Интерлюдия 6.

— …и безопасность придется усилить.

— Совет поможет. Это в их интересах.

— Когда новость опубликуют, акции наших компаний взлетят, прикажи Загорскому…

Вера сидела в зале совещаний родного особняка и лишь отчасти понимала, о чем говорят все эти люди. Отец, мама, брат, дяди и тетка, двоюродный брат. Сама Вера сидела молча и прямо, словно лом проглотив. Сердце лишь недавно перестало стучать где-то в горле, а дышать становилось легче. И то благодаря зелью, что влила в неё бабушка Ольга. Если бы не это, грохнулась бы в обморок. Вот сестрица бы обрадовалась.

И в какой момент её жизнь так перевернулась? Почему выбрали именно её? Вера родилась не самым любимым ребенком. Как же… У педантичного и строгого Станислава Радимовича Бажова всё должно быть самое лучшее. Красавица жена, воспитанная в строгих порядках ордена горных ведьм, сильная, страстная и послушная воле мужа. Гениальный сын — не только харизматичная душа компании, но и великолепный чароплёт, прекрасный тактик, обещающий продолжить бизнес отца. Старшая дочь — обворожительная копия матери, яркая, смелая, всегда в центре внимания и с толпой поклонников, еще и будущий гебролог. Семья как на подбор, любимое дело, развивающийся род, власть, деньги, колдовская сила. У Станислава Радимовича Бажова всё идеально. Кроме...

В этот стройный ряд вписалось одно «но». И имя этому «но» — Вера. Младшая дочь мало того что отличалась внешне, взяв белесые и сероглазые черты деда, в то время как вся семья пусть и такие же русые, но более смуглые и зеленоглазые. Самое главное — уродилась сквибом. Кто-то скажет: ну и что такого? В России сквибы нормально живут, из семьи их не выкидывают. Порой относятся как к инвалидам, но ведь это не конец света. Но для Станислава это было словно бельмо на глазу. Если бы не бабушка Ольга, Веру давно бы выслали в школу-пансион для благородных девиц. Впрочем, и в Колдотворец ей путь заказан. А ведь девушка знает, что там есть курс для сквибов. Но отец никогда не позволит ей туда поступить и позорить семью. Он вообще старался не замечать девочку, выделяя больше брата и сестру.

Неудивительно, что сестрица, видя такое отношение, стала задирать менее удачливую родственницу. Брат так не поступал: может, от природы добрый, может, не считал это стоящим своего времени. Но и с ним она не слишком общалась, всё же парень старше её на десять лет. Даже мать, в угоду отцу, держала с девочкой дистанцию. Нет, не обижала Веру, могла поговорить перед обедом, дежурно похвалить. Но редко куда-то с собой брала и не слишком вдавалась в жизнь младшей. Словно чувствуя вину: и перед дочерью, что родила её такой и не уделяет теперь внимания, и перед мужем, который мечтал об идеальной семье.

Единственным человеком, который всегда оставался рядом, была бабушка. Бабушка Ольга хоть и являлась бывшим регентом рода, по совершеннолетию сына отдав ему главенство, а всё же оставалась железным матриархом. Против слова бабушки не смел пикнуть ни один член семьи, включая его главу. Так как всем уже давно занимался сын, Ольга Огнедаровна могла выйти на законную пенсию. Всего лишь держа руку на пульсе общих дел, она занималась чем нравится. И одним из таких дел видела Веру.

И Вера была благодарна всем богам за то, что в её жизни есть такая бабушка. Возможно, изначально Ольга жалела слабую внучку, видя отношения семьи. Но, занимаясь с ней фактически с младенчества, полюбила. Суровая, порой жестокая к другим, рядом с Верой она становилась доброй и ласковой бабулей. Вера в детстве думала, что именно Ольга её настоящая мама.

Она научила девушку всему. Этикет, одежда, готовка, танцы. И магия. Нет, конечно, колдовать Вера не могла. Но любовь к древним ритуалам у неё именно от бабушки. Научившись читать, Вера часами засиживалась за магическими трактатами не только семьи Бажовых, но и рода Костровых, откуда вышла Ольга. Если бы в теоретической магии были степени, Вера, чуток погодя, могла бы взять титул мастера. Она изучала всё то, что изучают маги, но не каждый маг вдавался в теорию с такой скрупулёзностью. Магам больше нравится практика. А зря, ведь, заметив некоторые соответствия, она уже сейчас могла рассчитать пару заклинаний.

Но больше всего ей нравилась ритуалистика. Она читала о каждом ритуале как приключенческий роман. С нетерпением ждала подписку журнала «Путевой дневник колдуна», а особенно страницу семнадцать, где всегда печатали ритуал из дальних стран: Индия, Египет, Япония или еще более далекая Африка. Если языком магии считались руны, то ритуалы можно считать магическим языком жестов.

Она никогда не тешила себя надеждой, что сможет провести хоть один ритуал. Бабушка, как бы ни любила свою внучку, не позволяла ей обманываться. Сквибам не дано колдовать — смирись. Вера это знала, но однажды нашла в дневнике прапрабабушки Святославы Костровой интересную запись. Легкий, почти шуточный ритуал на исполнение желания. Проводить его нужно или в четыре великих праздника года, или в собственный день рождения. Вере тогда исполнялось четырнадцать, и она решила попробовать. Выйти босыми ногами на улицу и на первый луч солнца загадать желание. Надо обязательно сформулировать его четко и ясно. Вера загадала: «Пусть моя жизнь изменится. Я хочу любви и свободы».

Как и большинство девочек её возраста, она грезила о прекрасном принце, что неожиданно появится во мраке её подростковых проблем. Спасет, поцелует и будет любить её долго и счастливо. И плевать, что она некрасивая, не самая общительная и вообще сквиб.

Объективная реальность говорила иначе. А потому, выплеснув все свои мечты и романтизм в тот день, Вера больше не возвращалась к такому. Старалась не думать глубоко, еще сильнее скрыться в книгах. Только бабушка вытаскивала её из пыльных страниц, напоминая, что надо есть и двигаться. Вплоть до того момента, пока не появился он…

Вера встретилась с ним на обязательном обеде-знакомстве. Она и еще семь девушек. Будущий император был стройный и улыбчивый парень. Он одинаково дружелюбно смотрел на каждую, не выделяя никого. Все делали вид, что просто обедают, но прекрасно знали, что это смотрины. Вера же не понимала, зачем она здесь. Еще и сестрица подлила масла в огонь.

— Кто к нам выполз? — усмехнулась Зарина, когда они столкнулись у входа в зал. Русые волосы ниспадают изящными локонами, зеленые большие глаза сверкают, платье идеально сидит на стройной фигуре. Фигуры у Веры тоже пока не было, а красная кожа на щеках плохо сочеталась с более светлыми волосами, что было поводом для шуток Зарины. Теперь же она нашла новую причину. — Скажи мне, сестричка, ты правда на что-то надеешься? Его высочество наполовину англичанин. Слышала я, там нравы более строгие. Как бы он не счел оскорблением, если ты будешь сидеть с нами за одним столом.

— Бабушка сказала мне прийти, — проглотив комок, как можно более спокойно ответила Вера. Но какой бы гордый вид она ни делала, червячок сомнений грыз. Англия правда недолюбливает сквибов. Если он презрительно попросит её уйти на глазах у всех гостей, представительниц сродных семей, Вера этого не переживет. И зачем бабушка заставила её пойти? Отец ведь уговаривал её оставить Веру и познакомить их после ужина, невзначай. Формально протокол не нарушен. Отец бы и вовсе отослал Веру в другое имение, если бы она не была в списках невест. И кто их только составлял…

Но каково же было её облегчение, когда Дмитрий Марволович, как на русский манер все его называли, был так же благодушен к ней, как и к остальным. Даже когда Зарина, видимо назло, упомянула, что Вера — сквиб, он не обратил на это внимания. Бабушка после обеда довольно проговорила, какой он вежливый, не стал кривиться. Ольга Огнедаровна, кстати, сразу попросила внучку просто перетерпеть эти визиты и собрания. Вера еще молода для брака, а помолвки сквибы заключают где-то за год до свадьбы. Но они на эту тему еще не говорили.

Ведь даже бабушка не предполагала, что именно Веру выберут в качестве невесты. Последний танец Вера ждала с нетерпением. Но не для того, чтобы узнать, кто станет «счастливицей». Непривычная к таким толпищам, она устала. Хотелось забраться обратно в свой склеп и выспаться. А наутро, узнав за завтраком, кто стал «счастливицей», пойти обратно к своим книгам.

Но вот чего она точно не ждала, так это того, что прекрасный принц остановится не рядом с чувственной принцессой, а рядом с её тенью. Весь танец она двигалась как заводная кукла и уверена, что станцевала ужасно. Но она не могла уложить в голове случившееся. Это какая-то шутка?

— Не волнуйтесь, Вера Станиславовна. Если вы скажете мне нет, я отступлю. Я бы не стал действовать против вашей воли.

Спокойный тембр голоса и улыбка, которая показалась Вере немного грустной. Вере хотелось закричать: «Почему я?» Он мог выбрать любую из них. Вон как расстроились первые красавицы ковенов. Краем глаза она заметила, что сестрицу Зарину брат вывел из зала. Девушка открывала рот в злобном крике, видимо, он успел накинуть на неё силенцио.

После танца Гонт вывел её на открытую лоджию. Так как от общего зала их отделяли прозрачные оконные ставни, всё было в рамках приличий. В зале могли их видеть, но вот слышать, о чем они говорят, уже не представлялось возможным. Ночной воздух остудил разгоряченные лёгкие и прояснил разум.

— Я приношу свои извинения, что сделал это так внезапно, — под его внимательным взглядом Вера терялась. Но скорее от смущения, чем страха. — Я должен был сначала узнать ваше мнение. И если вы мне скажете, что сердце ваше занято, а разум мечтает о другом пути, нежели стать моей женой, я сделаю всё, чтобы эта ситуация вас не коснулась.

— Простите, это так внезапно, — Вера не хотела отказываться сразу. Но она и не знала этого человека достаточно, чтобы связать с ним жизнь.

— В любом случае у нас будет три года, чтобы решить, чего мы хотим. — И снова эта добрая, располагающая улыбка. — Это всего лишь помолвка. Просто знайте: я никогда не поступлю против вашей воли. Я лишь надеюсь, вы дадите мне шанс.

Он сделал шаг ближе, взял её за руку и поцеловал костяшки пальцев. Сердце Веры пропустило удар, а затем пустилось вскачь.

— Почему я? — найдя в себе силы, спросила девушка.

— У меня есть особый дар, — доверительно сообщил Гонт, чуть наклоняясь к её уху. Щеки и без того красные пылали маковым цветом. — Я могу видеть бриллианты среди стекла.

Это был контрольный выстрел. Как если бы в неё запустили Аваду, а она по какой-то причине осталась в своем теле. Но она не успела отойти от шока, а вечер и не думал заканчиваться. Стоило гостям разойтись, всё семейство устроило разбор полетов и составление дальнейшего плана.

— Достаточно на сегодня. — Железный голос бабушки прекратил очередной спор между дядей и братом. Мгновенно все замолчали, с опаской поглядывая на матриарха. — Остальные дела обсудим завтра на свежую голову.

Вера думала, что уснуть ей не удастся. Но ошиблась — нервное напряжение сказалось, и отключилась она почти мгновенно. А вот утром долго не могла себя поднять. Она бы до вечера пролежала под одеялом, но кто бы её спрашивал.

Всё имение превратилось в филиал сумасшедшего дома. Приходили и уходили неизвестные люди, представители Совета. Отец и брат только и успевали отправлять помощников с бумагами и приказами. Вера чувствовала себя тонким деревом, вокруг которого закручивалась буря. И как хорошо, что этот росток прикрывала целая скала. Если бы не бабушка, Вера даже боялась думать, что её ожидало.

Часть родственников, которые доселе её не замечали, теперь пытались поговорить, что-то посоветовать. Зарина исходила ядом и прожигала таким взглядом, что удивительно, почему до сих пор не прокляла. Представители Совета ходили рядом как голодные волки, но натыкались на Ольгу Огнедаровну и не решались подходить. Бабушка злобным цербером не подпускала никого к девушке и одновременно решала другие задачи. Кому-то отправляла сов, с кем-то ругалась, параллельно таская за собой внучку.

— Удивил, стервец, — покачала головой бабуля, подписывая очередное письмо. Время от времени она выдавала крепкое словцо в адрес ситуации и её виновника.

Вера сидела в кресле с кружкой отвара и старалась не мешать. Но в момент, когда они остались вдвоем, не выдержала.

— Ба, а что теперь будет?

— А теперь будет много подковерной возни, — недовольно цокнула языком женщина, отрываясь от письма. — Совет потому и откопал этот договор, что некоторые ковены начали подумывать об отделении. И пока наше лоскутное одеяло, названное империей, не расползлось окончательно, Совет закручивает гайки. Теперь всем ясно, что центральной власти быть и общим законам тоже. А значит, пойдет борьба за влияние на этот центр. Нашли марионетку, ладно. Но нет, ещё и нас туда тянут. Думают я тоже буду плясать под их дудку? Как бы не так, псины зажравшиеся.

— А для меня что это значит? — попросила вернуться к чему-то более приземленному девушка.

— А что ты? Гонт потому тебя и выбрал, что ты самая младшая. У него есть три года… Не уверена, что за три года у него получится подготовить себе значительную опору, но с момента вашей свадьбы Совет не выпустит его из страны. Уверена, они и сейчас подгребают его под себя. Если уже не сожрали.

— Он сказал, что, если я не соглашусь, он отступит. — В голове невольно всплыл момент на балконе. Так мягко смотрел, так осторожно держал её руку. Вера не идиотка, понимает, что вряд ли её выбрали из-за любви с первого взгляда. Но сердце, внутренний ребенок, не понимает доводов рассудка. Романтик, заткнутый злым разумом, высунул нос. — Он сказал, что я бриллиант среди стекла. Так глупо, представляешь?

Вера смущенно улыбнулась и уткнулась в кружку. Ольга Огнедаровна скривилась от приторности, открыла рот, чтобы язвительно высказаться. Но оглядела свою внучку, оценила вид.

— По крайней мере, он умный, — хмыкнула женщина.

Вера не успела спросить, что она имела в виду, как в дверь кабинета постучали.

— Ваше Сиятельство. — В дверях появилась Апраксия, давняя помощница бабушки. — Пришли люди от его светлости. Два человека по договору и принесли подарки.

— Идемте, — кивнула княгиня и поднялась со своего места.

— Что за люди? — спросила Вера по пути.

— Твой… хм, жених согласился на всю эту канитель только с громадным таким списком условий. Думал, видимо, что Совет это отпугнет. А те взяли да согласились. Среди прочего был пункт, что до свадьбы он предоставит невесте охрану из своих людей. И мой тебе совет, моя дорогая: не говори им ничего лишнего. Вообще ничего важного при них не обсуждай. И кикиморам ясно, что это шпионы. Мне вот интересно, что ещё за подарки. Этого в планах не было. Проверили?

— Да, служба безопасности их пропустила, — ответила Апраксия.

Спустившись в гостиную, они сразу заметили новоприбывших. Пара — девушка и парень. Оба темноглазые и темноволосые, неуловимо похожие друг на друга. Даже одеты в схожие черные костюмы с укороченной мантией.

— Ваша светлость, — вперед выступила девушка. И сначала поприветствовала Веру, а затем повернулась к княгине. — Ваше Сиятельство*. Позвольте представиться: Вероника Олеговна Шпехт и мой брат Богдан Олегович Шпехт. Мы прибыли для охраны её светлости Веры Станиславовны.

— Рады знакомству, — благосклонно кивнула бабушка. Их должен был встретить глава семьи, но отец уже куда-то сбежал, гонимый наполеоновскими планами.

— Если вы позволите, мы бы хотели передать подарки от его светлости. — Вероника чинно указала на сундуки позади неё. В гостиной уже собрались люди: родня, что не разбежалась по делам, и пара человек от Совета. — Эти два сундука для князя и княгини. Вижу, здесь их нет. Вот эти — для будущего шурина и свояченицы.

— Для нас? — удивился Тимофей. Зарина стояла рядом, и впервые за утро на её лице появилось что-то кроме траура.

— Позволите открыть? — подал голос Богдан. И, получив разрешение, отрепетировал оба сундука ближе. Крышки отворились.

— Ого, трактат самого Светлова, даже подписанный автором. — Тимофей искренне улыбнулся, чары он любил. А знания о чарах в их мире на вес золота. — А это что?

— Это молоко единорога, пыльца древесных пикси и волосы брауни. Всё добровольно отданное. Милорд посчитал уместным составить такие чисто английские гостинцы. Такие же наборы у остальных.

— Это же «Роза Сидов»*! — восхищенная Зарина вытащила из своего сундука цветок в колбе. — Откуда? Секрет его выращивания ушел вместе с древними пиктами.

— В сундуке есть брошюра по его уходу, — вежливо пояснила Вероника.

— Действительно достойные подарки, — благожелательно произнесла Ольга Огнедаровна, оглядывая свой сундук и аккуратные стопки редчайшей ткани. Шелк из паутины акромантулов, шерсти единорога и даже черного единорога, а ведь он уже двести лет не встречался магам. И самое ценное — добровольно отданное, иначе про магические свойства можно забыть.

Но тут княгиня заметила растерянную внучку. Вера улыбалась, но понимала, что сундуков больше нет. Про неё, как всегда, забыли. С одной стороны привычно, а с другой всё равно обидно. Ольга перевела вопросительный взгляд на курьеров, ожидая пояснения. Из того, что она узнала о молодом Гонте, она очень сомневалась, что он совершит такую глупую ошибку.

— Ваша светлость, — поняв, что непозволительно медлит, Вероника обратилась к девушке. — Разрешите отдать вам и ваш подарок?

Шпехт подошла ближе и протянула маленькую черную коробочку с лаконичной завязкой. Заинтригованная Вера приняла дар и сразу его открыла. На мягкой дорогой ткани покоился короткий серебряный ключик.

— Ключ? — переспросила она у девушки.

— Ваш подарок во дворе, ваша светлость. Если изволите.

Любопытство взыграло не только у невесты. Во двор решили выйти все присутствующие. И дальше реакция была разная: кто-то недоуменно хмурился, не понимая, что это за штуковина, Тимофей присвистнул, молодежь впечатленно загудела.

На подъездной дорожке сверкал на солнце автомобиль. Черная лакированная поверхность, изгибы форм, которые лишь отчасти напоминали те, что сейчас изредка можно встретить у маглов. На передней части — аккуратный росчерк молнии.

— Завод милорда уже начал поставлять автомобили в магический и магловский сегменты, — взялся ввести в курс дела Богдан. — Машина может выдать пять тысяч километров в час, но в полете скорость ниже. Бронированные стекла. Салон из кожи трехсотлетнего дракона, погибшего естественным путем, а значит сохранившего магический потенциал в структуре.

— Но я не умею водить машину, — внутри в добавок к романтику проснулся и авантюрист. Но прагматичный реалист напомнил, что любые передвижные средства могут водить только маги. Не она. Сколько же раз она смотрела, как брат с сестрой рассекают на метлах…

— Не переживайте, мы с Вероникой вас научим. Эта модель полностью безопасна, иначе милорд никогда бы вам её не преподнес. Она повторяет ту, что создана для магов, но сконструирована по техническим чертежам маглов. В ней стоят мощные накопители, и пользоваться ей можно вне зависимости от магического ресурса.

Как он мягко обошел тему того, что она сквиб. Девушка подошла ближе. Красивая. Она видела похожие в журналах, но эта явно лучше.

— Прежде чем прокатиться, возможно, вы захотите открыть багажник, — подала голос Вероника. — Эта часть находится позади.

Девушка обошла молнию с задней части, и новый страж с охотой открыл для неё отсек.

— Ох, — Вера не знала, что и сказать. С правой стороны лежали пару сундучков, на вид тяжелых, но малогабаритных. А вот слева в аппетитной стопке лежали книги.

— Это что, ритуалы пиктов?! — прочитав название, Тимофей попытался взять один из талмудов. Но его дернуло небольшим разрядом. — Ау!

— Прошу прощения, ваше благородие. Книги завязаны на кровь её светлости, и прочитать их кто-либо другой не сможет.

Услышав про кровь, уже как-то добытую, переглянулись между собой представители Совета. Оценивая подарок, улыбнулась шире Ольга Огнедаровна. Гневно засопела Зарина. Ничуть не расстроенно рассмеялся Тимофей. Но саму Веру заинтересовала другая книга. Совсем неприметная в ряду с толстыми, обитыми драгоценными камнями фолиантами.

Вытащив тонкую черную тетрадь, нашла на обложке маленькую золотую надпись: «Дневник Веры». Стоило открыть первую страницу, почувствовала слабый укол в ладонь. На титульном листе стали появляться буквы.

«Здравствуй, моя невеста. Мы долго не сможем встретиться лично. Но я бы хотел познакомиться с тобой ближе. Эта тетрадь оснащена протеевыми чарами, и у меня находится такая же. Всё, что ты здесь напишешь, отразится и в моей тетради. Ты можешь написать мне здесь, и я с радостью отвечу. С надеждой, Дима».

— Почему эта тетрадь пустая? — Тимофей и сюда сунул свой любопытный нос.

— Потому что я еще ничего не писала. — Вера захлопнула тетрадь, внутренне радуясь, что чары направленные. И если кто-то сможет открыть, уже не прочитает. — Всего лишь личный дневник с замком. У тебя такой же есть.

Продолжение дня выдалось еще более насыщенным, чем прошедший вечер. От людей, разговоров и встреч начинала болеть голова. На машине она всё-таки покаталась. Хотя летать ей пока не позволили.

А вот вечером, оставшись в комнате одна, Вера достала любимый набор перьев. Взволнованные романтик и авантюрист подбадривали внутри. Прагматичному реалисту пришлось отступить под напором подростковых гормонов. Расписав на отдельном листке перо, Вера открыла заветную черную тетрадь.

«Здравствуй, мой жених…»

«Ваша светлость» — к младшим детям правнуков императора и их мужским потомкам, а также к светлейшим князьям по пожалованию; «Ваше сиятельство» — к князьям, графам, герцогам и баронам; «Ваше благородие» — ко всем остальным дворянам.Сиды — в ирландской мифологии божественные существа, живущие внутри холмов, которые также назывались сидами (напр. Сид Нехтан), в пещерах, расщелинах скал, а иногда на чудесных островах в океане. Более старое название Сидов — Племена богини Дану (Туата де Даннан), относящееся главным образом к тому времени, когда они владычествовали в Ирландии и еще не жили в холмах.