. Входит в состав района Мюнхен.

[2] Здание рейхста́га или Рейхстаг — историческое здание в Берлине, где в 1894–1933 годах заседал одноименный государственный орган Германии — рейхстаг Германской империи и рейхстаг Веймарской республики. В 1945 году в Советском Союзе здание германского парламента было объявлено главным символом гитлеровской Германии. Сталин приказал водрузить на нем Знамя Победы.