Глава 6. Честь дворянина.

Я перенес Блэка в комнату, которую мы приспособили под спальню. В качестве одеяла использовали один из гобеленов. Спал он еще пару часов, но стоило Чарли прийти в себя, как все опасения подтвердились.

— Я не чувствую. — Вцепился пальцами в волосы. — Это не… Я не чувствую свою магию!

— Чарли, успокойся. Мы всё решим.

— Нет! Это конец! — Темные кудри прилипли к бледному лицу. В глазах такая боль, что мне и самому стало жутко. — Конец моим мечтам, нормальной жизни, семье. Всему! Лучше бы я умер!

Хлоп! Пощёчину залепил намеренно. С такой истерикой не хватало тут выброса магии. Еще доломает то, что и так держится на «изоленте». От шока замолчал. И пока он был в оцепенении, схватил его за плечи, развернул к себе.

— Посмотри на меня! — Встряхнул. — Мы. Всё. Решим. Ты не можешь отступить, даже не попробовав. Это просто глупо. Мы испробуем все варианты. Если нужно, привлечем колдомедиков. Я не верю, что проблемами ядра страдаешь ты один, в мире полно магов. У нас есть время, деньги и ресурсы для любых исследований. Но сейчас я хочу, чтобы ты успокоился и не давал своей магии дополнительный стресс. Ты меня понял? Кивни, если понял.

— Да. Прости. — Безжизненно произнес он. Ну хоть не истерит, уже хлеб.

Следующие трое суток я провел в библиотеке, пытаясь найти хоть что-то в скудной коллекции толстых фолиантов и в ворохе свитков. Я это делал исключительно наудачу. Понятно, что два медицинских трактата были единственными и не содержали ничего о проблеме. Я замучил Рослин переводом, но убедиться и поискать в других книгах стоило. Хотя бы для того, чтобы вообще что-то делать и показать Чарли, что мы не опустили руки, еще есть варианты. Но, делая честно, даже сейчас, пока друг спит, я продолжаю искать.

Как ни странно, но я кое-что нащупал. Развернув очередной тубус, тупо вгляделся в неизвестные мне символы. Кельтские. Интересно, потому что на языке кельтов и пиктов попалось от силы пара книжек. Благо Рослин могла худо-бедно переводить и это. Я же, пробежав глазами неизвестные закорючки, наткнулся на несколько схем-рисунков. Среди череды кругов и знаков находилось изображение человека с лучиками вокруг головы.

Что-то мне это напоминает. Свернув рулончик, спустился к коридору. Тому самому, что мы обнаружили впервые. Подсветив себе Люмосом, осмотрел письмена на стенах. Ага, вот снова этот человечек с ореолом вокруг головы. В воспоминаниях всплыли фрагменты прошлой жизни. Когда лики святых изображали с лучами над головой, а ангелов — с нимбами. Учитывая, что магическое ядро я нащупываю именно у затылка, это наводит на определенные мысли.

— Рослин, посмотри сюда. Кажется, пикты хорошо знали, где именно находится у мага ядро. Скажи, в замке есть еще книги или артефакты тех времен? И вообще, в сокровищнице есть магические артефакты или только драгоценности?

Понимая, что полтергейст меня прекрасно услышала, но промолчала, я недоуменно приподнял бровь. Почему мы мнемся?

— Есть такая комната. — Призналась, отводя взгляд. — Там хранятся все артефакты замка, в том числе защитные, и лекарские, и прочие. Возможно, артефакты от пиктов тоже есть.

— И в чем же дело? Почему мы еще не там?

— Я не могу туда зайти. А ты не сможешь из-за дементоров.

— Так. Давай вернемся в гостиную, и ты мне всё расскажешь. — Вздохнул, уже догадываясь, что это за место. В своих рассказах леди Уолтерфорд умело обходила рассказ о том, где же её тело и та самая алтарная комната.

— Морфин, это не имеет смысла, — обеспокоенная подруга принялась уговаривать. Даже когда я в гостиной спокойно сел и молча намекнул на продолжение рассказа. — Тебе это не нужно, поверь. Да, там есть пара лекарских друидских безделушек, но кто сказал, что они помогут? Риск слишком велик.

— Я не могу его оценить, пока ты только нагнетаешь. Чем поход в ту комнату так опасен? Ты же контролируешь дементоров, если дело в них.

— Если бы я управляла ими в должной мере, ужели я могла допустить то, что произошло с Чарли? — Рослин сцепила пальцы. Патетично проплыла к окну. Я не торопил, понимая, что для нее это болезненная тема. — Они подчиняются, но это не значит, что не могут действовать сами, пока нет приказа. Мертвецы с остатками разума. Алтарная комната. Это я её так назвала. Но на деле это была главная мастерская Экриздиса. Он ночевал там, не доверяя даже слугам. Защита комнаты такова, что ни я, ни дементоры не могут проникнуть. Там моё тело…

— Рослин, — я не хотел делать ей больно. — Я понимаю твои чувства. Но когда-нибудь эту комнату придется открыть.

— Нет, не понимаешь. — Она развернулась лицом. Всколыхнулись полы призрачного платья. — Эта комната как нарыв. Я давно не питаю иллюзий и к своему телу не привязана с тех пор, как оно остыло. Но это место — центр притяжения всех дементоров. Они не могут войти, но жмутся рядом. Я не хочу терять единственного разумного человека за последние четыреста лет. Там я не смогу тебя защитить. Как ты сможешь пройти к покоям и вернуться обратно?

— Ну, в крайнем случае у тебя останется Чарли.

— Он умирает.

— То есть ты и сама это понимаешь? — Я грустно усмехнулся. Неизвестно, сколько продержится моя заплатка. Он на ладан дышит. Именно поэтому я тороплюсь сделать хоть что-то. С одной стороны, я понимаю, как рискую. Я еще не сошел с ума окончательно и дементоров боюсь. Но если Чарли умрет? Моя совесть меня сожрет, вечно напоминая, что я струсил и не сделал всё, что смог. Я медленно выдохнул, понимая, что решение уже принял. — Давай так. Насколько ты сможешь их задержать, чтобы я смог пробраться? В каком случае они точно нападут?

— Они реагируют на эмоции, — наконец сдалась Рослин. — Для них это как запах. И чем сильнее эмоция, тем заметнее ты. Я смогу их удержать, пока ты тихий. Но стоит тебе хоть раз поддаться панике — они сожрут тебя. Морфин, подумай еще раз.

Тут же вспомнился Сириус Блэк. Он смог выжить в Азкабане, находясь в анимагической форме. Эмоциональный фон у собаки другой? Учиться анимагии тоже времени нет. Что ж, надеюсь, моей практики медитации хватит, чтобы сдержать свои панические атаки.

— Тогда идем. — Решительно произнес я. Надо делать сразу. Потом начнутся сомнения и еще большие страхи. — Если я не вернусь, попроси кого-нибудь позаботиться о моем племяннике. Или племяннице. Я тут посчитал, в сороковых должен в школе учиться. Фамилия, вероятно, Реддл.

Рослин недовольно сжала губы. Мерцание стало раздраженно частым. Однако кивнула, чтобы я шел следом, и повела в сторону лестницы. Ну а что? В Азкабане в любом случае будут и другие люди. Кто знает, что тут произошло в оригинальной истории. Взять хоть пресловутого Сириуса Блэка. Считалось, что камеры Азкабана одиночные. Тогда откуда у него в фильме были тюремные татуировки? И потом, кто-то же уговорил Рослин на участие дементоров в войне? В общем, я подстраховался и ладно. А умирать — мне не привыкать.

Затем, выкинув всё из головы, я постарался войти в пограничное состояние от медитации. Чтобы я еще мог контролировать тело, а вот разум был не здесь. Новый опыт с ежедневной медитацией и магическим зрением очень помог. Стараясь вглядываться в силовые линии, собственную структуру магии, очень отвлекаешься от физического мира.

— Это сюда, наверх. — Рослин остановилась у тяжелой, с металлическими рейками, двери. — Не бойся, я пойду за тобой. Меня они не тронут.

Чтобы открыть, пришлось поднапрячься. С жутким скрипом дверь наконец поддалась, явив каменную винтовую лестницу. Кто-кто в теремочке живет? И какие Карлсоны обитают на этой крыше? Из проема повеяло промозглой тьмой. Холод тут же пробрал до костей. Медленный вдох. Выдох. Ну, с Богом.

Первый шаг самый сложный. И стоило ступить на первую ступеньку, как понял, что не остался незамеченным. Второй шаг, ещё. Появившийся дементор не стал сюрпризом, я молча и спокойно прошел вперед. Второй и третий мрачными тенями застыли под потолком. Я буквально чувствовал, как они провожают меня взглядом. Было бы проще, если бы не лестница. Из-за подъема сбивается дыхание. А дыхание здесь очень важно.

Чем дальше я продвигался, тем сложнее мне это давалось. Конечности стынут. Перед лицом уже темно от тварей. Но я стараюсь. Жаль, я переоценил свои возможности…

Я уже видел дверь, осталось немного. Но всё же не выдержал ментального давления. Жуткие картинки прошлой жизни стали проноситься перед глазами. Чудовища, придуманные режиссёрами моего времени, оказались рядом. Для мозга нет разницы — фильм или реальность. Вот эта реальность обрушилась лавинообразным потоком и накрыла с головой. Кадры самых жутких воспоминаний резали, мучили, убивали. И как пик эмоций — боль и страх от собственной смерти.

— Мори, нет! — отчаянный девичий крик на несколько секунд выдернул из ужаса. Как я её вообще услышал через собственный крик? Но монстры, пожирающие меня, также отвлеклись.

Понимая, что еще несколько секунд — и они меня выпьют, я закрыл глаза и погрузился в своей медитации еще глубже. Глубже — за занавес страхов. А найдя оболочку собственного сознания, направил туда максимальный поток магии. Я сделал это скорее по наитию, понимая, что только защита собственного разума меня спасет. А вот следующие слова слетели с губ сами, словно подтолкнул кто.

— Экспекто Патронум, — прошептал я, будучи в силах только лежать, опершись всем телом на каменные ступени. На что я надеялся? Ведь раньше у меня это заклинание не получалось.

Но комнату озарил бело-голубой свет. Твари с шипением разлетелись, обжегшись о прозрачный силуэт. Тепло. Вот как можно его вызвать? Просто направив непрерывный поток маны прямо из ядра в собственное сознание с просьбой о защите? Да, точно, Патронус же в первую очередь защитник. Как же я сразу не понял. По щекам потекли слезы, глядя на прекрасное создание, избавившее меня от кошмара. И не важно, что это создание было отражением моих собственных сил. Моя магия — меня спасла. В очередной раз.

Огромная птица подплыла ближе, позволяя разглядеть себя. Несколько напоминает орла, сокола или кречета. Я в птицах не разбираюсь. Но хорош, ничего не скажешь. Только когда защитник развернулся, я смог оценить и размах крыльев, и силу призрачных мышц, и контуры стальных перьев.

Прерывисто вздохнул. Дрожащей рукой вытер слезы. Надо взять себя в руки и встать. Мало ли на какое количество времени хватит запаса маны. Еще пошатываясь, но встал. С такой поддержкой всё же смог сделать последние шаги до деревянной двери, окованной металлическими узорами.

Обернулся, убедившись, что Рослин всё еще маячит позади. Обеспокоенная, еще мерцающая от пережитого страха и старающаяся держаться подальше от патронуса. Кивнув полтергейсту, взялся за ручку двери. Холодный металл тут же впитал тепло ладони и немного маны. Видимо, система распознавания обновилась и здесь. Потому как дверь послушно, даже без скрипа, поддалась.

Понятия не имею, что я представлял. Но картина мрачноватая. Овальная комната с различными предметами, столами, кубками и котлами. Всё можно хорошо рассмотреть. Хотя бы потому, что единственное окно здесь представляло собой круглое отверстие в потолке. Для разнообразия даже застеклённое витражом. Так столб света попадал точно на каменный алтарь в центре. Монолитный куб потому и бросился в глаза первым. А точнее — то, что на нём находилось. В лучах пыльного света хорошо просматривались два древних скелета. Один явно женский, с остатками волос на черепе и проглядывающим через гнилые лохмотья силуэтом платья. Платье казалось смутно знакомым.

— Рослин, — сразу догадался я, рассматривая кости, лежащие ровно на алтаре и прекрасно понимая, чье это бренное тело.

Второй труп находился рядом, на полу. Одной рукой скелет цеплялся за алтарь. Костяшками второй прижимал к груди какой-то предмет. Подойдя ближе, смог рассмотреть и позу, и остатки костюма. Вероятно, это и есть Экриздис.

Трансфигурировав из пуговицы платок, я прижал его к носу и осмелился сесть на корточки. Что он так трепетно держит?

— Морфин? — Негромко позвала Уолтерфорд от двери.

— Ты можешь войти? — Спросил, полуобернувшись. Девушка так и зависла в проеме, не делая попыток приблизиться.

— Нет. — Покачала она головой. Но тут резко замерцала, уставившись за мою спину. — Морфин, осторожно!

Успел отпрыгнуть вовремя. Костлявая конечность с грязными ногтями просвистела рядом. Что за!.. Встать не успел, уклонился, не позволяя скелету приблизиться. К сожалению, Экриздис оказался слишком резвым, как для давно почившего. Одним махом схватил меня за щиколотку. Костлявые пальцы с острыми, словно когтями, конечностями процарапали кожу на ноге. С-ка!

— Ааа! Бл--! — Заорал от боли и скорее на адреналине второй ногой ударил по голой черепушке. Попал пяткой в лоб. Раздался хруст ломающихся позвонков. Голова с клацающими зубами дернулась назад. Заминка позволила отползти на метр. Какого дьявола?! Левая нога горит от боли, тварь так и не разжала руку.

— Хр-т-т! — С омерзительным хрустом голова вернулась обратно. И когда он потянул ко мне вторую конечность, я не выдержал.

— Экспульсо! — Выкрикнул, концентрируя большой поток. И вовремя. Зомби уже навалился всем телом, когда его челюсть и часть плеча разорвало на кусочки.

Вместе с весом тела на грудь упало что-то горячее. Резко столкнул с себя тварь, готовый наподдать еще, если потребуется. Он перестал шевелиться. Неужели сработало?

— Что за… — новая боль, на этот раз от ладони, ворвалась в сознание. Опустил глаза, с удивлением понимая, что сжимаю в руках круглый медальон. Это та самая гадость, которая упала мне на грудь и которую я инстинктивно схватил.

И теперь тупо наблюдаю, как по металлической крышке с резным рисунком течет кровь. Моя собственная кровь!

— Нет, нет, нет… — схватил полы рубашки, судорожно пытаясь оттереть неизвестный артефакт. Про столбняк я даже не думал. Куда больше меня пугают свойства данного предмета. Я видел не один фильм, который начинался с вот такой вот хрени!

Поздно. Медальон раскалился. От руки пошло сильное жжение. Волна боли накрыла вместе с тьмой.

Темные силуэты. И дементор перед глазами. Тонкие длинные пальцы тянутся ко мне. Шепот. Сухой, безжизненный шепот. Я же вглядываюсь под тьму капюшона. Неясные вспышки света появились также резко. На несколько мгновений привиделся Чарли, почему-то очень злой.

— Зачем ты вообще туда полез? Бу-бу-бу. Ты ведь… бу-бу. Ну и сдох бы я, тебе зачем со мной… бу-бу-бу.

— Как русский дворянин, я должен уметь… ходить на медведя. — Попытался пошутить и оправдаться одновременно. Может, хоть так замолчит. Его голос в голове просто набатом. И всё равно половину речи не понимаю. О, кажется, замолчал. Блаженная тьма вновь накрыла с головой.

Очнулся мягко. Открыл глаза, с облегчением понимая, что ничего не болит. Что стряслось? Сфокусировав зрение, понял, что нахожусь в одной из комнат рядом с гостиной. Таак, я лежу на чем-то умеренно мягком, даже прикрыт какими-то обрывками тканей. Нога перебинтована серым хлопком.

— Мори! — В поле зрения появился бледный Блэк. Не оправдываешь фамилию, дружище. — Слава магии, ты жив! Как ты? Болит где?

— Я в порядке, — хрипло отозвался я, пытаясь приподняться. Единственный минус — дико хотелось ссать и пить. Я даже не уверен, в каком порядке. — Сколько я провалялся?

— Два дня, — ответил Блэк, помогая подняться и дойти до кладовки, которую мы приспособили как уборную.

— Ты выглядишь лучше. Сам как? — Спросил, стоило нам вернуться обратно. В старый кубок колданул Агуаменти. К счастью, магия поддалась, и я жадно приник к священной влаге.

— Лучше, благодаря тебе. — Сокамерник вытащил из-за ворота цепочку с каменным кулоном. — Мы немного порылись в той комнате, надеюсь, ты не против.

— Глупости. Что вы нашли?

— Этот кристалл не совсем лечебный. Скорее ограничитель. Его надевали, когда работали с тяжелыми ритуалами, чтобы не выгореть. Скажем так, артефакт служил корсетом для магического ядра. Для меня он стал протезом. Я по-прежнему не могу использовать магию на полную, но ядро не разрушается и выдает немного маны.

— Хорошо, это даст нам время, — поддержал его я. И, не совсем понимая, почему он смотрит на меня так задумчиво, продолжил: — Чарли, мы вернем тебе магию. Всё получится, я уверен.

Чарли не ответил. Лишь наградил меня всё тем же долгим взглядом. Следом мы решили пообедать. Я умирал от голода, и Блэк составил мне компанию.

— Мори, ты помнишь, как очнулся вчера? — Спросил в перерыве, пока мы гремели деревянными ложками об алюминий.

— Я просыпался? — Удивился. — Не помню.

— Да. Говорил на русском.

— Еще и лунатик, — хмыкнул я. — Что, ругался матом?

— Ну почти, — усмехнулся в ответ. — Скажи, а ты совсем ничего не помнишь? Из того, кто ты?

— Не особо… — пожал плечами. — Всплывают в голове некоторые имена, но и только. Слушай, может, я и не Гонт вовсе?

— Я хорошо помню, как тебя назвали тюремщики. Да и ты помнишь это имя. — Покачал он головой. — Но можно будет спросить у Рослин. У нее же где-то книга всех заключенных есть. Но это и не важно.

Райджел Чарльз хотел еще что-то добавить, но неожиданно в комнате материализовалась леди Уолтерфорд.

— Господа, я вижу, вы в добром здравии. — С нежной улыбкой и мерцанием, выдававшим её нетерпение. — Как вы смотрите на то, чтобы продолжить?!

— Продолжить что?

— Разбирать наследство Экриздиса, конечно.

— Мы с Рослин уже мельком глянули, пытаясь понять, чем тебя приложило, — согласно кивнул Блэк. — Ты, кстати, ничего необычного в себе не ощущаешь?

— Всё как обычно, — прислушался к себе я. Ядро приятно грело ментально. Даже сыто пульсировало. И почему я не на нуле? — Разве что удивлен, почему у меня так много магии. Я думал, что изрядно выложился на Патронус, а потом и на восстановление. Вы что-то обнаружили?

— Разумею, лучше тебе увидеть всё воочию. — Рослин поплыла к выходу. — И так как имеешь столь силы многие, сделаешь благое дело.

— Для вас, прекрасная леди Уолтерфорд, всё, что душенька изволит, — усмехнулся я. Нравится мне её манера выражаться. Нам повезло, что леди вообще изъясняется связно и научилась многим современным словам. Всё же староанглийский не каждый англичанин поймет.

— Моя душенька желает избавиться от тела своего бренного, — счастливо заявила полтергейст.

В такой просьбе я отказать уж точно не смог. Поэтому мы отправились прямиком в бывшее логово средневекового маньяка. На этот раз поднялись очень быстро. И неудивительно, ведь я нигде не обнаружил чернушек-переростков. Так что в знакомой комнате мы оказались достаточно быстро. И здесь почти ничего не изменилось, кроме того, что оказалось очень темно. Словно ночью.

— Люмос. — Зажег сразу несколько огоньков. Обернулся к Блэку. — В первую мою ходку здесь было светлее.

Чарли чуть безумно хохотнул и показал пальцем наверх. И верно, там ведь круглое окно.

— Твою ж мать! — Не удержался я, наблюдая, как сотни дементоров роятся за мутным витражом. Черная масса без формы и какого-либо порядка закрывала собой всё пространство над потолком. — Что с ними не так?!

Треск! Дзынь! Окно рассыпалось в труху! На пол полетели осколки витража. Вся эта черная масса рухнула в комнату и бурным злобным потоком полетела к нам! Вся свора дементоров летит сюда!

— Стоять, с-ки! — Крикнул от страха и отчаяния, понимая, что это конец! За плечом заорал Чарли. Взвизгнула даже Рослин!

Ну вот и всё. Жизнь моя на этом окончена. Можно расходиться.