Часть 3. Глава 29. На пути к звездам.

10 апреля 1940 год.

— Матерь-магия, Дим, посмотри, Норвегия пала. — Вера близко к сердцу принимает любые военные новости. Вот и сейчас мы сидим на террасе, вокруг цветут сады, щебечут птицы. А моя супруга не отрывает взгляда от страниц газеты.

— Они продержались дольше, чем Дания. — Я давно себе выписал основные ключевые точки той войны, что помнил. И надеялся, что здесь такого не повторится. Но пока мои молитвы игнорируют. — Держу пари, следующими будут Франция, Югославия, Британия. Боюсь, это только начало.

— Но Франция… — Она подняла на меня свои серые омуты. — Там ведь находятся твои поселки, заводы. А в Лондоне — завод и фермы. А Югославия… это будет означать войну с Русью.

— Всё самое важное давно перевезли. А то, что осталось, скрыли, ты сама ритуал составляла. В случае чего, уверен, что псы Гриндевальда до них доберутся, но главное — там есть пункты приема людей и порталы. Милая, не читай это всё. Мы подготовились, как могли. Не трави себе душу.

Однако девушка вздохнула и упрямо продолжила чтение. Она быстро выросла. И из гадкого утёнка превратилась в чудесного лебедя. Теперь волосы струятся светлым водопадом, глаза — лунное серебро, мягкая чистая кожа и очень даже аппетитная фигура. Я думал, она так и останется тростинкой.

Тогда, сразу после подписания бумаг о помолвке, я буквально сбежал обратно в Англию. Подальше от цепких лапок Совета. После свадьбы я должен был выбрать, в каком ковене мы будем жить. И три года я, как заводной бобик, пытался успеть создать свой ковен. Даже подготовка к войне несколько застопорилась на это время.

Для существования ковена обязательное условие — магический источник, а лучше несколько. Мой план состоял всего из двух пунктов: узнать, есть ли магическое излучение на других планетах, и, если да, то создать в космосе станцию, питаемую от этой планеты.

Маги давно заметили, что планеты как-то влияют на растения, животных, ритуалы. Отсюда и появилась дисциплина астрономии. Очень важная штука не только в ритуалистике, зельеварении, артефакторике, но и в быту. Однажды кто-то из учёных вывел теорию, что это из-за того, что в самих планетах тоже есть источники. Маги прошлого даже посетили Венеру, чтобы проверить. Но сестра-близнец Земли пусть и имела источник, но совсем слабый. Там даже люмос превращался в маленькую искру. Такое магам пришлось не по вкусу. Луну никто не рассматривал, она была искусственным сооружением и своего источника не имела, завязанная на Землю и циркуляцию с ней. В итоге маги на это забили, финансировать такие проекты могли только энтузиасты. А большинство состоявшихся магов сейчас родились пару столетий назад. К тому же, пусть магия и может всё, но вот человек все расчеты делает собственной головой. А у нас только недавно радио изобрели.

Я же помнил что-то о магнитных полях планет. И подтвердилось: электромагнитные поля напрямую взаимодействуют с маной. В таком случае мне оставалось построить станцию в космосе, что для мага не такая большая проблема. Учитывая, что свой компьютер я всё-таки построил. И вычисления пошли быстрее.

Станцию построить удалось в рекордные полгода. Магия здорово упрощает все тяжелые работы типа нарезки, транспортировки, сплава материалов. Параллельно с этим я искал планету-источник для моей станции. Самыми вкусными ожидаемо были гиганты. Юпитер и вовсе дотягивался своими частицами аж до Сатурна. Но эти две планеты газовые. Довольно далеко расположены, быстро не смотаешься до Земли, даже с нашими скоростями. И я бы подумал, как решить эту проблему, если бы не пришедшие данные по Марсу.

Марс имел магнитное поле*, а значит, и магические источники. Но мне показалось странным, почему показатели его энергии отличались в разных частях планеты. А потом выяснилось, что ядро, отвечающее за этот магнитный бублик, неподвижно и не синхронизировано с корой планеты. Словно каким-то катаклизмом это ядро застопорилось.

Я понимал, что теряю драгоценное время, но всё же пустил большие силы и средства на изучение Марса. И, честно говоря, данные, которые приносили группы, ввергли меня в шок! Я нормально воспринял, когда на большой глубине нашли воду. Где-то это было ожидаемо. Обрадовался, когда мне сказали, что прорвой больших сил, но железное ядро можно починить и привязать его к коре, тем самым запустив механизм электромагнитного поля ровно по полюсам.

На выжженной поверхности планеты нашли следы древних развалин и очертания сооружений, явно сотворенных разумными. Это я тоже уложил в голове. Но вот что я не мог переварить сразу, так это то, что вся планета была фактически в пространственной складке. Сломанной складке. Всегда считалось, что Марс — это маленькая планета, всего лишь десять и семь процента от массы Земли. А теперь оказывается, что не маленькая. Примерно такая же, как и Земля, просто большую её часть затянуло в подпространство.

Я понятия не имею, что за хрень тут произошла. Но Марс выглядел как покусанный, искорёженный и выжженный механизм, застрявший в трубе.

Когда на собрании в Азкабане я спросил у своих гениев, возможно ли это исправить, ответом мне были десятки глаз, голодных до научных открытий. Нет, сейчас нельзя. Но если работать, изучать, действовать постепенно… Сначала запустить ядро, затем планета наполнится энергией и можно будет вывести её из подпространства. В общем, для мага нет ничего невозможного.

На том мы и решили. Я не стал привязывать станцию. Зато приказал организовать купол на поверхности самой планеты. Того количества маны, что он выдавал сейчас, вполне хватало для поддержания такого купола и жизни в нем. В целом маны — как от двух-трех качественных источников на Земле. В рамках планеты мало, но для нас — завались.

Под этим куполом мы организовали полный набор климатических артефактов, с давлением и воздухом, фильтром и щитом от пылевых бурь. С освещением думать не пришлось, сутки почти совпадали с земными. 24 часа 37 минут и 22 секунды.

Сейчас наша колония разрослась до приличного города. Из-за войны сюда перетащили самые дорогие и сложные производства, много людей, в разных сферах работавших. В том числе для обеспечения жизни самой колонии: школы, больницы, администрация. Пока мы легко справлялись с маленьким городком, но уже сейчас прорабатываются законы, когда моя империя разрастется.

Пока я не рискую тащить сюда всех. По расчетам, на момент починки ядра надо будет всех эвакуировать. Но это дела будущих дней. Сейчас практически все мои ресурсы работают на военку. Обидно, конечно. Но ничего не попишешь. Мне и так повезло, что имею свой угол, где меня не достать.

Ох какой вид был у Совета! Когда я, спустя три года, всё-таки приехал на собственную свадьбу, всевозможные гулянья и красивые ритуалы были для общества. Главные события проходили за тяжелыми дверями дворцового зала заседаний. Зал на двенадцать мест. Для меня с супругой, которая отсутствовала, и для девятерых представителей ковенов. По периметру — столы для помощников.

— Что ж, раз всё обсудили, думаю, стоит приступить к главному. — Я почти всё собрание молчал, и, думаю, многие успели сделать выводы, что я буду послушной болванкой с короной.

— Что вы имеете в виду, ваше высочество? — уточнил представитель Центрального ковена, Владислав Шуйский. Он же председатель Совета. Кстати, высочеством меня теперь именуют официально, до коронации.

— Вы перекроили расписание собраний. Я же, смею вам напомнить, что по заключенному договору императорская семья имеет право самостоятельно выбрать ковен для проживания.

— Верно, — напрягся Шуйский. Остальные заинтересованно переглянулись, пытаясь понять, кто из конкурентов перетянул на свою сторону этого молодого принца. — И разве вы не остаетесь здесь? Годуновы и Бажовы традиционно представители Центрального ковена.

— Да, но теперь мы официально вышли из состава наших семей для образования династии Таарийских. — Да, предки были те ещё деятели, и по договору мне реально пришлось сменить фамилию. Полагаю, в прошлом дома не смогли договориться, нашли в архивах старую фамилию с общими предками или вообще придумали, кто их знает. Может, просто отдали дань памяти Тартарии, империи до распада ковенов. У правителей древности вообще фамилий не было.

— И какой же ковен вы выбрали? — Всё еще держа лицо, уточнил Шуйский. Но на князя Бельского, сидящего на месте помощника, многозначительно стрельнул глазками. — Напоминаю, что вы можете выбрать лишь те, что входят в состав Империи. Вы не можете вернуться в Англию.

— Разумеется, нет, — улыбнулся я. — Но так как у императорской семьи есть личный ковен, считаю, стоит нам проживать там. Кстати, будет уместным включить мой ковен в состав Союза. Десятым.

— Когда это у вас успел появиться ковен? — Шуйский удивился моей наглости сильнее, чем возмутился.

— Буквально вчера. Это ли не чудо? Ярослав, — попросил я Ветрова. Адъютант понял и, достав из дипломата свидетельство регистрации в Международном комитете магов, положил его на стол, нажал на пару рун. Тут же копии появились у всех присутствующих. Гениальное изобретение, этот стол: все знают, что я не вру, и удобно с документами.

Как бы ни скрипели зубами некоторые, а мне всё же удалось выскользнуть. Если очень захотеть — можно в космос полететь. Это тоже временная мера. Сразу после рождения первенца будет коронация. Но теперь и Совет не торопится. Ищут на меня рычаги воздействия до того, пока я не надену корону и не смогу им приказывать. Но я вот подозреваю, что кто-то в их компании не только намеренно это устроил, но и помогает мне стать сильнее. Не могли они не понимать, что вместе с централизацией власти получат еще и правителя.

Мы с Верой также не торопимся заводить детей, как бы сильно ни хотелось. И небезопасно для наших жизней, из младенца марионетку сделать проще, и нет на это времени. Помимо развития Марса, на носу зрела война.

Это для не интересующихся обывателей война внезапна. На деле основные участники были видны задолго. Для меня было дико странно читать отчеты и видеть фамилии, знакомые с прошлой жизни, только теперь с магическим уклоном. Те же тайные общества и возжелавшие мирового господства уроды. И название-то своё — «Золотой орден» — взяли от идеи золотого миллиарда*. Не знаю, сами додумались или подхватили чью-то идею. Но для меня теории заговоров были бы лишь теориями, если бы за всё это время уже дважды не покушались. В последнее покушение, еще в Англии, от гранаты чуть не пострадал Том. Спасли щиты. Я его потом неделю по ночам успокаивал.

Но если я надеялся, что, переехав в колонию, заживу планомерно, то крупно ошибся. Сроки, поставки, люди, Азкабан, Совет, постоянно мотаться на Землю, иногда подолгу там оставаясь. Всё это мало совмещалось со счастливой семьей. Если Вера наш палаточный городок на Марсе восприняла нормально, как верная «жена декабриста», включилась в работу, то Томасу ситуация не нравилась.

Он не хотел торчать на Марсе один, пока его друзья оставались в Англии. Компашка у них организовалась зачётная: Антон Долохов — его родители, зельевары, присоединились ко мне примерно в двадцать девятом году; Абрахамс Малфой, чем старше, тем больше напоминает своего отца; Бартемиус Крауч, сын Каспера, и удивительно, что в этом мире они дружат, а не по разные стороны; Роберт Локвуд, как ближайший им по возрасту из Локвудов; Анастасия Болотова, дочка учёных-мигрантов; Филип и Катарина Селвин — их гебрологов-родителей мне притащила Рослин, так как была фанаткой их предка.

Были и другие дети: эмигрантов, ликанов и даже вейл. Вся эта разношерстная кучка почти каждый день собиралась в поместье Гонтов. Нет, я понимаю своих соратников — нашли отличный детский сад. Но моим людям и вейлам пришлось ой как непросто.

Разумеется, Том не хотел переезжать. А я боялся оставлять его одного надолго после случая с покушением. Вот и приходилось мне мотаться между двух планет чуть ли не через день.

В пять лет он стал капризным, требовать больше внимания, постоянно отвлекать от работы. И отчасти это произошло с появлением нового члена семьи. К пяти годам Том уже сообразил, кто кому и кем приходится. И ему не нужно было делить моё внимание с кем-то еще. Даже Локвуды, хоть и забирали моё время, но Тому всегда уступали. А теперь в нашей жизни появилась Вера. Когда мы приехали для свадьбы, я почти всегда был с невестой, желая сохранить позиции. За три года она изменилась только в лучшую сторону. А образование, что дала ей бабушка, делало из неё прекрасную собеседницу. Мы могли только переписываться и при встрече много разговаривали, словно стараясь наверстать.

Привыкший, что выходные я провожу только с Томом, мальчик серьезно обиделся. А ведь мы везде брали его с собой, как бы опасно мне это ни казалось. Долго терпеть плохое настроение ребенка я не стал. И по прибытии в Литтл-Хэнглтон решил с ним поговорить. Уже все в поместье укладывались спать, а в комнате Тома горел свет. Я думал, он уже спит, и собирался зайти и выключить, как услышал тихий всхлип из-под одеяла.

— Тук-тук, к тебе можно? — спросил я, проходя внутрь. Приблизился, сел рядом с одеяльным сугробом. — Том, вылезай, давай поговорим.

— Не хочу! — Прорезался тонкий голос. Ну хоть хныкать перестал, ждет, хитрюшка, что я буду делать.

— Если ты не скажешь мне, что случилось, я не смогу помочь. — Я провел рукой по покрывалу, через одеяло пробежался пальцами ему по спине. На щекотку он всегда реагирует бурно, даже не напрямую. И сейчас сработало: чуть хихикнул и высунул покрасневший нос.

— Пап? — Том сел, всё еще завернутый в одеяло. Но достаточно успокоился, чтобы рассказать. — А Вера надолго с нами останется?

— Она тебе не понравилась? — На что мне пожали плечами. — Тогда, может, обидела? Или сделала что-то плохое?

— Нет, — помотал головой. — Но я услышал: когда у тебя появятся свои дети, ты отправишь меня обратно в приют.

— Так и услышал?

— Они сказали: школу-интернат. — Понятно, возможно, имелся в виду Хогвартс или другая школа. Но Том понял по-своему. Впрочем, кто там болтает, тоже нужно разобраться. — Так это правда?

— Конечно нет, — я возмутился такому предположению. — Я очень тебя люблю и никуда не собираюсь отпускать. Послушай, то, что Вера появилась, значит только то, что на одного взрослого в нашей семье стало больше. И если меня нет рядом, ты всегда можешь обратиться к ней. Ты ей очень понравился, и она сама никогда бы в жизни тебя никому не стала отдавать.

— Я должен называть её мамой? — угрюмо спросил ребенок.

— Нет, ничего ты не должен. Ты можешь называть её как захочешь.

— Я не хочу.

— Ну и не надо. Иди сюда. — Я развел плечи, и Том привычно юркнул мне под руку. — Ты никогда не будешь один. И никогда не был один. Знаешь, как я тебя нашел?

— Дядя Маркус работал, — сообразительно нахмурился Том, не понимая, куда я клоню. Блин, откуда у него это в пять лет?

— Да, но как я вообще узнал, что у меня есть ты?

— О?

— Меня отправили к тебе наши с тобой родные. — Всё еще не понимает, но взгляд стал настороженно-заинтересованным. — Там, за гранью, есть много наших родственников, твои прабабушки, прадедушки и, конечно, твоя замечательная мама. Они все очень любят тебя и переживали, что ты остался один. Я же о тебе не знал. И они собрали все свои силы, чтобы рассказать мне о тебе.

— Я думал, люди просто умирают и их забывают. — Я не рассчитывал, что мне придется говорить об этом, когда он еще такой маленький. Но парень он сообразительный.

— Я считаю, когда ты умираешь, попадаешь в мир-вокзал, — усмехнулся я.

— Чего? — Возмущенно вгляделся в моё лицо, считая, что я вру.

— Ага, в том мире живут все, кто уже прекратил жить в теле. Когда они отдохнут или им надоест, они словно на вокзале выбирают, куда им отправиться, и рождаются снова. А иногда задерживаются, чтобы подождать кого-то из близких и отправиться в новое путешествие вместе или же просто переживая о ком-то, кто остался. Но сделать они ничего не могут, только когда у тебя есть тело, ты можешь расти, учиться, становиться сильнее.

— Значит, они переживают обо мне, хотя мы даже незнакомы?

— Они сделали всё возможное, чтобы ты родился. Потом наши родные помогли мне найти тебя. Мы семья, зайчонок, и всегда ей останемся. Наша семья может увеличиваться, но это не значит, что кому-то придется уйти. Я хочу, чтобы ты запомнил: и я, и толпа поколений за твоей спиной — мы всегда будем любить тебя. — Вглядываясь в синие омуты, я мысленно пообещал, что ни одна скотина не упрекнет моего ребенка в том, что он родился от амортенции, как ошибка. Долюбленные дети не реагируют так ревностно на новых членов семьи. Видимо, мне придется еще над этим поработать. А еще узнать, кто посмел лить ему в уши всякую чушь.

После того разговора стало легче. И большое спасибо за это надо сказать самой Вере. Она была терпелива, добра и всепрощающа. Первое время я общался с ней по необходимости, понимая всю ответственность перед будущей женой. Но со временем мне понравилось общение с ней. И письма в дневнике я стал ждать не как очередную обязанность, а как сообщение от хорошего друга. Вера прекрасно образована, любопытна, но не имеет цели поучать всех вокруг.

Когда встретил её снова, она уже не была нескладным подростком. Молодая, красивая девушка, не по годам мудрая и спокойная. Оценил доставшийся мне подарок судьбы уже после, когда обнаружил в ней юмор и легкость, с которой мы общались. Думаю, она изначально мне нравилась, но лишь когда повзрослела, я увидел в ней женщину. В первой жизни я влюбился быстро, как фейерверк, ударивший в голову. Здесь же мои эмоции более осознанные. Мы никогда не говорили о чувствах друг к другу, но нам хорошо вместе.

— Прошу прощения, я опоздал. — Ломающийся голос Тома вывел меня из воспоминаний. — Пап, мам, доброе утро.

Том приземлился рядом на стул и, игнорируя любой этикет, тут же стащил со стола булочку. Ему уже четырнадцать, высокий для своего возраста, красивый и спортивный парень.

— Ваша компания опять полночи играла? — уточнил я хмуро. Мне не нравится, что он напрочь убил себе режим. Иногда думаю, зря я вспомнил про различные игрушки типа мафии, имаджинариума и монополии. Но с тех пор, как началась война, многие мои соратники прислали мне своих детей. Так, как делали это в Литтл-Хэнглтоне. И чтобы друзья детства не разобрали мне Марс по камушку, я нашел, чем их занять. Сначала как развлечением, а потом переделкой игр на магический манер. Я даже фирму им создал, чтобы Том уже учился вести дела.

— Не играли, а работали! — Возмутился подросток, гордо откидывая с лица отросшие пряди. Да, он и волосы отрастил ниже плеч. Когда же это у него закончится?

— Ваше высочество, — негромкий голос прервал идиллию семейного завтрака. Повернув голову, заметил Артема.

Посыльный стоял в черном костюме Ночных рыцарей. Я сопротивлялся, но аналогу Вальпургиевых рыцарей суждено было появиться на свет. Ночными рыцарями они стали не только из-за идеи Джеймса Прэнга с его автобусом. Но и потому, что мои люди с метками разделились на два типа.

Первые имели обычные татуировки с небольшим вкраплением связных и маячковых чар и с легкими клятвами. Выглядела тату как контурный рисунок молнии на предплечье. Их назвали Дневные рыцари и торжественно принимали в свои ряды. Это главы недавно созданных министерств, главы важных объектов и близкие подчиненные. Вторые, по аналогии, стали Ночными рыцарями. Они уже получали полностью закрашенный рисунок, а вместе с ним — замену оболочки ядра на каркас дементора и полное подчинение мне.

Так как дополнительной плюшкой становилось увеличение сил и способность пользоваться переработанной силой тьмы, большая часть ночных относилась к деятельности Рослин. То есть разведчики, диверсанты, частично они стояли в гвардии и армии. Но эти редко на виду. Наверное, даже я не знал бы весь состав, не участвуй я в их создании. Они почти всегда на острие. И, к сожалению, уже есть погибший. Один из протеже Маркуса. Кстати, ядро дементора после смерти носителя осталось невредимым. Более того, оно превратило мёртвого человека обратно в дементора. Все знатно перепугались, когда он вернулся в таком состоянии. Но души и разума там уже не имелось. Из уважения к погибшему товарищу ядро изъяли в банку, а мага похоронили по правилам. Но так все узнали, что, скорее всего, их рыцарский орден просуществует долго, раз уж ресурс возобновляемый. Правда, после этого случая несколько магов заявили, что не хотят погребения в случае смерти, а хотят остаться такими вот жутиками, пока не передадут своё ядро дальше. Сумасшедшие.

Интересно, что у обеих групп организовались свои негласные лидеры, сборы только для своих, ритуалы приёма новичков. И вроде не конкурировали, но порой друг над другом подтрунивали. И зачем людям нужно постоянно с кем-то соревноваться? Они даже форму себе сшили разную. Белую и чёрную. И всё бы ничего, но я боюсь узнать, где они взяли столько шерсти единорогов на плащи. По крайней мере белой. Черную, я, помнится, сам поднял из пещеры, еще в Азкабане. Просто не знал, что это за ткань.

Артем стоял молча, но с намеком. Как бы ему ни хотелось меня отрывать, видимо, новости срочные.

— Мне пора. — Я поднялся, поцеловал жену в щеку, а сына в макушку. — Не вздумай опаздывать на уроки, молодой человек.

— Удачного дня, — кинул напоследок Том, успев прожевать.

Удача мне понадобится. Может быть, здесь, на далекой планете, под толстым куполом и царит благодать. Но там, в колыбели человечества, разгораются чудовищные события. И сейчас я чувствую себя словно пытаюсь остановить поезд голыми руками.

Магнитное поле Марса крайне неустойчиво, в различных точках планеты его напряжённость может отличаться от 1,5 до 2 раз, а магнитные полюса не совпадают с физическими. Это говорит о том, что железное ядро Марса находится в сравнительной неподвижности по отношению к его коре, то есть механизм планетарного динамо, ответственный за работу магнитного поля Земли, на Марсе не работает.

Золотой миллиард — наименование феномена, заключающегося в понимании того, что на Земле может в полном благополучии жить один миллиард человек, при этом на обслуживание этого миллиарда должен приходиться ещё миллиард людей «второго сорта». Якобы на большее количество жителей ресурсов планеты не хватит.