Глава 33. Что в имени тебе моем.

Машины стройной вереницей въезжали на территорию семьи Гонтов. За десять лет работы здесь многое поменялось. Для начала земля, как и должно, закрыта от маглов. А если быть точнее, от тех маглов, что не в курсе дел. Поселки значительно прибавили в жителях. Теперь здесь есть работа. Фермы и теплицы выращивают продовольствие для всех моих людей как на Земле, так и за её пределами. Торговать этим не слишком получается — кто бы меня пустил на чужие рынки сбыта. Но как качественное обеспечение своих поселки экономят просто громадное количество средств. Единственное, что в Англии идет на экспорт, — это фабрика тканей и автомобильный завод. Сборка как раз идет в дальнем поселке. Собирают автобусы и немного легковых. Остальное, что приносит мне доход, размещено не здесь.

— О, кажется, мы на месте, — Вера наклонила голову, разглядывая пейзаж за окном. Мы как раз въезжали на территорию бывшего Литтл-Хенглтона. Теперь поселок назывался Снейк-Хил. Змеиный холм — тоже название так себе, но я просто вернул историческое. Местные очень трепетно относятся к таким вещам.

Когда машина остановилась, а член охраны Каил открыл дверь, я вышел первым. За мной Вера и Том. Давненько я не видел это поместье. Последние несколько лет мы больше обитали на Марсе. Впрочем, что для мага десять лет? То же, что для простого человека всего пара.

— Постарайся заняться своими вещами сегодня, — попросил я Тома, когда по каменной дорожке мы отправились ко входу. — Завтра нас ждет Косая аллея.

— Правда? — удивился парень. Последнее время он выглядел немного апатичным. Я знаю, что ему бы днями напролет хотелось общаться с друзьями, где-нибудь шататься и узнавать новое. Но он вынужден был провести лето с нами в Москве. И пусть я старался проводить с ним время, путешествовать, заниматься чем-нибудь интересным и волшебным, но он растет, и только нас двоих ему мало. А когда мы на работе, его и вовсе никуда не отпускали, оставляя с охраной и наставниками. Неудивительно, что он устал. — Я думал, мы уже всё купили. Я хотел завтра встретиться с ребятами.

— Встретишься. И не удивлюсь, если на самой аллее. Это традиция — проводить тридцать первое июля на Косой. Весь август будет идти школьная ярмарка, и завтра как раз её открытие. Если хочешь вписаться в местное сообщество, придется следовать правилам.

— Интересно, — согласился он. — Тогда я напишу Малфою? Может, мы пойдем вместе?

— Не хочешь идти с нами? — осторожно спросила Вера. Я никогда сам не лезу в её голову, но с легким шлейфом считывания эмоций ничего поделать не могу. Вот и сейчас заметил некоторые её переживания. Что опять?

— Вы ведь опять потащитесь с кучей охраны, — скривился подросток. — Можно я схожу с друзьями?

— Мы пойдем вместе, и это не обсуждается, — припечатал я. — Но открытие ярмарки — событие статусное, и толпу охраны не поймут. А поэтому не волнуйся, они будут в гражданском. И, если хочешь, можешь написать друзьям, погуляем все вместе, в том числе с их родителями.

— Ну если так, то ладно, — повеселел Томас и уже с улыбкой первый прошел внутрь дома. — Я к себе!

Последнее он крикнул уже у лестницы. Явно пошел не вещи разбирать, а сов терроризировать. Мы же с Верой понимающе переглянулись и потопали в наши покои. Дом на время нашего отсутствия консервировали, но перед приездом всё открыли, убрали, перестелили кровати, поставили вазы с цветами. В общем, вернули жилой вид. За годы я уже выработал порядок и протоколы своих выездов, и люди знали, что не стоит встречать меня на входе с караваем. Мы приехали в тихий дом, отдохнем и только после начнем работу.

— Всё хорошо? — спросил я, когда мы уже в спальне принялись переодеваться. Хозяйские комнаты у нас общие. Даже кабинет смежный. Но переодеваться она всё равно зашла за ширму. Раньше я бы не обратил внимания. Но после того разговора с Ольгой Огнедаровной подумал: а почему так? В этом времени так принято? Или она до сих пор стесняется переодеваться при мне? Сейчас подумал, что даже секс у нас всегда при выключенном свете. Раньше об этом не задумывался. Но спросил я о другом. — Мне показалось, ты чувствовала себя неуютно с Томом.

— Ерунда, — легко отмахнулась она. — Ничего серьёзного.

— Так ли?! — Я с коварной улыбкой резко отодвинул ширму.

— Дима! — взвизгнула жена, резко прикрываясь платьем. Я рассмеялся, приближаясь и притягивая её в объятия. Щеки вспыхнули, но теперь, когда от подростковой несуразности давно не осталось и следа, это выглядело мило.

— Не отпущу, пока не расскажешь, что тебя расстроило.

— Ничего не расстроило, — она смущенно отвела глаза. И так как я всё ещё ждал ответа, пришлось сдаться. — Просто, понимаешь, я помню, что в Англии хуже относятся к сквибам. Я подумала, что Тому может быть неловко, что его мачеха такая…

— Вера, — произнес я со вздохом. И почему я думал, что подростковые комплексы ушли с возрастом? — А помнишь, в девять Том подрался с детьми из экскурсионной группы?

В школу на полный день мы его не отдавали. Но уроки в новосозданной на Марсе гимназии он всё-таки посещал. Для меня было важно, чтобы общался с различными людьми. А еще они время от времени посещали разные места, ходили в походы и театры. В одну из таких экскурсий меня и вызвали из-за драки с детьми магов из другой школы.

— Я помню, — кивнула чуть удивлённо. — Ты его даже не ругал за это. Но при чем тут?

— А при том, что мы не сказали тебе тогда причины, — заговорщицки прошептал я. — Пару мальчишек, видимо повторяя за своими родительницами, обсудили, что я якобы выбрал себе не ту невесту, добавив тебе несколько нелестных эпитетов.

— Он подрался из-за меня?! — охнула девушка. Самодовольства ни на грамм — она правда переживала за Тома.

— О, наш маленький злодей очень разозлился, что кто-то посмел тебя обидеть даже за твоей спиной. Ты тогда носилась, зачем-то подгоняя колдомедиков, и вообще переживала больше, чем сам Том. И, если вспомнишь, он именно тогда стал называть тебя мамой. — Я поднял руку, проведя пальцами по щеке Веры. — В детстве он не раз тебя обижал по глупости, но ты всегда относилась к нему с добром и лаской. Не шла на поводу у его грубостей, но всегда поддерживала. Ты никогда не повысила на него голос и всегда защищала. Посмотри на него теперь. Мы его немного избаловали, но зато он имеет твердые взгляды на важные для нас вещи. Ты правда думаешь, ему есть дело до того, что скажут другие? Он любит тебя, Вера. Нам повезло с тобой.

Стук в дверь прервал мою мысль.

— Ваше высочество, — голос Джеймса Флисворда раздался из-за закрытых дверей. — Прошу прощения, но вам лучше спуститься. Думаю, это срочно.

— Переодевайся, не буду мешать, — чуть виновато улыбнулся и отправился прочь из комнаты. Помощник адъютанта не дал мне договорить, но я и сам, кажется, не понял, что хотел ей сообщить. Хотел сказать: «Мне с тобой повезло»?

Пока спускался обратно в холл, в голове пролетело несколько несвойственных мне вопросов. Я привык подстраиваться под это время, с его правилами и приличиями. И с женой поступил так же. Я не задумывался, люблю ли я её, и мы никогда это не обсуждали. Нам было хорошо вместе, имелись общие ценности, и каждый развивался в том, что было интересно. Мы совпадали во всем, кроме интимных отношений. Я не говорил, что мне нравится, она также никогда не намекала, что её что-то не устраивает. В своё оправдание скажу, что вёл себя как джентльмен, насколько мог. И в голову никогда не приходило предложить моей нежной и трепетной жене что-то из того веселья, что мы пробовали, например, с Селин. И, признаюсь, мне этого не хватало. А Вере, видимо, не хватает романтики и подтверждения моих чувств.

— Я требую, чтобы меня пропустили! — едва знакомый голос вывел меня из задумчивости. Я как раз спустился с лестницы наполовину и смог разглядеть, кто это тут бушует в холле.

— Прошу прощения, но подниматься вам нельзя. Подождите здесь. — Абсолютно спокойно произносил Артём, наш сменный охранник.

Сначала я и не понял, что это за мужик тут нарисовался. В мундире капитана британских войск, с обветренным лицом и жестким синим взглядом. А потом я начал перебирать всех, кто мог иметь магический доступ в дом. Не может простой бродяга свободно войти аж в само поместье. Его бы и на территорию не пустили.

— Том? Том Реддл? — спросил я, спускаясь ещё ниже и кивая Тёме, чтобы убрал барьер, которым он не пускал вторженца.

— Так точно, — хмуро кивнул мужчина. — Не узнал? И немудрено, мы, простые смертные, стареем быстрее.

— Идем в гостиную. — Не дожидаясь ответа, первым пошел в комнату. Стоило сквибу пройти следом, я магией захлопнул дверь. Ещё не хватало, чтобы Том, который младший, узрел своего биологического папашу. Пройдя внутрь и сев в кресло, я продолжил: — Итак, что тебя ко мне привело?

— Я хочу видеть сына, — гордо вздернув подбородок, заявил он.

— Ты хотел сказать — моего сына, — поправил я спокойно, но внутренне начиная закипать. Я давно научился не рубить с плеча, но, видимо, семья — это моё слабое место. Оказалось, мне очень важны чувства Веры. И оказалось, что я очень не хочу видеть реакцию Тома Гонта на Тома Реддла.

— То, что ты забрал его у меня, ещё ничего не значит, — упрямо поджал он губы. И не стал садиться, оставшись стоять на ногах.

— Я поражаюсь человеческой памяти, — хмыкнул я. — Я забрал его из приюта. А ты, помнится, даже не желал его рождения. Давай перестанем играть в святых и скажи, что тебе вдруг в голову взбрело? И лучше говори прямо. Ведь если я попрошу по-плохому, тебе не понравится.

Он отшатнулся от моего взгляда, но, видимо, то, что он стоит на ногах, находится выше меня, придавало ему некую уверенность. Юлить всё-таки не стал, но начал размыто.

— Я слышал, ты назначил его наследником рода Гонт. Мой отец стареет, и я скоро возглавлю теневую семью. Логично, что нам с Томом нужно познакомиться. И в конце концов, он мой сын! Я имею право.

— Я же просил говорить правду, — поморщился я, вставая. Мужчина напрягся, но сделать ничего не успел. Я быстро вошел в сознание, просматривая образы.

А нет, почти не соврал. Если не считать планов на самого ребенка. Реддл рассчитывал, что, если сыграет печального отца, у которого отняли любимого сына, Том встанет на его сторону. Значит, защитит от меня, в случае чего. В идеале вообще от меня избавиться, а Реддлам останется сыграть роль серых кардиналов при короле. Но это так, мелькало в далёких мечтах.

Для начала ему хотелось подружиться с Томом и уговорить его помочь в войсках. За десятилетие Реддл поднялся в чинах. Но все чувствуют, как раскручивается маховик военных действий. И он хотел, если совсем не избежать боевых действий, то хотя бы заручиться поддержкой мага. Он ведь понимает, что маглы всегда воюют своими силами. МКМ следит, чтобы войны маглов проходили без колдовства. Понятно, что за ширмой таких битв всегда стоят маги, но это уже другой вопрос.

Я вышел из мозгов Реддла, и мужчина тут же повалился на пол, со стоном схватившись за голову. Я уже собирался прокомментировать его чаяния, но тут заметил мелькнувшую тень у второго выхода. Кажется, кто-то так увлекся подслушиванием, что не наложил на себя чар. С другой стороны, чары бы я заметил, а вот торчащий из-за косяка рукав мог бы и не приметить.

Понимая, что Том нас подслушивает, я на мгновение растерялся. Не могу же я при нем сейчас разносы устраивать. С другой стороны, я и не могу позволить, чтобы Том доверял потом таким личностям, как его биопапа.

— Значит так, — начал я. — Без согласия Тома ты всё равно с ним не увидишься.

— Но мне скоро уезжать в расположение! — Быстро же он оклемался.

— Тем более! Я навещу тебя и твоих родителей позже и всё обсудим. А теперь проваливай.

Разглядев в моих глазах искры гнева, Томас не стал настаивать и поспешил уйти. Хотя я видел, какие колкости готовы были сорваться у него с языка. Здесь и легилиментом быть не нужно. И только когда незваный гость ушел, я обратил внимание на мелкого шпиона.

— Выходи, — попросил я уже куда более мягким тоном. — Том, я знаю, что ты здесь.

Том буквально ворвался в комнату. Он даже переодеться с дороги не успел. Зашел с внутреннего входа поместья и, вправду, в первую очередь пошёл в совятню.

— Почему? — Голос звенит праведным гневом. Волосы разметались змеями, создавая взъерошенный вид. Но спросил он вовсе не то, что я ожидал. — Почему ты не поменял мне имя?!

— Что? — Почему из всего услышанного его это волнует? — Том, у тебя отличное имя. Его дала тебе мать.

— Как она могла назвать меня в честь этого урода?! Что он вообще здесь делает?! Я думал, ты его казнил.

— Так. — Не часто он мне устраивает скандалы. Но всё-таки подростки — это минное поле. Совершенно неизвестно, где рванет. — Я не убиваю людей просто потому, что они мне не нравятся. Откуда ты это взял?

— Я хочу себе другое имя!

— Зачем? Что за блажь?

— Я не буду иметь ничего, что с ним связано!

— Что за крики? Что случилось? — На пороге появилась Вера. Уже в приличном домашнем платье, но обеспокоенный вид портил всю картину.

— Том, успокойся. Не нравится — ты с ним даже не встретишься. Но у тебя прекрасное имя, и оно в первую очередь твоё собственное.

— Я не хочу иметь ничего общего с этим мерзким сквибом! — Он так разошелся, что даже не заметил, как вздрогнула на этих словах Вера. — Почему я не могу его поменять?

— Значит так! — Тут уже я голос повысил. Что также случается редко. Но зато парень сразу замолчал. — Ты сейчас идешь в свою комнату и успокаиваешься. Я сделаю то же самое. А потом мы с тобой поговорим! Как разумные, взрослые люди.

— Р-р! — Нечто нечленораздельное и полуматерное было единственным, что мы услышали прежде, чем он ушел, демонстративно хлопнув дверью.

И только расстроенная Вера осталась. Заткнув собственный гнев на подростковые гормоны, готовился успокаивать теперь её.

— Он в Англии меньше часа, а уже ненавидит сквибов, — нервно сжала она пальчики.

— Ты же понимаешь, что он не имел в виду всех сквибов. — Я подошел ближе. — Я знаю, что он искал информацию о Реддлах и Гонтах помимо моих ответов. И я не мешал ему. Том прекрасно знает, что самая заветная мечта Тома Реддла — научиться магии, а потому и высказал самое для него неприятное. Даже если наследник Реддл этого не услышит.

— Конечно, я понимаю, — как и прежде улыбнулась моя жена. Вот только в этот раз я ей не поверил. Да, я идиот и за годы жизни с ней просто привык к ней и многого не замечаю. Легилимент, блин.

— Всё наладится, вот увидишь. Кстати, как насчет свидания?

— Свидания? — удивилась. Но потом словно пришла догадка. — А, да, конечно. Это деловой ужин с кем-то? Или инспекция предприятия?

— Стоп. — На мгновение захотелось стукнуть себя чем-нибудь. Со своей любовью совмещать приятное с полезным за эти годы у нас ни разу даже обыкновенного свидания не случилось. — Нет, Вера, я имею в виду обычное свидание. Только ты и я.

— Но, — растерялась. — Я думала, из-за этой войны у тебя много дел и…

— Не хочешь? — прервал метания. И сам знаю, что момент сложный. Я в Англии ради ячейки ордена, в России ковены плетут на меня сеть попрочнее, мои люди по всему миру готовятся к битве, производства на пределе и борются за рынки, а Марс ещё тянет на себя средства и всё требует контроля. Не лучшее время для второго медового месяца. Но, видимо, подойдя к браку столь разумно, меня догнал запоздалый всплеск эмоций. Это должно было случиться в первые три года брака, как и случается с гормонами всех нормальных людей. Может, у магов иначе?

— Хочу, — кивнула она, но как-то заторможенно. — А когда?

— Давай завтра вечером? У тебя ведь не было планов?

— Нет. А… а что мне надеть?

— Что-нибудь удобное. — Взял за руку, наклонился, поцеловав пальчики. — Ни о чём не переживай. Всё наладится.

А вот чтобы всё наладилось, мне придется поработать. Инспекция на местные теплицы не продлилась долго, ежедневную сводку по отделам я посмотрел ещё утром в машине. Отчет по разведке в Англии ещё не готов. Но тут я не тороплю. С местными надо работать осторожно, и здесь в первую очередь моё дело. А ребята Рослин всего лишь собирают данные на всех, до кого дотянутся.

Фоули досидел свои последние годы в кресле министра. Он слишком недооценил Гриндевальда. Или делал вид, пытаясь успокоить общественность. Фоули яркий, веселый, кажется несколько наивным, но добродушным. И если бы я не знал, как он в своё время поступил с производством автобусов Прэнгов, если бы не получал другие отчеты, я бы поверил, что так оно и есть.

Год назад кресло министра занял Леонард Спенсер-Мун. Здравомыслящий министр, который поднялся по карьерной лестнице, будучи простым курьером в Отделе магических происшествий и катастроф. И внешне может показаться, что эти два министра не очень ладят. Один пацифист, другой — надежный кризис-менеджер. Но я уже привык смотреть на политиков только со страниц своей разведки. Я вот не удивлюсь, если окажется, что Фоули и Мун прекрасно ладят и состоят в какой-нибудь общей ложе.

К сожалению, я не помню, в каком году случится бомбардировка Лондона*. Надеюсь, я успею завершить дела. В сорок первом мне желательно находиться с войсками. Каждый раз, как об этом думаю, чувствую, как стальная плита ложится на плечи. Я сделал всё, что мог за эти годы. Но понимаю, что могу вывезти только за счет техники. Боевые машины и самолеты на основе магии, устойчивая связь и быстрое перемещение. Это всё, что я могу. У меня набралось много людей, раскиданы базы по Руси и Европе. Но этого не хватит против многотысячной фашистской армии. Шапками закидают.

Поэтому я так активно и готовил пункты приёма добровольцев. Сооружаю службы логистики и отдельно службу для полевых лагерей. И да, на остатки армии Югославии во главе с их принцем я тоже рассчитываю. На Сталина я не надеюсь, он обещал защитить маглов, и он так и поступает, насколько может. Забирать у него даже немного людей — просто преступление.

От бумаг я оторвался ближе к вечеру. Ночью запланировано ещё одно дело. А вот с Томом лучше поговорить перед ужином. Иначе он Вере весь аппетит испортит. Понадеявшись, что парень уже успокоился, я прошел к его комнатам.

На два глухих стука в дверь мне ответили разрешением войти. Посчитал это хорошим знаком.

— Не занят? — спросил я, оценивая совершенно пустой стол, за которым сидел парень. Ну да, так я и поверил, что там ничего не было. Впрочем, все имеют право на личное.

— Нет, я тут просто… Входи. — Правдоподобно придумывать оправдания он тоже научится после.

— Всё ещё хочешь сменить себе имя? — Я жестом пододвинул себе один из стульев в углу. Предмет мебели пролетел через комнату, остановившись напротив Тома.

— Да, — в синих омутах появилось знакомое упрямство. Ну хоть уже не истерит.

— Томас Мор*, Томас Бодли*, Томас Эндрюс*. Мне продолжать? — Он уже читал историю Англии, и имена должны быть ему знакомы. По крайней мере первый и последний.

— Они маглы, — не согласился подросток, соображая, куда я клоню.

— А ты станешь магом. Том, имя — это не поношенная мантия, которую передают по наследству и смотрят, кто из предков её лучше сохранил. Имя — это твой флаг. Но на него никто не смотрит. Смотрят на то, как ты его несешь. И если ты несешь свой флаг гордо и с достоинством, то все будут его уважать. Ни твоих родителей, дедушек и прадедов, а твоё собственное имя.

Он задумался. Я не мешал молчанию, знаю, что для него бывает важно вот так зависнуть на какой-то мысли. А потому терпеливо ждал, напоминая себе, что очевидные и пустяковые для меня вещи для него могут иметь большое значение.

— Хорошо, я понял, — вздохнул парень, забавно сморщившись. О да, признавать свою неправоту мы ненавидим сильнее всего. — Имя останется. Но вот этот сквиб — нет! Убери его куда-нибудь.

— Не хочешь с ним встретиться? — Теперь понятно, почему он называет его сквибом. Это самое безобидное из всего, когда не хочется называть человека по имени.

— Ты ещё спрашиваешь?! — Взвился, даже на ноги вскочил. В голосе прорезалось шипение, и следующую фразу произнес на парселтанге. — Ненавижу ублюдка. С*ка!

— Не матерись, даже если привык, что тебя никто не понимает, — спокойно попросил на том же языке. — Мало ли кто окажется рядом. Могу я узнать, откуда такая ненависть?

— Ты его защищаешь?! — Ух, сколько негодования. Всё-таки подростки многое воспринимают гипертрофированно. А уж возводить проблему в ранг катастрофы — это вообще любимое.

— Нет, мне и самому Реддл неприятен. Но ненависть — слишком сильное чувство. Ты просил научить тебя легилименции. И первый её этап — это очистка эмоций. До состояния баланса. Сильная ненависть очень затратна в плане мозгового ресурса. — Я вздохнул и поднялся следом. — Том, сынок, он того не стоит. Я понимаю твою обиду. Но если хочешь дальше жить нормально, тебе придётся это пережить и отпустить. И только тогда Томас Реддл не будет вызывать такой реакции.

— Меня злит, что такой, как он, смеет приходить в наш дом и что-то требовать! Разве ты не должен был показать его место? Остальным неповадно было бы!

— Нет, остальные решили бы, что я тиран, не прощающий ошибок. А ошибается каждый. Меня бы начали бояться, а потом ненавидеть. И как следствие, от меня бы попытались избавиться свои же. Сила проявляется в другом. Не в том, сколько человек я могу казнить. А в том, насколько я могу позволить себе быть справедливым. Я мог бы казнить Реддла, есть за что. Но это мелочно для правителя. Я бы хотел, чтобы ты не мерил мир категориями обид. Если человек опасен для тебя, семьи и общества, безусловно, от него следует избавиться. В остальном же есть иные пути.

Запал стих. Грозовое небо в синих взорах успокоилось. Я много всего наговорил, ему надо это переварить. А потому я подошел ближе, положил руку на его плечо.

— Не торопись и хорошо подумай. В конце концов однажды и тебе придется взять на себя ответственность за многих людей, как лорду. И я желаю, чтобы это далось тебе легче. Я бы хотел, чтобы ты был счастливым, сын. — Напоследок улыбнулся, глядя в глаза. Вот не люблю я эти серьёзные беседы. Но никуда не денешься. — Ну, не буду тебя отвлекать. Мне пора. Ах да, и постарайся при Вере поменьше говорить слово «сквиб». Она думает, ты её стыдишься.

— Чего?! — О, он даже очнулся от своих размышлений. — Это не так!

— Я знаю, — посмеялся я, отправляясь на выход. Уверен, теперь он сам покажет Вере, что на самом деле думает.

— Пап, — окликнул меня уже у дверей. Я обернулся. — Нет, ничего. Я спущусь к ужину.

Кивнув, оставил его одного. Мне не нужно объяснять, понял, что это невысказанное «спасибо». Я, конечно, люблю его, но быть родителем — это непросто.

*Первая бомбардировка Лондона произошла 7 сентября 1940 года (последняя — 10 мая 1941). Напоминаю, в сюжете сейчас 30 июля 1940.

Томас Мор (7 февраля 1478 — 6 июля 1535) — английский юрист, философ, писатель-гуманист. Лорд-канцлер Англии (1529—1532). В 1516 году написал книгу «Утопия», в которой изобразил своё представление об идеальной системе общественного устройства на примере вымышленного островного государства. Мор видел в Реформации угрозу для церкви и общества, критиковал религиозные взгляды Мартина Лютера и Уильяма Тиндейла и, находясь на посту лорд-канцлера, препятствовал распространению протестантизма на территории Англии. Отказался признавать Генриха VIII главой церкви Англии и считал его развод с Екатериной Арагонской недействительным. 17 апреля 1534 года он был заключён в Тауэр, признан виновным в соответствии с «Актом об измене». Перед казнью держался очень мужественно и шутил. За верность католицизму Мор был канонизирован Римско-католической церковью и причислен к лику святых Папой Пием XI в 1935 году.Томас Бодли (1545—1613) (Bodley) — английский дипломат, ученый и основатель знаменитой Бодлианской библиотеки в Оксфорде.Томас Эндрюс (англ. Thomas Andrews) (19 декабря 1813 в Белфасте — 26 ноября 1885, там же) — ирландский физико-химик, член Лондонского королевского общества (1849). Открыл явление непрерывности газообразного и жидкого состояния вещества. Один из основоположников учения о сверхкритическом состоянии вещества.