Глава 42

С виду можно было бы подумать, что Марлен и Райнхард обеспокоены и настроены несколько отрицательно — это было заметно по тому, как за ужинам они держали дистанцию с девушкой, зачастую обращаясь лишь к Максу. Но если присмотреться к ним поближе и понять их, то можно было бы заметить, как они обескуражены новостью о скорой женитьбе сына.

И вот снова Марлен, не зная, как лучше обыграть свою холодность, произнесла:

— После стольких лет твоей карьеры, Максимилиан, это стало неожиданностью. Ты пойми нас.

— Да, — согласился Райнхард, — я помню, как мы отмечали твою новую должность, это было чуть больше, чем четыре месяца назад, но ты ничего нам не рассказывал о своих личных планах. Как же вы познакомились, если это не секрет?

— Я же сказал, тогда мы еще не были знакомы. На том семейном ужине говорить было не о ком, папа.

Вскоре вмешался Мартин, который подарил свою легкую улыбку напряженной Кате.

— Вы знаете, за всеми хлопотами я ведь не представил Катерине свою жену — Агнет.

Милая девушка лет двадцати трех стояла рядом с Мартином, пока никак не выдавая себя. Однако, по внешности и заинтересованным взглядам, которые Агнет бросала на избранницу Макса, Катя могла предположить, что Агнет была очень добродушной девушкой.

На деле это оказалось именно так.

— Приятно познакомиться, Катья, — поддерживающе улыбнулась Агнет.

— Мне тоже очень приятно… Агнет, — немного волнуясь, ответила Катя, и они обменялись рукопожатиями.

Мартин продолжил рассказывать, едва они сели за стол.

— Мы знакомы с Агнет вот уже пять лет, учились в одном Лейпцигском университете, а год назад решили пожениться. Скоро в нашей семье будет пополнение, — пояснил Мартин.

— Да, у них была очень красивая церемония венчания в католическом храме, построенном на месте разбомбленной во время Второй мировой войны Троицкой церкви. Хочется вернуть время вспять, чтобы прожить этот день венчания еще раз, но, с другой стороны, у нас еще два сына, верно?

Марлен улыбнулась, а вот Катя, наоборот, напряглась. Вся эта тема без должного знакомства была немного некстати, но вмешиваться ей не хотелось.

Макс справился с этим сам:

— Мама, если ты сейчас о венчании, то это не лучшая тема для разговора. Мы с Катьей пока только подали заявление на брак.

Катя чувствовала на себе довольно цепкий взгляд старшего брата Макса, но старалась делать вид, что не замечает его. Только некоторые вопросы Герхарда не замечать не удавалось:

— Как же, если вы знакомы всего четыре месяца, вам удалось за столь короткий промежуток времени пройти многочисленные и длительные по времени бюрократические процедуры?

— Ты знаешь как, Герхард, — бросил Макс, не углубляясь в подробности, а под столом сжал Катину руку в своей широкой ладони.

Немного позже Макс шепнул Кате:

— Герхард — это мой любознательный старший брат, Катья. Несмотря на все это, у него добрая душа.

Он сжал ее ладонь в попытке поддержать и сказать: «Все будет хорошо».

— Что же, давайте приступим к ужину. Райнхард, ты положил приборы? Я ведь просила тебя положить приборы… — встала Марлен.

Несмотря на свою требовательность, Марлен была хорошей. Катя чувствовала это. Она не требовала от мужа положить приборы и не ругала его за то, что он их не положил, она просто напомнила ему о том, что он этого не сделал. Удивительно тонкая разница.

Но Катя чувствовала, что между ними было все иначе. Марлен наравне со своим мужем, Катя же в иерархии своей будущей семьи — стояла после Макса. Так было заведено в России, и за понимание и принятие этой иерархии Макс ценил Катю И девушку это тоже устраивало, зачем же стоять впереди мужчины?

Райнхард молча направился за приборами, а Марлен принялась доставать утку, только что приготовленную. Минута в минуту, не более и не менее.

— Давайте я помогу вам разложить приборы, — вызывалась Катя, чуть-чуть привставая из-за стола.

Ладонь Макса больше не поддерживала ее. За столом воцарилось молчание, но осматривающий взгляд Герхарда не покидал ее даже сейчас.

— Что ты, Катерина, мой муж справится сам.

Осекшись, Катя рухнула на стул. Опустилась она мягко, но вот в душе она рухнула. Катя что-то делала не так, но не понимала, что именно. Не нужно было вызываться помочь? Но в ее семье так было принято. Когда Вадим привел Наташу в дом знакомиться с родителями, Наташа сразу вызвалась помочь Кате и ее матери, и Виктория была этому только рада. Хозяйственная, значит. А здесь не так?

Но здесь, кажется, все было по-другому. Не задела ли она Марлен своим желанием помочь? Это ведь не выглядело так, словно гостья сомневается в том, что хозяйка в силах справиться с ужином?

«Черт, и зачем я только полезла?», — чертыхнулась Катя, обещая больше не проронить ни слова. Лучше быть немой, чем попадать в столь скользкие для нее ситуации.

Но в следующую секунду отец обращается к Кате, и не просто обращается — он переходит на русский язык:

— Я бы не отказался от вашей помощи, Катерина.

Катя вскидывает взгляд, встречаясь глазами с Райнхардом.

— Благодарю вас, — отвечает Катя на русском, ничуть не растерявшись.

За столом воцаряется тишина, ведь диалог двоих ведется исключительно на русском, и Катя вдруг вспоминает слова Макса…

«— Ты знаешь, как отец будет рад поговорить с тобой на русском? Ты прочитаешь восторг в его глазах, когда поздороваешься с ним на своем родном языке.

— Твой отец говорит по-русски?

— Он учил его в школе, — уклончиво ответил Макс…»

Сейчас Катя смелее смотрела в глаза Райнхарду, и, наконец, в них она заметила отголосок радости.

— Перед вашим приездом я даже открыл словарь русского языка. В тайне от Марлен сыновья сказали мне, что к нам приедет гостья родом из России.

Катя не знала, является ли это хорошим тоном — говорить за столом на языке, который понимают только двое из всех собравшихся. Однако, если Райнхард так поступает, то сомневаться не стоило.

— Вы очень хорошо говорите по-русски, — похвалила Катя.

— Да. Мне нравится не только русский язык, но и ваша культура. А как же хороша современная Москва, не правда ли?

Приборы были разложены, и они сели за стол.

Все это стало напоминать небольшую издевку над остальными членами семьи, которые сейчас слушали диалог Райнхарда и Кати и ничего не понимали. И это забавляло Катю ровно так же, как это забавляло Райнхарда. Они обменивались взглядами и даже посмеивались, но Катя сумела вовремя остановиться и обратилась к Марлен уже на привычном немецком:

— Макс… Максимилиан рассказывал, что вы очень часто путешествуете. Вам нравится это? — она обвела взглядом Райнхарда и Марлен.

Мама смягчилась, и все за столом стали несколько оживленнее. Но самое главное, что Катя почувствовала мощную поддержку, исходившую от отца Макса, и это сильно расслабило ее. Напряженность спала, так прошла половина семейного ужина.

Иногда братья Макса тоже сильно разгружали волнение Кати некоторыми историями из жизни:

— Наши родители сегодня приготовили гуся, а вы знаете, что об этом говорят в Австрии?

— Что же? — поинтересовалась Катя.

— Говорят, что гусь на столе к несчастью. Мне друг рассказывал. Дословно: счастье может улететь. Вот странные люди бывают, и верят же они в это?.. — хмыкнул Мартин и продолжил ужинать.

Вот так столь неоднозначно длился ужин несколько часов, затем на столе появились традиционные десерты, после чего столь же неоднозначно ужин завершился.

— Что-то мы увлеклись, а вам ведь нужно отдохнуть после перелета, — вздохнула Марлен, — я уже подготовила для вас комнату, Максимилиан. Вы можете отдохнуть.

Комнату?

— Комнату? — осторожно переспросила Катя, бросая взгляд на Нойманна.

Марлен взгляда не поняла, но добродушно объяснила:

— Да. Это была комната Максимилиана, пока он не перебрался в Берлин. Теперь же она пустует от прилета до прилета нашего сына.

Катя бы не стала спрашивать, если бы не знала, что в доме есть свободные комнаты, и лучше было бы лучше выделить им отдельные спальни, о чем Катя и поделилась вслух. Поддержку от Макса долго ждать не пришлось — он более четче сформулировал мысль девушки, и тогда Марлен понимающе кивнула и направилась в другую спальню.

— Через двадцать пять минут комната будет готова, — оповестила она.

— Благодарю вас…

Неловкость — сестра таланта попадать в неловкие ситуации.

— Прости. Я не предупредил маму заранее о раздельных спальнях. Пойдем, я покажу тебе свою комнату.

Те неполные несколько дней, что она провела в кругу его семьи, Кате не показались тяжелыми. Хотя она готовилась к сложностям, но даже со старшим братом Герхардом Катя нашла общий язык, когда Макс уехал на весь день по работе. Старший сын в семье оказался довольно прямолинейным, но не грубым — просто таков был его темперамент, это Катя поняла значительно позже.

Однажды они остались на кухне вдвоем. Катя все-таки уговорила Марлен поручить девушке некоторые домашние обязанности, а через несколько минут на кухню вошел Герхард. Поначалу он зашел издалека, расспрашивая о России и о самой Кате, а когда девушка осмелилась сделать робкое предположение о том, что она ему не понравилась, Герхард стал более разговорчивым и даже улыбнулся:

— Просто я не думал, что мой брат вернется из России с невестой. Сначала женился Мартин на Агнет, и теперь родители с нетерпением ждут внука, следующий вот Макс. Кажется, мне так и придется жениться последним, хоть я и являюсь старшим сыном.

В итоге Катя проговорила с Герхардом чуть больше часа, и каждый раз они находили новые темы для беседы, но приезд Макса немного разъединил создавшуюся идиллию. Герхард снова замкнулся. Оказалось, что есть еще более сдержанные и закрытые люди, нежели Макс — это его старший брат.

Катя готовилась к сложностям, но уже после ужина она почувствовала, как полностью вливается в их семейную атмосферу, как погружается в нее с головой. Наверное, перед знакомством у Кати волей-неволей рождались ассоциации с жизнью в ее семье — ассоциации с ее алчным братом, жестоким отцом и равнодушной матерью, но вскоре все страхи ушли на второй план. Катя быстро убедилась в том, что ее приняли, и тогда она полностью слилась со всем, чем жил ее будущий муж — Максимилиан Нойманн.

А через месяц на свадьбе Максимилиана и Кати Нойманн Герхард познакомился с Мариной, которая приехала на свадьбу своей подруги. Марина не знала немецкий язык так же хорошо, как говорила на нем Катя, но для Герхарда, увлеченного красотой яркой русской девушки по имени Марина, незнание языка было не помехой.

— Он говорит, что научит тебя немецкому, — смеясь от счастья, перевела Катя слова Герхарда, адресованные напуганной Марине.

Герхард был в меру настойчив, но также пытался улыбаться и изъясняться языком жестов, но Марина, напуганная его напором, не отвечала взаимностью. Временно не отвечала, конечно. Временно…