Глава 41

Flughafen Leipzig-Halle (Аэропорт Лейпциг-Галле)

Крепко взяв Катю за руку, Макс повел их по привычному для него маршруту. Нойманн будет рад показать город, в котором он родился, но для начала до него нужно будет доехать.

— Твои родители знают о нашем визите? — взволнованно поинтересовалась Катя, шагая рядом с Нойманном.

— Конечно. Я предупредил их о дате сразу, как только ты села в самолет в России.

— Настолько заранее… — пробормотала Катя, встревоженная до кончиков пальцев.

Прямо возле аэропорта их поджидал автомобиль. О том, что их встретит Мартин, младший брат Нойманна, Катя, слава богу, знала и потому была готова морально. Однако, ведь от волнения никуда не деться, верно? И все время, что Макс и Катя двигались по направлению к автомобилю, девушка старательно отводила взгляд от мужчины, что расслабленно прислонился к своей серой баварке.

В очередной раз Морозова нервно поправила волосы, которые нестерпимо обжигали нежную кожу лица, хоть и были предусмотрительно заплетены в одну густую косу.

Катя совсем не знала, какие они — родители Макса, но отчего-то за столом хотелось выглядеть опрятно и так, чтобы ничего не заставляло чувствовать себя скованно и напряженно. Однако, напрасно Катя думала, что сможет расслабиться, ведь даже встреча с его братом далась девушке тяжело. В моральном плане.

— Guten Tag, mein Bruder,[1] — Мартин протянул руку Максу.

(- Здравствуй, мой брат)

Макс улыбнулся, притянул к себе младшего брата, после чего они обнялись.

— Es freut mich dich zu sehen![2]

(- Я рад тебя видеть!)

До Кати, которая не находила себе место от нервозности, пока очередь не дошла. Она даже не была уверена, заметил ли вообще Мартин персону, шагающую рядом с Максом, ведь первые несколько минут пока братья беседовали между собой, Мартин не проявлял никакого внимания по отношению к ней.

«Вероятно, в их семье так заведено», — успокаивала себя Катя, но вмешиваться не спешила. Ей отчего-то было легче притвориться невидимкой, ведь страшно знакомиться с теми, кто столь сильно дорог ее жениху.

Зато у нее было время рассмотреть его — младшего брата Макса. Похожи? Да, но не сильно — разве что мягкостью эмоционального выражения. Эта мягкость у Мартина преобладала в большей степени, чем у Макса с его строгими и порой острыми чертами лица. Для себя же Катя отметила, что в одежде между братьями было больше схожести, нежели в лице, ведь Мартин был одет так же сдержанно, как и Макс — чуть длинноватое пальто, перчатки, серьезный тон и… да, сдержанность в общении присутствовала у обоих.

Но вскоре до задумчивой девушки дошла очередь, и в один прекрасный момент взгляд Кати пересекся с заинтересованным взглядом Мартина. Оказывается, пока Катя витала в облаках, Макс уже начал представлять свою невесту, и Катя с опозданием протянула свою руку в ответ.

Насмешливая полуулыбка и сильное рукопожатие немного выбило и без того взволнованную Катю из колеи.

Вскоре они сели в машину, и Мартин повез их в родительский дом.

— Так вы хорошо знаете немецкий, Катерина? — обратился Мартин к ней в дороге.

— Кажется, да… — она нервно поправила куртку.

В салоне авто, да и на улице было слишком жарко для куртки, в которой она ходила зимой в России. Стоило переодеться в Берлине в ту более легкую куртку с плотной приятной тканью, что купил для нее Макс, но сейчас чего уж говорить…

— Guten Rutsch[3], Katerina, — мягкая улыбка тронула лицо Мартина в то время, как Катя растерялась.

Тем временем у девушки сердце стучало набатом в поиске ответа на непонятное для нее словосочетание, да и Макс отчего-то молчал, лишь поглаживая ее ладонь.

— Вы желаете мне… хорошего скольжения? — попыталась выкрутиться Катя, неловко улыбнувшись.

До чего же было неловко!

— Мартин, ты ставишь мою невесту в неловкое положение, — наконец, заявил Макс.

— Нет же, я хочу помочь. Макс, разве ты не помнишь, что этой устаревшей фразой наши родители встречают всех гостей после празднования Нового года? Я подозреваю, что и Катерину они с порога начнут поздравлять фразой, которая дословно, и в самом деле, переводится как: «Хорошего скольжения». Неужели не помнишь, Макс?

Через некоторое время раздумий Макс выдал:

— Да, ты прав. Я и сам забыл, что подразумевается под этой фразой на самом деле.

— Вот, живешь в своем Берлине и забываешь о таких важных вещах. Наверное, многие слова уже и забыл, какие нам в детстве рассказывали родители…

— Признаюсь, значение многих устаревших слов я уже забыл, а тебе, — с понимающим взглядом обратился он к Кате, — и вовсе простительно их не знать, Катья.

— Катья… — обратился Мартин, перебив старшего брата, — он всегда зовет тебя Катья? Легче Катерина сказать, сложно это — Катья…

Смутившись, Катя молчала всю дорогу, пока Макс рассказывал значение выражения «Guten Rutsch».

— Дословно с немецкого эти слова означают: «Хорошего проскальзывания», однако, это устойчивое выражение уходит своими корнями далеко в грамматические тонкости немецкого языка. У слова «Rutschen» есть одно интересное устаревшее выражение, в стародавние времена оно означало: «Путешествовать». Те, кто отправлялся в дальние странствия, слышали от домочадцев: «Guten Rutsch», а потом эту фразу стали использовать в Новый год, тем самым желая не хорошего скольжения или проскальзывания, а хорошего путешествия, ведь Новый год подобен приключениям в нечто новое и неизведанное. Ты сейчас сама все поймешь и увидишь.

Что ж, первых впечатлений у Кати было хоть отбавляй. Впрочем, к такому Катя готовилась, ведь в любом языке есть устаревшие слова, значение которых Катя, к сожалению, знала не всех. Мартин удивил своей прямотой, но все же приятных впечатлений у нее было больше, однако, какие эмоции принесет сам ужин — девушка еще не знала.

А затем все закрутилось, завертелось… На ее пути был новый дом, неизвестность, взволнованность, новые люди и знакомство с родителями Макса, которое доводило девушку до дрожи.

— Твои родители тоже живут в доме, а не в квартире? — голос Кати немного охрип от волнения.

— Да. В этом доме я провел свое детство, и родители, находясь даже в дальних путешествиях, никогда не переезжали из него.

— Они много путешествовали?

Катя корила себя за то, что так поздно начала расспрашивать Макса о его родителях. Вдруг, какая-нибудь информация пригодилась бы ей?

— Да, они любят путешествовать. Кстати, крайний раз они приезжали в Россию, это было около двух лет назад.

— Как ты вовремя это говоришь, ничуть не в последний момент… — нервно улыбнулась Катя.

— Не понимаю, чего тебе волноваться? — недоумевал Макс.

— Учитывая то, что они считают невесту своего сына немкой с большей вероятностью… Ведь о том, что я русская, знают только твои братья.

— Почему сразу немка?

— Ведь это Германия. Ну, не на русскую же думать, в самом деле!

Макс хотел было ответить, однако, голос Мартина сзади остановил назревающий конфликт:

— Я не намекаю, конечно, но вы выбрали неудачное время для любовных выяснений. Родители вышли нас встречать, если вы еще не заметили…

В этот момент Макс и Катя вскинули взгляд и увидели встречающих домочадцев. Рядом с родителями находился еще один взрослый мужчина лет тридцати, а с другой стороны молодая девушка, выпирающий живот которой Катя заметила тут же. Она была беременна.

— Ну, все, — одернула себя Катя, — сейчас как поздороваюсь с ними на русском, так они сразу кто в лес, кто по дрова.

— Катья, я не понимаю… — недоуменно прошептал Макс, шагая к распахнутым дверям, — какой лес, какие дрова? У нас все электрическое, дрова не понадобятся. А лес здесь рядом, да.

Катя бы и рада рассмеяться от сложившейся ситуации, но сейчас ее настолько переполняли эмоции, что хотелось только взвыть от того, что Макс снова не понял ее слов. Надо бы его научить некоторым фразеологизмам, не только же ему казаться умным, верно?..

И лишь тогда, когда Катя услышала уже знакомое «Guten Rutsch» в свой адрес, она мысленно и от души поблагодарила Мартина, который предусмотрительно поведал ей о некоторых хитростях при знакомстве с родителями. Не растерявшись ни на миг, Катя поздоровалась с близкими людьми и ответила в тон его маме, которая и пожелала ей того самого «хорошего скольжения».

Если мама Макса, Марлен Шиндлер, и удивилась (а она удивилась) и была польщена (а она была польщена), то виду Марлен не подала, зато они с радостью пригласили в дом сына и его невесту.

В доме Катя принялась снимать куртку, чувствуя себя совсем неуютно. Да и молчание всех присутствующих не способствовало облегчению обстановки, однако скоро в помещении она осталась с Максом наедине — Марлен спешила проверить кухню и позвала за собой Райнхарда. Уловив момент, Макс шепнул с улыбкой:

— То ли меня давно не было здесь, то ли мама так спешила увидеть тебя, что встретила сразу с порога. Обычно она более сдержана.

— Мне кажется, она станет таковой, когда узнает, что я не немка.

Макс поджал губы и нахмурился, выражая недовольство. Он не понимал, почему Катя так напугана знакомством с его родителями, и понять ему было сложно, ведь познакомиться с родителями девушки ему не удалось и вряд ли удастся, однако он все равно полагал, что Катя себя только накручивает и попросту переживает.

— Увидев тебя, я уверен, мама с папой сразу догадались о твоем происхождении.

— Думаешь? — шепнула Катя.

Макс улыбнулся:

— А ты думаешь почему она его за собой на кухню потянула быстрее? И, моя милая Катья, я больше не хочу поднимать тему твоей национальности, потому что из всех собравшихся, я уверен, это заботит только тебя. Закрыли эту тему.

— Тебе легко говорить…

— Ты слишком импульсивна, Катя. Тебе нужно успокоиться…

— Я переживаю, Макс. Я очень сильно переживаю, и не понимаю, как можно быть спокойной, ведь это твои родители, это часть тебя. И мне хочется, чтобы все прошло хорошо, но ты говоришь о моей импульсивности, как о недостатке, и если ты действительно так считаешь, то на роль жены в таком случае тебе нужно было искать немку.

— Катья…

Серьезный Макс сделал шаг в сторону Кати, но она тут же отступила, и в этот самый миг Мартин выглянул из-за двери:

— Ребята, вы задерживаетесь, — и также скрылся за дверью.

— Все пройдет хорошо. Слышишь меня, мой вулкан? — осторожно улыбнулся Макс, и Катя вложила свою ладонь в предложенную руку.

— Все надеваем тапочки, — подсказала Марлен, встретив в коридоре заблудившуюся пару, — обязательно!

Катя послушно надела тапочки, хотя, честно говоря, тапочки она никогда не любила. Зачем, если дома чисто и тепло? А здесь было именно так — и чисто, и тепло. Следуя на кухню, Катя заметила, как отец увел Макса в сторону и о чем-то спрашивает, но Марлен тут же увела девушку на кухню.

— Максимилиан, сын мой, кто эта девушка? Ее внешность… немного необычная.

Вместо слов Макс повел отца следом за женщинами на кухню.

— Как я уже предупреждал, я приехал в этот дом со своей невестой. Ее зовут Катья… Катерина, — исправился Макс, чтобы в будущем его семья могла произносить имя девушки без выраженного акцента, как к тому привык Нойманн.

Первой заговорила Марлен, мама Макса:

— Катерина… Мы все очень рады знакомству с тобой, — сдержанно проговорила Марлен, однако добродушную улыбку женщина не скрыла и тут же по праву старшей перешла на неформальное обращение, — ты к нам приехала издалека?

— Я из России и очень рада знакомству с вами.

Следом представились остальные. И Герхард, старший брат Макса, и Мартин представил свою жену, а также родители — их звали Марлен и Райнхард. О способах обращения, слава богу, Кате рассказал Макс еще в Берлине, поэтому сейчас ей не пришлось краснеть или извиняться, этот этап прошел успешно.

— А сколько вы уже знакомы? — поинтересовался Герхард.

Смутившись, Катя не сразу начала считать, сколько они знакомы, но ситуацию спас Макс. Он приблизился к взволнованной девушке, щеки которой выдавали ее смущение, и ответил за нее:

— Полных четыре месяца.

— Четыре месяца? — первой выдала свое удивление мама, заставив Катю еще больше занервничать.

— Четыре, мама, — спокойно повторил Макс, — а неделю назад я рассказал о том, где я работаю.

— Кажется, Катерина нас еще не раз удивит, но давайте для начала поужинаем. Обо всем по порядку, — наконец, тактично подметил отец, не став донимать вопросами сына и его невесту.

Кажется, один лишь Райнхард прекрасно заметил, как Катя волнуется, и потому отвел тему.

Однако, старший сын не преминул подметить с долей самоуверенности:

— Катерина уже удивила нас тем, что она из России.

— Мама, Герхард не изменился. А ты все переживала, что он повзрослеет, — холодно раздалось из уст Макса, и весь этот диалог стал, мягко говоря, напрягать Катю.

— Давайте за стол, дети мои, пока ничего не остыло, — не скрывала Марлен своего потрясения.

Марлен не могла скрывать удивление — все годы Максимилиан радовал ее лишь карьерными успехами и достижениями. Чем-то серьезным, приятным — еще не радовал. Марлен уже и не надеялась услышать хороших новостей, а уж воочию увидеть избранницу сына — и тем более, потому и была обескуражена. И эта девушка очень понравилась Марлен, но она не совсем понимала, как спустя столько лет одиночества Максимилиан столь быстро остепенился: ведь он не только привез девушку для знакомства с родителями, но и… вознамерился жениться.

[1] Guten Tag, mein Bruder. (с нем.: «Здравствуй, мой брат»)

[2] Es freut mich dich zu sehen! (с нем.: «Я рад тебя видеть!»)

[3] Guten Rutsch (дословно с немецкого: «Хорошего проскальзывания», однако, это устойчивое выражение уходит своими корнями далеко в грамматические тонкости немецкого языка. У слова «Rutschen» есть еще одно устаревшее выражение. В стародавние времена оно означало «Путешествовать». Те, кто отправлялся в дальние странствия, слышали от домочадцев: «Guten Rutsch», а потом эту фразу стали использовать в Новый год, тем самым желая не хорошего скольжения, а хорошего путешествия, ведь Новый год подобен приключениям в нечто новое и неизведанное.