Глава 5. Секреты старого замка 2. Каменный ключ.

Просидели мы до глубокой ночи. Утром же безбожно проспали собственный распорядок. А пройдя все положенные для физиологии процедуры и поставив на стене засечку, вновь поспешили к нашей призрачной, точнее полтергейстной, леди. Наконец-то в сером мареве дней появилось разнообразие. Новый день больше не сводил с ума, а рождал интерес исследователя.

— Значит лестница всегда была здесь? — Я оглядывал каменное сооружение. Уже виденная нами винтовая имела продолжение на третий этаж.

— Изначально я закрыла вам доступ на этот уровень. — Рослин выглядела счастливой. Даже призрачное свечение казалось ярче. Тут она смущённо отвела глаза. — И дело не в жадности, приведений не интересуют сокровища. А в библиотеке и в мастерской Экриздиса. Слишком много опасных для мира знаний. Я немного понаблюдала за вами, прежде чем открыться.

— Рослин, перестань, мы не в обиде. — Чарли стоял рядом. — Я бы на твоём месте и вовсе никому не доверял.

— У нашей Рослин слишком доброе сердце. — Сделал я комплимент. Затем шагнул вверх по ступеням. — Кстати, а почему ты просто не выбрала какого-нибудь заключенного и не открылась ему? Давно бы уже избавилась от скуки, а глядишь, и помогли бы.

— Большую часть времени я спала. Да и как тут выберешь, я ведь не легилимент. А когда просыпалась, только усыпляла тех, кто уже был сломан.

— Усыпляла? — Не понял Чарли.

— Верно. Дементоры потихоньку, но убивают магов. И первым ломается магическое ядро. Вот таких, без естественной магической защиты, я и погружаю в долгий сон. Они вовсе не в забвении и видят происходящее с ними, так же едят и двигаются. Но не осознают бег времени. Словно под мороком или долгим Конфундусом. Я называю это сном. Хоть они и сломанные, но выходят отсюда в разуме. Насколько это возможно.

— И тебе не приходило в голову, что эти маги преступники? Что они заслужили пребывание здесь? — Лестница закончилась, и я уныло разглядывал темный узкий коридор. Да уж, средневековые замки — это вам не просторные дворцы двадцатого века.

— Не знаю. В моё время преступников сразу казнили, — спокойно ответила прозрачная леди. — Ммм, какое было собрание. На очередной казни Герпия Злостного я встретила лорда Селвина. Какая на нем была мантия, вы бы видели. Ах да, преступники. Я не понимаю, что значит тюрьма. В застенках сидели те, кто дожидался казни или военные заключенные, которых потом выкупали их семьи. Волшебников так мало, к чему такое здание? И за какое такое преступление можно лишать свободы? Если украл или попортил чего, так давали плетей и отпускали. А если уж лиходейничал, так и сразу казнили. Когда Азкабан превратили в тюрьму, я не сразу уразумела, что это такое и как быть с пленными. И теперь я считаю по-своему. Злодеи — так и отдайте на съедение моим дементорам. Нет, так пытать зачем? Никогда не любила особо кровавых и долгих казней, они меня утомляли. Хотя моя тетушка Марджори обожала такие зрелища.

Теперь Рослин болтала без умолку. Мы разговор, конечно, поддерживали. Но иногда — скорее из вежливого умиления. Она напоминала мне младшую сестрёнку, которой у меня никогда не было. Или была?.. Сейчас уже и не вспомню. При этом частенько девушка рассказывала действительно интересные и важные вещи.

— В библиотеке следует быть осторожным, — она подлетела к моему правому плечу как раз, когда я взялся за ручку двери. В коридоре нашлось пять дверей. Я выбрал самую широкую и узорчатую. И видимо, сразу угадал с библиотекой. — Некоторые издания до сих пор пропитаны магией. Таких единицы, но они есть.

— Удивительно, что здесь вообще что-то сохранилось. — Рядом, чуть ли не подпрыгивал в нетерпении, Чарли.

Мда… Я ожидал другого. За толстой обитой дверью нашлось довольно просторное помещение. В углу камин, рядом стол и несколько кресел. От ряда узких, но частых окон шло много света. А вот книги были не в привычном мне виде. Для начала, во всю правую стену стоит шкаф, в котором от потолка до пола уложены круглые деревянные, кожаные, металлические и еще Бог знает какие тубусы. Могу предположить, что там находятся свитки. Сами же книги заполнили основное пространство зала. И это были не полки, а скорее подставки, где книги лежали не торцом, а плашмя. Стоило подойти к такой длинной стойке, как я понял её удобство. Книги находились на уровне чуть ниже груди, сразу можно прочесть название. А еще уважение вызывала толстая металлическая цепь, к которой крепились все фолианты. Книг не так уж много, свитков вон не в пример больше. Но думается мне, что для того века здесь целое состояние.

— Это невероятно, — выдохнул Блэк завороженно.

— Сэр Гонт, подойдите к картине. — Рослин проплыла к небольшому выцветшему пейзажу. Половину полотна уже не разглядеть, хотя резная рама и ткань холста сохранились. — Снимите её со стены.

Картина оказалась увесистой, но справился без проблем. Ожидал чего-то внушительного, но маленькое углубление с одним единственным предметом несколько разочаровало. Внутри, впаянный в одну из стен, находился булыжник. Просто серый камень.

— И что дальше? — Вопросительно обернулся к леди, совсем не понимая, почему эти двое смотрят на меня почти не мигая.

— Положите руку и пустите в камень свою магию. — Нетерпеливо подталкивала она. Не думаю, что она желает мне зла. Да и Чарли вон кивает.

На ощупь камень был стылым, как сталагмиты в пещере. И магию из меня потянуло с вампирским аппетитом. На середине процесса пообещал себе не совать руки к предметам, о которых ничего не знаю, даже по просьбе друзей. И ведь не могу оторваться — будто приклеенный. Когда я уже подумал, что эта дрянь меня высушит, камень перекрыл насос. При этом камень нагрелся и почти обжигал. Оторвался, со стоном покачнувшись. Чарли подхватил под руку, помогая дойти до ближайшего стула.

— Что эт-то? — Протолкнул воздух с трудом. Дико хотелось пить.

— Иногда я поражаюсь, как можно забыть такие вещи. — Он, однако, улыбался.

— Простите, что не предложила вам, сэр Блэк. — Рослин привычно светилась. — Но ваше ядро бы не выдержало.

— И не думал обижаться. — Не утратил он энтузиазма. — Даже в ином случае я бы отказался. У Мори силенок побольше будет. Да и должен я ему.

— Тогда будьте столь любезны, — я начал злиться, — и поведайте, что только что произошло!

— Ваше незнание делает честь вашей скромности. — Довольно улыбнулась Рослин. — Я всегда знала, что благородных рыцарей всегда находит награда за их бескорыстие.

— Награда?

— Поздравляю с захватом замка, лорд Гонт! — Блэк скалился во все «пока» тридцать два зуба. Выпрямил спину и церемониально кивнул головой, изображая поклон. Я на автомате ответил тем же, но видимо, столь ошарашенным он меня видел впервые. Потому как не выдержал более этикета и заржал.

— Это шутка? — Переводил взгляд с одного на другую и обратно.

— Мор, это же очевидно. — Чарли всё же сжалился. — Все защитные плетения, любое распознавание магического слепка на свой-чужой идет от сердца дома. Хозяин дома запитывает сердце своей магией, и все подключения идут отсюда. В прежние времена замок считался завоеванным только тогда, когда маг добирался до сердца. Что было несколько затруднительно. Ведь попробуй сначала обойти защитные плетения дома, победить его защитников, а потом найти это самое сердце. Истории бывали всякие: от взятия замка обманом и входа в доверие к хозяевам, до незадачливого вора, который случайно открыл тайник, а попал на сердце. А бывало и вовсе, когда замок захватывали, побеждали защитников, обходили все ловушки и, когда до сердца оставались считаные метры, хозяйский младенец одним-единственным движением руки и детским выбросом перенастраивал замок на себя и обновлял все плетения. Хозяин в своем доме практически неуязвим. Но повторюсь, истории бывают разные.

— Почему-то думал, мэноры и замки защищаются кровной магией. — Я более-менее отдышался и теперь попытался переварить, во что я ввязался и чем мне это грозит.

— Откуда ты это придумал? Нет, бывало, конечно. Рослин соврать не даст. Но, насколько я помню, от этого отказались. Кровь меняется быстро. На пятое поколение уже разрешены браки, точно не будет уродств. К тому же многие рода приходятся друг другу родственниками. Не хотелось бы, чтобы твой дом подумал, что в твоем внучатом племяннике больше оригинальной крови, чем в тебе. Всё же единственный вариант передать родовое поместье потомку — это лично включить его или родственный слепок в защиту, чтобы потом наследник, минуя ловушки, пришел и напитал сердце.

— Ладно. — Более-менее отдышался. — Подумаем, что с этим делать после. Пока от такого приобретения я вижу только проблемы.

В конце концов неизвестно, как министерство отнесется к тому, что я экспроприировал их тюрьму со всем содержимым. Но решать такие вопросы необходимо по мере поступления проблем. Пока бы здесь просто как-то обжиться.

Надо принять во внимание, что следующие дни стали значительно веселее. Мы обследовали замок, тренировались, учились. А найденные в кабинете каменные шахматы разнообразили досуг. Даже повесили над камином турнирную доску. Чарли пока лидировал, но и я не отставал. Рослин не очень любила играть, но всегда болела за нас по очереди.

Она также поведала много нового. И девушкой была образованной. Современность она знала плохо, но вот историю, старинные заклинания и рецепты, забытые языки — прекрасно. То, что для неё было обыденностью, теперь превратилось в раритет или вовсе забылось. Я впитывал её уроки с блаженством истощенной почвы под дождем. В том, старом мире, привыкнув к ежедневному потоку информации, мозг голодал.

Потихоньку стали обживать замок. Теперь, наполненный энергией, он словно задышал новой жизнью. Многие плетения, вшитые в основу, обновились. Какое же счастье, когда смог наладить систему отопления. Другие заключённые, находясь в анабиозе, вряд ли это заметили, но нам стало значительно комфортнее.

Особым моментом удивления и шока стала находка сокровищницы. Глядя на разные сундуки с монетами, кубками и украшениями, я не осознавал, что это моё.

— Чарли, ты уверен, что мы не должны сдать это властям, как историческую ценность? — Спросил, обозревая богатство. Даже сами сундуки выглядели произведением искусства. Помнится, в России при находке клада тебе полагалось лишь двадцать пять процентов. Эх, надо изучить местные законы.

— Не вздумай! — Взвился так, словно я предложил кощунство. Отвлекся от изучения какого-то кинжала. — Ты же не вечно тут сидеть собрался. Выйдешь — можешь жить припеваючи. Еще и внукам твоим останется.

— Пожалуй, ты прав. Но ждать было необязательно. Это шанс наладить жизнь даже здесь, в неволе. Надо хорошо обдумать.

У меня уже начал появляться план действий. Когда привезут очередного заключённого, можно наладить контакты с другими магами. Но магов мало, а преступников у них ещё меньше. Можно попросить Рослин слетать к кому-нибудь. Деньги есть, теперь нужны надёжные люди на воле. Но все эти аккуратные планы перечеркнулись в один пасмурный день.

Чарли отправился в наши камеры за едой — тарелки появлялись только там. Обед мы безбожно пропустили, но можно ведь подогреть магией. Я зачитался очередным фолиантом и не сразу обратил внимание, что он ушёл.

Зато встрепенулся, услышав глухой удар со стороны наших камер. Решив, что Чарли навернулся с высоты, поспешил помочь.

Но я совсем не ожидал увидеть то, что происходило в камере! В ледяной безнадёжности и отчаянии мой друг лежал на полу, а мерзкая тёмная тварь пила его эмоции и жизнь.

— Прочь! — Невербально я знал лишь Секо. Его и кинул. Не помогло, но зато получилось отвлечь.

Чтобы я делал дальше — не знаю. Но вокруг появилась Рослин. Не понял, что она прокричала на древнеанглийском, но тварь дернулась и утекла дальше по коридору.

— Чарли! — Я подскочил к другу. Бледный, как полотно, зрачки расширены, но меня он словно не видел, кожа обжигающе-ледяная.

Что я там говорил о том, как трудно почувствовать потоки магии? Вот сейчас от него так шарашит, что и маглы бы узрели. Кажется, его магия утекает. Надо что-то делать! Некогда рефлексировать!

Дав себе мысленную затрещину, направил все усилия в зрение. Мне в виски словно иглы воткнули, но ага, вижу! Прямо у затылка сгусток его ядра. Вот только у друга обнаружилась крупная трещина с паутинкой более мелких. От разлома идут импульсы и проходят через все каналы. Я не целитель, но уверен — так быть не должно.

Мысль была лишь о том, чтобы как-то остановить распад ядра. Вцепился всеми пальцами в его голову, наверняка оставлю синяки. Направил поток собственной магии, представляя, как скрепляю эту рваную рану. Опутываю, сшиваю, забинтовываю. Хоть что-то!

Слава магии, заметил, что процесс пошел. Через несколько минут магия Чарли уже напоминала кокон, который туго оплетали нити чужой силы, в данном случае моей.

— Всё, Мори, ты справился. — Призрачная подруга с беспокойством мерцала рядом. — Обычно я уже усыпляла людей с трещинами. Но в этот раз не стала. И вот полный распад ядра. По крайней мере, благодаря тебе он не умрет. Теперь только твоя магия удерживает его от гибели.

— Есть идеи, как это можно вылечить? — Спросил с тревогой, наблюдая, как всё еще подрагивает во сне Чарли.

— Я не разбираюсь в колдомедицине. Боюсь, не смогу помочь. И думаю, наши проблемы только начинаются.

— Почему? Он ведь выжил!

— Да, но захочет ли он жить без магии? Ведь отныне он не колдун. Здесь даже самые сильные накладывали на себя руки.

Я вздрогнул. Всего пара месяцев как я стал магом, а потеря сил стала казаться для меня адом. Может, это инстинкт сохранения магии? Вгляделся в бледное лицо друга. Действительно, придется непросто. Райджел Чарльз Блэк — очень даже Блэк: фамильная гордость и вспыльчивость не обошли его стороной. А вот мне терять друга не хочется. В конце концов, это мой первый друг в этом мире. И что теперь делать?