Глава 45

Катя услышала звук отъезжающей машины. Свернувшись калачиком на холодной огромной кровати, Катя поняла сложность этого брака. В этом браке Макс — хищник, а она… какие Катя имеет права? Нет, она знала свои права, вот только уехать из России наперекор Максу — это означало полностью разрушить отношения между ними. Ослушаться его приказа — подставить под удар его слово. А Катя не хотела, чтобы их брак когда-либо разрушился, как разрушилась когда-то ее семья. Она пыталась сберечь отношения с ним, вот только чувствовала себя Катя при этом абсолютно беспомощной, заточенной в золотой клетке, не имеющей никаких прав.

Но все было временно. Утро вечера мудренее, ведь так?

Она не знала, сколько прошло времени. И с опозданием заметила несколько пропущенных от Эриха, а поэтому его приезд застал Катю врасплох. Услышав звонок в дверь, Катя поспешно поднялась с постели и спустилась вниз, поздно вспомнив о том, что неплохо было бы умыться после слез и переодеть домашний шелковый халат.

В экране она увидела ожидающего Эриха.

— Здравствуй, Катери… Что-то случилось?

Русская речь стала ее отрадой в последнее время, и Катя улыбнулась, хотя глаза ее были влажными.

— Здравствуй, Эрих, — с радостью она перешла на русский язык и обняла мужчину, — нет, все в порядке. Закрывай дверь. Чай будешь?

Мужская рука с большим желанием обняла Катю, а тонкий шелковый халат только придавал нежность этим объятиям. И с большим нежеланием Эрих отстранился и убрал руку.

— Чай буду. А Макс где? Я бы не заявился так неожиданно, но вы оба не берете трубку, — чуть хрипловатым голосом спросил Эрих.

— Ему документ на работу нужно отвезти. Он обычно недолго, через полчаса будет, — пожала плечами девушка и снова улыбнулась, пытаясь скрыть осадок после разговора с Нойманном.

Эрих сел за обеденный стол, где еще совсем недавно сидел Макс. Они так и не позавтракали. Катя тут же поставила чайник, а стол был и без того накрыт: печенья, шоколад, бутерброды, горячее. Но Катя все равно закрутилась и совсем забыла о том, что надо было бы переодеться.

Катя в очередной раз повернулась к столу и вздрогнула, когда Эрих схватил ее за руку. Не резко, но погруженная в свои мысли девушка испугалась.

Она встретилась с ним взглядом.

— У тебя глаза на мокром месте. Что натворил Макс, если ты плакала, будучи в положении?

Катя часто задышала, пытаясь прогнать дурацкий ком из горла, но не вышло. Она присела на стул и все же позволила себе глубоко подышать.

— Он ничего не сделал. Просто мне мама написала письмо из России, что она тяжело заболела и очень хочет увидеть меня. И еще приложила выписку из клиники, подтверждающую ее слова о болезни. Я хочу полететь к ней, но Макс сказал, что не отпустит меня туда беременную. И… и сказал, что даже после рождения малыша не позволит полететь с ребенком.

— И ты испугалась? — тихо спросил Эрих, до сих пор не отпуская ладонь Кати из своей.

— Нет же, — спокойно ответила Катя, переведя взгляд на свои оголенные ноги в креативных теплых носках, — он объяснил свою точку зрения, что не доверяет моей семье. Здесь он прав.

— И это естественно, что некоторое время он не позволит вывозить ребенка в Россию, — продолжил Эрих словами Макса.

— Вы разговаривали об этом? — догадалась Катя, отняв свою руку.

Эрих не стал скрывать:

— Был разговор. Я спрашивал, как ты адаптируешься в новых условиях…

Катя промолчала. Заварила чай, достала бокалы.

— Не злись на него, Катя. Ты, вероятно, напугана, но ведь ты и раньше знала, что за ним бывает жесткость.

— Я не злюсь. Я все понимаю. Просто в данных условиях я чувствую себя какой-то беспомощной. Без права голоса, понимаешь? А Макс хороший, мне просто сложно принять себя в новой роли.

— Ты, главное, не плачь, — в его голосе проскользнула просьба, — Максу тоже не нравится ограничивать твою свободу. Но пройдет время, ты перестанешь быть такой уязвимой, и все вернется на круги своя. Я уверен, что он уже занялся вопросом о болезни твоей мамы, я знаю Макса как облупленного. Тебе не стоит бояться за свою безопасность рядом с ним.

Катя благодарно кивнула. А через несколько секунд Эрих удивленно воскликнул:

— Ты же только чай предлагала?

Катя встретила взгляд мужчины и кивнула:

— Да, только чай, — и обвела взглядом стол с чаем и все, что было к чаю.

Тихо рассмеявшись, Эрих почему-то покачал головой.

— Пока я находился здесь, я снова привык к тому, что если меня в Германии зовут на чай, то на столе будет только чай и ничего более, — продолжал он смеяться.

Эрих вдруг посерьезнел и попросил:

— Подойди ко мне.

Катя сделала шаг, оказавшись рядом с Тирбахом.

Его взгляд был направлен на ее большой живот.

— Можно потрогать?

— Да, конечно, — улыбнулась Катя, немного успокоившись в присутствии Эриха.

Незамедлительно широкая ладонь Эриха коснулась ее халатика там, где был заметен живот. Катя с удивлением отмечала новые эмоции на лице друга — нежность, радость, хмурость и затем восторг.

— Ты так смотришь, — тихо рассмеялась Катя с удивлением, — а ведь она еще не появилась на свет, вот где бы ты с ума сошел…

— Я обязательно прилечу к вам, когда Элеонора родится, — пообещал Эрих, не в силах опустить руку, — Макс невероятно счастливый человек, — поднял Эрих взгляд, впиваясь в серые глаза Кати.

Эрих знал не только о том, что родится девочка, но и знал имя, которое выбрал Макс. Как и раньше, Тирбах оставался членом их семьи, ничего не поменялось после нового статуса Макса и Кати.7d423c

— Красивое имя, — добавил он.

— Да, Макс выбрал. Но мы решили, что в паспорте будет записано Элеонора, а я буду звать ее Элей. На русский лад. Будет привыкать к двум именам, Максу тоже понравилась идея, — улыбнулась Катя.

— Привыкнет, конечно. И к двум языкам сразу приспособится, как это часто бывает в подобных семьях. Макс будет говорить с ней на немецком, ты на русском, а дети ведь быстро улавливают. Без акцента будет говорить, как Александр Вегель, помнишь его?

— Да, конечно. Мы недавно были у его родителей, да и он сам приезжал в Германию. Эрих… желаю и тебе поскорее обрести свое счастье, — успела произнести Катя до того, как входная дверь распахнулась, являя им двоим недовольного Макса.

Точнее поначалу он был доволен — море продуктов купил, фрукты и даже Катин любимый шоколад, а вот сцена на кухне заставила его напрячься.

— Сейчас начнется бой без правил, убирай всю кухню, — перешел Эрих на немецкий, чтобы еще больше не напрягать Макса русским языком, которого он не знал.

Руку с Катиного живота Эрих давно убрал, но Макс успел заметить прикосновения друга к своей жене. Да и Катя сама уже направилась к Максу, чтобы сказать о том, как она скучает.

Обняла. Сказала. А он так и стоит напряженно.

— Почему ты не переодела халат? — первый вопрос Макса.

Он взял девушку за руку и подтолкнул ее на второй этаж. Бросив унылый взгляд на Тирбаха, Катя направилась переодеваться.

А через пятнадцать минут все трое пили чай. Эрих объяснил свои прикосновения внезапно нахлынувшим желанием иметь детей, а Кате стоило только улыбнуться Максу, как он тут же становился мягким — ее улыбка значила для него «хорошо». Значит, у них все хорошо, и она с ним счастлива. Для мужчины это ведь самое главное, не правда ли?

— Я улетаю через несколько часов, не мог не заехать, — пожал плечами Эрих, — но я уже договорился с твоей женой, что вы меня позовете после рождения дочки. Я быстро. Одна нога там, другая — уже в Германии.

А затем они проводили Эриха на самолет.

— Передавай привет России! Меня, кажется, еще нескоро отпустят, — грустная, но понимающая улыбка тронула губы Кати.

Эрих в ответ передал Кате свое послание:

— Не бойся Макса. Он любит тебя, оттого и оберегает столь сильно. Ваша безопасность для него превыше всего.

Макс прижал жену к себе в собственническом жесте, Эрих лишь усмехнулся, оценив обстановку, и попрощался, обнимая их обоих напоследок.

— Я ненадолго, — пообещал Тирбах.

— Будем ждать, — заверил Макс.

Вскоре Макс и Катя отправились на выход из аэропорта. Нойманн открыл дверь автомобиля перед Катей, заботливо помог ей пристегнуться и повез их домой.

Катя оглядела кухню, где совсем недавно они завтракали втроем, и поднялась на второй этаж, чувствуя следом за собой шаги Макса. Мужчина поднялся следом, а в их спальне мягко развернул жену к себе.

— Когда все это закончится? — выдохнула Катя с болью в голосе, — когда они оставят меня в покое?

Нойманн запечатлел поцелуй на ее губах.

— У тебя есть я. Доверься мне, и я решу все наши проблемы.

Сказал Мужчина.