Глава 40

Катя взяла с полки телефон, который вчера ей вручил Макс, и направилась к выходу. Вчера вечером он ушел в свой кабинет, а через пару минут вышел с коробкой, дизайн которой был выполнен в минималистичном стиле, и попросил, чтобы Катя всегда была на связи — даже теперь, когда она находится непозволительно близко к нему. Новый номер и второй телефон, подаренный Максом, Катя пообещала в этот раз нигде не оставлять и никому не отдавать.

Она всегда бережно относилась к вещам, особенно к столь дорогим, и ей до сих пор было стыдно за утерянный телефон в аэропорту России. Катя была уверена, что ее отец нашел тот телефон, но уже ничего нельзя было поделать.

Этим утром Катя почти что вышла за дверь, уже вдыхая утренний берлинский воздух, если бы не голос за ее спиной:

— Ты куда-то собралась?

Сердце сделало небольшой кульбит, да так и замерло на несколько секунд. Отчего-то появилась жуткая слабость в ногах, но она сумела повернуться к Максу.

Мужчина стоял, прислонившись одним плечом к стене.

Сонный, он внимательным взглядом оглядел Катю с ног до головы. На ней были светлые джинсы, теплый свитер, куртка нараспашку да шарф еле как повязан. Прямо к побегу готовилась, картина маслом.

— Далеко собралась? — переспрашивает Макс и отталкивается от стены.

— Я… — ее голос внезапно охрип, и Кате стало так неуютно под его зорким взглядом, словно ее поймали за каким-то преступлением, не иначе.

Макс подошел к ней и аккуратными движениями принялся помогать снять куртку. Точнее, Катя этого делать не планировала, но Макс упорно снимал с нее верхнюю одежду.

— Подожди! Подожди…

Она отскочила от мужчины на несколько шагов.

— Я в магазин собралась.

— В какой же? — хмыкнул Макс, складывая руки на своей груди.

— В обычный, продуктовый. Я молоко хотела купить, завтрак сделать.

— А деньги у тебя есть? Куда же ты собралась без них?

— Есть, — стойко выдержав его взгляд, ответила Катя, — у меня есть несколько сотен долларов наличными. Остальное на карте.

— Ты собралась идти с такой суммой в кошельке? — удивился Макс.

— Так я заранее столько наличных сняла. Мало ли, пригодятся…

— Если берешь с собой наличные, то нужно брать немного. Удобно хранить на карте.

— Мы же не в опасном районе живем, — улыбнулась Катя.

— Не в этом дело. Просто нерационально носить столько наличных. Зачем?

— Ну, как же…

Катя запнулась, растеряв все свои доводы. Макс вздохнул, а затем более настойчиво произнес:

— Не нужно никуда ходить. Рядом с моим домом нет магазинов, которые работают по воскресеньям. Моя вина, что я не купил нужные для тебя продукты перед выходными, но зато по воскресеньям работают бары и рестораны. Мы можем позавтракать дома, а в обед зайдем в кафе.

Катя послушно стянула с себя куртку. Поход в магазин оказался провальным пунктом в ее списке дел.

— К тому же, пока не нужно ходить куда-либо без меня. Ты еще не адаптировалась. Куда бы ты сейчас пошла? А если бы заблудилась? Почему меня не разбудила?

— Так телефон же есть, — возразила Катя, — ну, хорошо. Я больше так не буду, Макс.

Он преодолел расстояние между ними, затем обратился мягко, менее тревожно:

— Я приготовлю нам завтрак, пока ты будешь собираться. У нас на сегодня большие планы.

— Очень большие?

— Сначала объедем те места, о которых мы говорили недавно. А к вечеру у нас запланировано место, которое тебе понравится.

Напряжение спало между ними так же легко, как и появилось. Макс переживал, это было видно по нему. Куда бы она, действительно, смогла дойти? Разве что по навигатору нашла бы магазин далеко отсюда, и то не факт, что не нашла бы приключений на свою голову.

В общем, желание сделать приятное Нойманну оказалось провальным.

Она поднялась к себе и открыла шкаф, в который совсем недавно развесила и разложила все свои вещи по полочкам и вешалкам. От столь идеального зрелища у девушки даже глаза заблестели, а желание к порядку вызвало на ее губах улыбку. Кажется, она становится похожа на Макса — еще никогда в ее комнате в России не было такого порядка как здесь, в доме Нойманна.

Она осмотрелась в комнате, размышляя о том, что бы надеть. Если они поедут смотреть достопримечательности, то до вечера точно не будет времени заехать домой и переодеться. А вечером, как поняла Катя, ее ждет что-то… романтичное? Или это не в стиле Макса? Но то, с какой улыбкой он сказал об этом, указывало именно на то. А если не романтичное, то что-то приятное точно, и поэтому выглядеть ей хотелось соответствующе.

В итоге было решено надеть платье. Оно у Кати было одно, поскольку все остальные платья остались в России, а это она прихватила как самое любимое. В меру длинное — закрывало колени, в меру облегающее. Оно выглядело и скромным, и одновременно женственным — Кате не приходилось метаться между слишком откровенным и слишком закрытым, в этом платье было все.

Катя оглянулась — корзина с грязным бельем постепенно пополнялась, поэтому она решила завтра познакомиться со стиральной машиной в этом доме. А еще приготовить чего-нибудь, потому что все дни едой руководил только Макс, и девушке было даже… неудобно. Хотя, наверное, в его холостяцкой жизни было так заведено. Макс ведь говорил, что он любит готовить.

Что ж, пора было узнавать, что здесь и как построено. Однако, то, что в этом доме все кричало о педантичности хозяина, Катя отметила сразу. И старалась приноровиться к этому.

Катя достала из выдвижного ящика капроновые колготки. А что? Она в них ходила даже в России при низкой температуре, здесь же они будут как нельзя кстати.

Из косметики девушка брала тоже только самое необходимое. Тушь, подводку и так, по мелочи. Она посмотрела на время — прошло уже пятнадцать минут. Ну, еще столько же, и она будет готова. Макс ведь сам сказал собираться.

В легкую провела щеткой по бровям, подкрасила ресницы, добавила румяна, а губы трогать не стала. Распустила волосы и принялась их расчесывать, когда услышала стук в дверь.

Она распахнула ее, и за порогом стоял Макс.

Первой его реакцией было даже не удивление. Не улыбка. Он нахмурился, обведя взглядом ее любимое платье, затем спустился к ногам, облаченным в одни капроновые колготки, а затем и оглядел ее макияж.

— Мы собираемся на важное мероприятие?

— В каком смысле?

— Мы едем смотреть достопримечательности. До вечера. Ты собралась идти в платье?

— Да… — неуверенно улыбнулась Катя.

— Это неудобно. Непрактично. Мы будем смотреть достопримечательности.

— Мне будет удобно. Это же платье, а не кусок железа.

Катя направилась к зеркалу.

— Ты можешь замерзнуть.

— В порядке. Мы же на машине.

— Но нам придется из нее выходить, — аргументировал Макс.

Он подошел ближе и остановился за спиной Кати. Она посмотрела в зеркало, оценив свой внешний вид на обычную ухоженную девушку. Ее макияж не был ярким, а платье не было вызывающим, ведь ей нравилось так — максимально просто, но со вкусом. Но Макс отчего-то нахмурился.

— Тебе не нравится?

— Почему же? Нравится. Просто ты замерзнешь.

— Все в порядке, — повторила Катя, — я скорее умру от голода, если мы сейчас не позавтракаем. От тебя вкусно пахнет…

Максу тяжело далось это решение. Он лишь еще раз осмотрел ее не слишком теплое, но и не слишком легкое платье, а затем жестом руки позвал завтракать.

— Ну, а краситься зачем? — раздалось за ее спиной.

— А зачем причесываться? — вопросом на вопрос ответила Катя.

Замешательство отразилось на лице Макса, и Катя рассмеялась. Ей стоило бы больших усилий сдержаться, но это было просто невозможно.

— Я ведь немного, — улыбнулась девушка напоследок.

На столе уже лежали булочки с маслом, мясные нарезки, яйца и разные йогурты. А также баночка сладкого к десерту.

— Есть чай, кофе и апельсиновый сок. И алкоголь. Что будешь?

Прищурившись, Катя посмотрела в спину Нойманна и делала выбор. Правда, что ли, алкоголь подаст к завтраку?

— Алкоголь, — испытала она мужчину на прочность, в душе посмеиваясь над тем, как Макс в замешательстве поворачивался к ней.

— Серьезно?

— А зачем тогда предлагаешь? — недоумевала Катя, но в конце все равно рассмеялась.

В итоге Макс поставил чашку кофе перед Катей.

— А зачем тебе нужно было молоко для завтрака?

— Я хотела приготовить кашу, — пожала плечами девушка.

Сомнение отразилось на его лице, и Макс решил заранее предупредить девушку:

— С молоком? Ты прости, я не ем каши на завтрак.

— Ты просто не пробовал. В любом случае, я очень люблю молочные каши. Я приготовлю, а если тебе не понравится, то буду кушать сама.

— А я буду только облизываться, — улыбнулся Макс, намазывая на булочку шоколадную пасту, — и сладкое я тоже не люблю. Тебе купил. Держи, любишь эту пасту? Кажется, в России она тоже продается, Эрих посоветовал купить тебе.

Катя закивала с особым усердием и тут же потянулась за сладким десертом. Нутеллу она очень любила. Не знала только, сколько она стоит здесь, но в России для бедных студентов это лакомство (особенно в больших баночках) не всегда было по карману, поэтому такое удовольствие она позволяла себе нечасто. Конечно, позволить эту пасту она себе могла, но в приоритете у нее были другие продукты, вещи и цели.

— Я взял маленькую порцию, будучи не уверенным в том, что тебе понравится. Сегодня возьмем большую, — улыбнулся Макс, наблюдая за девушкой, которая с аппетитом поедала… Нутеллу.

Катя замерла под взглядом Нойманна.

— Что такое?

Она откусила кусочек сверху, где был шоколад. Остальной хлеб она не спешила доедать.

— Можно еще? — улыбнулась она с блеском в глазах и протянула хлеб, который она оставила для второй порции пасты.

Сдерживаясь от того, чтобы насмешливо изогнуть бровь, Макс взял наполовину съеденный хлеб и повторил порцию пасты.

— Может, ты сразу из банки есть будешь? Зачем тебе хлеб? — посмеивался Макс, — кажется, я нашел кому теперь покупать сладости.

Улыбаясь, на этот раз Катя съела и булочку тоже. А делая глоток кофе, она едва не подавилась от вопроса Макса:

— С детьми делиться хотя бы будешь?

Катя медленно сделала несколько глотков кофе, прикрывая чашкой горящие щеки, а затем осторожно встала и направилась к раковине.

— Не знаю, готова ли я делиться сладким с детьми. А что, у вас они приходят на какой-то праздник? Как, например, на Хеллуин? — попыталась она отшутиться.

Поймав девушку за руку, Макс приблизил ее к себе. Оставив поцелуй на ее щеке, он отпустил Катю без слов, но они оба поняли, о каких детях идет речь.

***

За весь день Макс с Катей не единожды проезжали Бранденбургские ворота, которые когда-то, во время раздела Германии, были ориентиром для регулярного сбора протестующих и местом народного празднования после крушения Берлинской стены в 1989 году.

Следом они направились к зданию Рейхстаг. Нойманн был здесь, и не один раз, но Кате не удалось побывать здесь в свою прошлую поездку.

Больше всего ей хотелось воочию увидеть именно те самые исторические «шрамы» — граффити, которые начертили советские солдаты на стенах после взятия Берлина.

Макс немного рассказал:

— Их было решено оставить потомкам в качестве напоминания о мрачном прошлом страны. Двадцать лет назад поднимался вопрос об удалении надписей. Его вынесли на голосование в бундестаге, но предложение было отклонено большинством голосов. Германия признала, что всё это — плоть от плоти немецкая история и культура, а не какое-то недоразумение или ошибка.

На стенах здания были сохранены не все, а около 150 надписей, но и этого хватило, чтобы девушку окутали воспоминания о том, как бабушка делилась историями о войне, а тогда еще маленькая Катя внимательно и с неподдельным интересом слушала ее рассказы.

— Жарко, — шепнула девушка, едва они вышли на улицу.

Следом она увидела поцелуй Брежнева и Эриха Хонеккера как произведение искусства на Берлинской стене. Берлинский кафедральный собор и французская реформатская церковь во Фридрихштадте стали следующими экскурсионными местами, далее они отправились на берлинскую площадь Жандарменмаркт напротив Немецкого собора.

Можно было обойти еще несколько мест, но вместо этого Макс привез порядком уставшую девушку к Западному торговому дому[1].

На вопросы Кати Нойманн только загадочно улыбнулся и помог выйти ей из автомобиля, после чего ближайшие несколько часов водил девушку по первым трем этажам восьмиэтажного здания. Западный торговый дом был вторым по величине торговым центром в Европе.

— На постоянное тебе нужно кое-что купить. Чтобы не было жарко, — вспомнил он недавнюю фразу, сказанную Катей вскользь.

Итог можно было назвать таким: если бы Катя надумала вернуться в Россию, то возвращаться ей предстояло бы не с маленькой дорожной сумкой, а с маленькой дорожной сумкой и одним огромным чемоданом, забитым обувью для берлинской погоды, несколькими парами брюк и другими необходимыми предметами гардероба. Но самым главным предметом гардероба Нойманн посчитал платье, ведь этот образ на Кате ему очень понравился. Поэтому пока Катя примеряла образы, он молча смотрел и запоминал понравившиеся варианты.

— Совсем ничего не нравится? — спросила девушка на последнем, кружась возле зеркала.

Вместо ответа Макс обратился к консультанту, которая комментировала каждый образ, желая продать как можно больше нарядов Кате.

— Второе, третье и шестое нам, пожалуйста.

— Сразу три? — выдохнула Катя.

— Ах, да. Вот это, что сейчас на ней, тоже. Ты согласна, Катья?

Если поначалу Катя рассчитывала заплатить за все сама, то после одного четкого отказа Макса ее пыл самодостаточности поутих, и Катя больше не стала настаивать. Зачем? Макс твердо ответил, а если настаивать пуще прежнего, уже поняла Катя, то можно мужчину этим оскорбить.

Сдавшись, Катя молча наблюдала за тем, как к пакетам с ее покупками присоединяется еще один. Радостная девушка консультант вручила его Максу, при этом с долей напряжения, а на деле — зависти стрельнула глазами в Катю.

В общем-то, Нойманн не хватал первую попавшуюся вещь по первому изъявлению девушки. Например, обувь они выбирали очень долго и очень придирчиво — Катя говорила о том, что ей понравилось, а Макс говорил о том, в чем будет удобно. Он не смотрел на цену, он скрупулезно и задумчиво раздумывал, будет ли в этом удобно, тепло и комфортно.

В один момент Катя осознала, что лишь только за этот день ей пришлось бы с Максом до конца жизни расплачиваться. И зачем только она согласилась?

Обеспокоившись тратами, Катя не сразу ощутила небольшой дискомфорт — она врезалась в Макса, который перегородил задумчивой девушке путь. Затем он мягко схватил ее за подбородок и заставил посмотреть вверх:

— Это никоем образом не должно повлиять на твое решение о замужестве. Я захотел сделать тебе приятное, и я сделал приятное. Я хочу, чтобы тебе было комфортно в моем городе. Рядом со мной. Ты мне ничего не должна, Катья…

А на следующий день Катя-таки приготовила кашу, разбавив свою кухню привычными Максу булочками с маслом, нарезками из мясных изделий и овощей и апельсиновым соком, который Катя любила не меньше Нойманна.

Однако, какой бы вкусной она ни была — каша Максу не понравилась.

— Я просто не привык кушать это по утрам. А вот жена моего младшего брата готовит каши постоянно, Мартину нравится. Дело привычки, Катья.

Морозова смирилась и в итоге доедала молочную рисовую кашу сама. Однако, молоко теперь всегда было в их доме, и готовить она их не перестала. Просто стала делать что-то еще на завтрак для Макса. Часто, когда девушка была в растерянности, Макс посмеивался и делал себе завтрак сам.

В считанные дни после того выходного были решены вопросы со страховкой, картами, счетами, налоговыми классами и регистрацией. Консультация с юристом была проведена, и Катя задала некоторые интересующие ее вопросы — в том числе относительно законов Германии. Впрочем, о законах ей и так грамотно рассказывал Макс, ведь Кате придется жить в этой стране, а значит, знать ее законы было необходимо.

Этим же вечером они вылетели в Лейпциг.

[1] Западный торговый дом (нем. Kaufhaus des Westens или сокращенно KaDeWe) — это уникальный торговый комплекс. Этот восьмиэтажный монстр — самое известное место для шоппинга во всей Германии и второй по величине торговый центр в Европе.