Интерлюдия 7.

Том обернул полотенцем бедра и вышел из душевой. В общей раздевалке ещё не было других студентов, а потому тишина почти звенящая. Он тоже предпочитал поспать подольше, но ещё больше не любил утреннюю суету. Когда все спешат, толкаются и мешают. С некоторой тоской вспоминал свой распорядок дома. Но потом приходила мысль, что он сам так решил, и хандра отступала.

Проведя пару заклинаний для сушки, облачился в белую рубашку и брюки. Теперь пора возвращаться в комнату. В общей спальне он откроет пространственный шкаф, найдет в гардеробной жилетку и мантию. Бросит последний взгляд в ростовое зеркало, убедится, что всё сидит идеально, а зеленый галстук не выбился. Остаётся лишь взять сумку, и он готов.

Когда Том спустился в общую гостиную, все только просыпались, нарастал шум, начиналась беготня. Уселся в кресло у камина и открыл конспект по зельям. Не то чтобы он ему нужен, но всё равно ждать своих друзей. Пока они соберутся, можно посидеть в тишине. Подумать о планах на день, о людях.

Хогвартс, с одной стороны, оказался скучен. На уроках хотелось зевать или перебить преподавателя, объясняя, где он ошибся. Не все учителя были такими, но многие. Образование здесь уступало тому, что он получил дома. Зато сами люди вызывали интерес. Интриги, коалиции, мелкие кулуарные споры, вызванные большими политическими баталиями. Для Тома, который привык, что вокруг его семьи всегда что-то происходит, это было куда веселее.

Например, его новый преподаватель трансфигурации, Альбус Дамблдор. Рыжий мужчина с короткой бородкой и всегда в стильном английском костюме. Трансфиграцию он знал и даже сносно её преподавал. Но вот отношением к ученикам отличался. По-всякому, в зависимости от лояльности к разным структурам в министерстве. Отец рассказывал о местных политических фракциях. Ничего особенного, в России тоже вон каждый тянет свой кусок. Вот только в России люди науки и учителя всегда были далеки от политики. Здесь же активно в ней участвовали. Том сразу не понравился учителю. И Томас даже заподозрил что-то личное, но однокурсники сразу его разуверили. Сказав, что Дамблдор терпеть не может любого представителя фракции дворянства.

Впрочем, сильно он не переживал. Это всё не более чем любопытное зрелище чужого ристалища. А от чего-то серьезного спасут защитные артефакты. Какими только штуковинами отец его не снабдил. Сначала Том мысленно закатывал глаза, а теперь, глядя на местные порядки, согласился, что мера имеет смысл.

Невольно Том ощутил тепло амулета на груди. Одна из тайн, что он получил незадолго до отправления в Хогвартс. Это был последний день в семье, наутро они должны были аппарировать на Кингс-Кросс. Тогда сразу после ужина папа позвал его в свой кабинет.

— Проходи, садись, у меня есть для тебя кое-что, — заинтриговал, отправляясь к сейфу. Подросток присел у окна. И пока лорд Гонт возился с замками, спросил:

— Ты помнишь, что такое дары смерти?

— Конечно, — он пока не понимал, к чему такая проверка знаний. — Ты рассказывал. Резкий выброс маны от неестественной смерти волшебника. Самые знаменитые, хмм… В Европе это Игнотус Певерелл. Его сила была так велика, что хватило на три дара для сыновей. Дары вселились в то, что было рядом с магом в тот момент. Палочка, как концентрированное оружие. Далее мантия, как защита от большинства заклятий и чар. И наконец камень мертвых. Ты говорил, что камень — это наша семейная реликвия. Он также защитный. Но использует для защиты или усиления мага энергию из мира мертвых.

— Всё верно, но камень не самый сильный дар смерти, который передается в роду, — с этими словами отец подошел и поставил на столик черную шкатулку. — Даже под проклятьем род Гонтов не посмел это продать. К сожалению, твоя мама не знала всей его ценности. Но нам повезло, что и оценщик оказался недостаточно хорош, и я смог легко выкупить его обратно.

— Что? — Когда с щелчком открылась крышка, он увидел медальон с выгравированной на нем змеей в виде буквы «S». Вот здесь Том удивился. Он, конечно, знал, что мама продала какие-то ценности, и на эти деньги смогла добраться до приюта и даже заплатить местным за кров. Но он понятия не имел, что именно. — Чей это дар?

— Это дар Салазара Слизерина, — с легкой улыбкой ответил отец, с удовольствием наблюдая за реакцией.

— Я думал, его даром был парселтанг?

— Язык змей не его дар, а его деда. Салазара Слизерина Второго. Но так как Салазар Слизерин Третий превзошел своих предков по славе, то помнят только его. Если будет интересно, в библиотеке есть подробная история рода. Понимаю, что ты читал, начиная только с основателя Хогвартса. — Папа чуть иронично улыбнулся.

— И что он делает? В чем дар? — Тому хватило выдержки не покраснеть.

— Это защита от легилименции, — пояснил глава семьи. — Не делай такой скептический взгляд. Медальон усиливает собственные ментальные способности, поэтому можешь продолжить медитации с ним. Если будешь носить на шее, не только защитит и предупредит, но и способен внушить атакующему ложную картинку. Ему покажется, что ты открытый, но ничего интересного в твоей голове нет.

— Только при защите? — уточнил Том. — Или с его помощью можно внушать что-либо кому угодно?

— Можно, — подтвердил сразу. — Создание ложных образов внутри чужой головы или массовые иллюзии. Даже подмена воспоминаний. Это довольно опасная штука.

— И ты отдаешь её мне? — Том был польщён таким доверием, но внутри засомневался, надо ли тащить его в школу, полную подростков. В себе он уверен, а вот в том, что кто-то из однокурсников не заинтересуется, — нет. — Это же семейное достояние и...

— И оно должно работать на эту семью, а не пылиться под семью замками. Том, — отец сложил руки на столике, взгляд стал серьёзным. — Я уже говорил тебе, что мы с Верой планируем ребёнка. Чтобы эта новость не стала для тебя неожиданной. Но ты всегда останешься нашим старшим сыном. Да, последующие дети, возможно, получат от меня Марс и императорский титул. Но лордом Гонтом станешь именно ты. Все предприятия в Англии и Ирландии, исключая Азкабан, также станут твоими. Кольцо и титул лорда я передам тебе после, стань хотя бы совершеннолетним. Но вот не отдать тебе семейные реликвии уже сейчас не вижу никакой причины.

— Я о другом. Мама всегда говорит, что мне рано изучать какие-то книги. И вы ведь не пустили меня в ту комнату с артефактами. А тут такая реликвия. — Почти пробурчал подросток, скрывая смущение. Да, когда родители объявили о том, что решились на общего ребёнка, у Тома возникали некоторые опасения о будущем. Он, конечно, знал, что папа его любит и не бросит, но стоило отцу проговорить это вслух, как внутреннее напряжение ушло. За свои мысли становилось стыдно. Зато теперь появились другие мысли. Каково это — быть старшим братом?

— Мы запретили тебе ходить в артефактную комнату Кремля. Это как минимум небезопасно. Мы сами не знаем, какие ловушки там могут быть. С библиотекой была та же история. Читай на здоровье всё, что пожелаешь, если эту рукопись проверила наша служба безопасности. Что же до медальона — Гонтам он не вредит, если украдут, сможем найти. А по поводу того, как ты его используешь… Ну, хороший мой, в будущем ты станешь главой рода. Должен ведь ты на чём-то учиться ответственности. Я знаю, что ты поступишь правильно. Ты уже вырос, и я с гордостью могу сказать, что мой сын знает, что такое честь и совесть. Я доверяю тебе.

Том вспоминал этот разговор, чувствуя тепло от слов отца и почти невесомое тепло от медальона. Антон как-то брал его в руки и сказал, что он тяжеловат. Для Тома же он практически ничего не весил. Зато был отличным подспорьем в изучении легилименции и служил напоминанием о личной ответственности. А ещё разжигал любопытство к магии и предкам. Какие удивительные возможности у них были. А ведь Хогвартс — это часть создания его предка. Может, и в замке, если поискать, найдётся что-то интересное? Папа тоже любит всякие руины. Вероятно, ему будет любопытно, если Том найдёт что-то необычное. Может, связанное с Салазаром Слизерином. Нужно будет пообщаться с портретом в гостиной. Хотя картина всегда спит и не реагирует. Но что, если спросить на парселтанге?

— Ты как обычно здесь, — высокий девичий голосок вырвал из собственных мыслей. — Ты вообще когда-нибудь спишь?

— И тебе доброе утро, Вальбурга, — ответил, поднимая взгляд на девушку. Блэк была всего на год его старше, но на голову ниже. Зато с четкими чертами лица, копной знаменитых блэковских кудрей и оформившейся фигурой.

— Как хорошо, что я тебя застала, — она одним плавным движением оказалась на кресле рядом. В темных глазах отсвечивало любопытство. — Расскажешь, что там произошло у твоего друга? Антонин, кажется?

— Зови его лучше Тони, — усмехнулся Том. Антон не очень любил, когда коверкали его имя, но к прозвищу Тони привык. Когда им стукнуло десять, многие родители забрали своих детей по школам, и их компания поредела. На домашнем обучении остались лишь они, а потому и так дружные стали и вовсе лучшими друзьями. Настолько, что взрослые не называли их иначе, чем Томи-и-Тони. Потом к ним присоединился Абрахамс. А через некоторое время, когда началась война, друзья детства вновь обрели прежний состав. — Ничего особенного не случилось. Просто поссорился с сокурсником.

— Надо было просить шляпу поступать на один факультет, — покачала головой слизеринка.

— Ну кто же знал, что шляпу можно уговаривать, — пожал он плечами. В замке оказалось много интересного. Начиная от таких вот артефактов с полуискусственным интеллектом, заканчивая таинственными закутками в лабиринтах замка. Нет, его точно стоит изучить.

— Он не просто с сокурсником поссорился. А с самим Диком Боунсом. Он, между прочим, лучший друг Фрэнка Спенсор-Муна. Сына премьер-министра, если ты понимаешь, о чем я. — Тому казались немного наивными эти таинственные перешептывания и загадочные приподнимания бровей. Его отец заставляет планеты сходить со своих орбит, зачем ему бояться каких-то там министров. Но надо отдать должное: девушка всегда была в курсе событий и выдавала новости в неподражаемой манере.

— Доброе утро, господа. Вальбурга, чудесно выглядишь. — В гостиной уже собирался народ. И Абрахамс Малфой не заставил себя ждать. Поздоровался со всеми, но сразу обозначил, к какой компании желает присоединиться.

— Доброе утро. Кажется, все собрались, — Малфой не успел завести разговор, как мимо их компании прошел Картье Лестрейндж. Парень бросил на Вальбургу долгий взгляд и обратился уже ко всем: — Господа, дамы. Думаю, не стоит опаздывать на завтрак.

Сокурсники согласились и чинной вереницей отправились к выходу за своим старостой.

— Кажется, Картье тебя ревнует, — со смешком прошептал Малфой девушке. К счастью, слышал это только Том, шедший рядом. — Говорят, ваши уже обсудили помолвку?

— Рано начал! — фыркнула Блэк, стрельнув черными ресницами в сторону несколько безразличного и спокойного Тома. — Ещё ничего не решили. К счастью, мне не придется выходить и за одного из своих кузенов. Планировали так, но дядя Райджел-Чарли вмешался. А он будущий глава рода. Кто с ним будет спорить? Он обещал, что у меня будет в этом деле выбор.

— Повезло тебе с дядей, — на этот раз вздыхать пришлось Абрахамсу. Его дядя так и не заимел сына. А значит, все права на титул главы семьи перейдут Льюису, а после — самому Абрахамсу. Но парню иногда кажется: дядя Кристоф скорее прервет род, чем отдаст титул младшему брату.

Тем временем они дошли до общего зала, вместе сели за стол Слизерина. К ним быстро присоединились ребята с других факультетов. Все разбрелись по своим знакомым. Чаще всего факультеты сидели за своими столами, а в официальные дни это даже обязательно. Но в обычные завтраки не возбранялось садиться кто куда захочет. Вот к ним присоединились Филип и Катарина Селвины. Близнецы учились на Пуффендуе. Затем неторопливо подошли Бартемиус Крауч и Настя Болотова. Их мантии и галстуки сияли выглаженным синим. Неспешно, уткнувшись в тетрадь, пришел Роберт Локвуд. Парень учился на последнем курсе и вообще-то был сослан наблюдать за остальными. Именно что сослан. Даже их терпеливому учителю надоел неугомонный нрав этого парня, и лорд решил, что ответственность за младших в чужой обстановке ему не повредит. Вот только хватило его ровно на неделю.

Том просканировал подопечного своего отца подозрительным взглядом. Он ещё помнил ту истерику, что Боб закатил дома, когда Энтони позволили вступить в рыцари. Локвуд-младший — та ещё заноза в одном месте и желал пойти вместе с братом, но не прошел испытания. Теперь вот ходит молчаливый, явно что-то задумал. Ох и подкинул папа ответственности, только вот самому Тому.

Том уже собирался глянуть с помощью магии, что он там читает, как отвлек последний пришедший. Почти опоздав, прибежал Антон Долохов. Он не заморачивался формой, и только на обязательной ученической мантии виднелся красно-золотой герб со львом.

— С кем ты опять подрался? — обеспокоенная Анастасия тут же разглядела на лбу приятеля новую царапину. Том нахмурился. Он не понял, что ему не понравилось больше: что у его друга снова вероятны проблемы или что Настя так за него переживает. Всё же черноволосая, с колдовскими черными очами девушка нравилась Тому. Он старался об этом не думать, ведь его лучшие друзья уже встречались и были симпатичной парой.

— Ой, да брось, — Тони взлохматил светлые волосы, закрывая царапину. — Посоревновался кое с кем в умении использовать левиосу. Паскуды двуликие.

— Это ты о ком? — удивился Барти. Он в их компании самый начитанный, но до сих пор узнает новые выражения от Тони. А некоторые даже записывает.

— Да Пруэтты эти, — махнул рукой, беря стакан с соком. Ученики и преподаватели уже приступили к завтраку. Под потолком появилась стая сов с утренней почтой. — Официально заявляю: нельзя доверять рыжим.

— Какое сегодня число? — спросила успокоившаяся Настя. — Седьмое сентября. Ты семь дней в этом замке, а уже нажил себе врагов.

— Как будто это моя вина, — фыркнул он, пододвигая себе еду.

— Дурында, — со смешком ответила девушка, ткнув его в бок. Том улыбнулся. Он после спросит у Тони, что за конфликт произошел у него с братьями Пруэтт и нужна ли его помощь.

Но тут улыбка слетела с его лица. В зале начался необычный шум. Испуганные выкрики, даже ругательства. Что случилось?

— Газета! — Вальбурга, сидевшая напротив, ответила на его молчаливый вопрос. Том получил свою почту, но предпочитал насладиться завтраком за беседой. А новости почитает в течение дня. Теперь же решил изменить традиции.

— Твоюжзнгу! — выругался Тони. Судорожно вздохнула Настя. Остальные потянулись к ближайшим газетным сверткам. Том открыл свою.

«Ежедневный пророк» пестрил жуткими кадрами разрушенных зданий и громкими заголовками. «„Блиц“ на Лондон был объявлен актом возмездия за налёты на Берлин. Силами 100 бомбардировщиков он начался в ночь с 6 на 7 сентября 1940 г. Магловский Лондон в руинах! Что ответит магический Лондон? Гриндевальд пошел в наступление?»

У Тома неприятно заныл желудок. Столько смертей. Когда же эта война закончится? А дома? Его семья. С ними же всё в порядке? Правда?