Глава 37. Позиция центр.

Росчерк заклинания попал в плечо, пробив щит. Остаточной магической волной отбросило в сторону, вытерев землю моим бренным тельцем. Я остался лежать, переводя дыхание. Небо, конечно, не Аустерлиц. Но хмурое. С тяжёлыми облаками.

— Сегодня лучше, — скупо похвалил мастер Фирст, подходя ближе. — Неплохая работа щупом. Но когда увлекаешься заклинаниями, теряешь над ним контроль.

— Можно было и аккуратно, — пробурчал колдомедик, юркнув ко мне с чемоданчиком и палочкой. Соколов — глава нашего полевого госпиталя. Молодой, но ничем не уступающий Никодиму медик.

— Можно, — согласился Фирст. — Но без толку.

— Всё правильно. Благодарю, мастер. — Я поднялся на ноги, стоило ловкому Соколову избавить меня от ноющей боли в плече.

Фирст молча склонил голову. На площадке тут же появились люди. Курт подал мне полотенце. Ярослав, демонстративно держа в руках клипборд, намекал, что у нас ещё много дел.

— Как дела с новоприбывшими? — спросил секретаря по дороге к своему шатру. Ярослав шагал рядом в зелёном мундире. Мне кажется, ему было комфортно вернуться к военной форме и в целом в армейские порядки. Мой адъютант чувствовал себя среди вояк, как кельпи в воде.

— Ещё обживаются, но в целом хорошо. Из пятисот прибывших болгар триста двадцать готовы встать в строй. Остальные или лечатся, или непригодны для службы далее.

Первого марта Болгария присоединилась к Тройственному пакту*. Впрочем, войну они никому не объявляют, но предоставляют свои территории для немецких войск. Болгарский ковен всегда был независимым, хоть и имеет тесные связи с Русью. И, столкнувшись с угрозой в лице Гриндевальда, они не стали просить помощи у соседей, а решили стать союзниками фашистов. И не всем это пришлось по нраву. У них и так прошло два бунта. Теперь, помимо Кимона Георгиева* и его оппозиционных сил, появилось и много магов, выступающих против нацистов.

Среди волшебников также произошёл раскол, вылившийся в вооружённое противостояние в армии. Сторона, выступившая против царя Бориса Третьего, проиграла и была вынуждена отступить. Бежали они к нам. И я не удивлён. Кимон хоть и свой, но коммунист до мозга костей и вообще мечтает свергнуть любую монархию, даже среди магов. Я для них тоже персонаж странный. Сам по себе монарх, но наш магловский мир идёт дорогой социализма. Однако для них решающим стало главное — я открыто позиционирую себя против фашизма.

С ковенами ситуация получилась интересная. По закону, они могут присоединяться к кому угодно. Главное — не нападать на ковены союза. Таким образом Венгрия, Румыния, Словакия, а теперь и Болгария присоединились к Гриндевальду. Но и войну другим ковенам союза они не могут объявить. Это нарушит вековые законы, скреплённые в том числе и магически. И как они поступят, когда Германия пойдёт на СССР, неизвестно.

Тянулись беженцы с захваченных стран. Или такие же противники фашистов у себя. Так к моей небольшой интернациональной армии присоединились и болгары. Мы здесь сравнительно небольшое военное формирование. Дивизия в шесть тысяч бойцов вместе с авиацией. Не считая колдомедиков и интендантской службы. В резерве и на Марсе есть ещё около ста тысяч, не считая внутренней обороны. Но эти силы оголять чревато.

Войну одной дивизией не выиграть. Но создать убойный костяк, который поведёт за собой остальных, — вполне. Да, я не смогу растянуть силы на несколько точек, но стать остриём, что проткнёт линию фронта, нам по силам.

Конечно, может показаться, что шесть тысяч — это очень мало. Во всей магловской армии СССР сейчас пять миллионов. Но не стоит забывать, что магов в несколько раз меньше. И сражения среди магов происходят куда меньшим числом. И они порой более разрушительны. Иногда один маг может заменить целый танковый батальон.

— Что по настроениям? — спросил, когда мы оказались в моей палатке. Палаткой она лишь называлась. Внешне напоминая шатёр, внутри имелось два помещения. Общая гостиная, где я устроил кабинет и пункт сбора командиров. Центральный стол с картой, показывающий расстановку сил. Здесь же по периметру стоят столы с радистами. Во второй комнате — моя спальня. Даже с расширением пространства военные палатки стараются не слишком увеличивать. Бывают случаи, когда магия сбоит или требуется убрать любой магический фон. Тогда приходится жить, как простым смертным.

— Командиры занимают бойцов чем могут, но разговоры ходят. — Честно ответил Ярослав. — Гриндевальд захватывает страну за страной, а мы медлим. Военкоры шлют ужасающие кадры, начиная с Европы, заканчивая Северной Африкой. Те отряды, что мы отправляем пощипать силы противника, возвращаются ещё более злые.

— Мы не можем нападать без согласия совета ковенов, — напомнил я в очередной раз. За разговором я очистил себя и вещи магией и переоделся.

— Командиры это знают. Кстати, на рассвете пришли новые выкладки от князя Бельского. Совет также в противоречии. Часть глав ковенов готовы сами присоединиться к Гриндевальду, и их не пугает плата. Плюс те, кто уже это сделал, наплевав на мнение большинства.

— Они объясняют это личной безопасностью и тем, что по договору с Гриндевальдом он не нападёт на Союз. Наивные.

— Часть резко против и готовы поддержать вас чем угодно. Но если Гриндевальд нападёт, боюсь, эти противоречия временно парализуют весь управленческий аппарат.

— Не если, а когда, — поправил я адъютанта. Сам же накинул и застегнул куртку. — Идём, нас ждёт завтрак.

Полевая кухня для удобства работала в нескольких точках лагеря. В этих точках всегда разная еда. Во избежание отравления каким-либо продуктом не все бойцы выйдут из строя.

Те, кто со мной не первый год, привыкли, что я неприхотлив и не устраиваю цирк с конями из своего появления. А вот новоприбывшие делают квадратные глаза, когда видят меня у полевой кухни. А ведь правило, когда командир принимает пищу вместе с солдатами, не мной придумано.

Точку, где поесть, я всегда выбираю разную. Стимулирует поваров. А потому направился в центральную столовую. Это так пафосно назвали дубовый стол под зелёным тентом на свежем воздухе. Командиры питаются со своими отрядами. Такой же стол, как у всех, и солдаты видят, что их командиры питаются тем же самым.

Вообще в России и на Марсе у нас выстроены военные городки, с корпусами, госпиталями и всеми приблудами. Но мы уже две недели как вышли в поход. Официально это учения нового ковена, присоединившегося к союзу. То есть моего ковена. Неофициально я жду нападения. Разведка докладывает, что немецкая армия собирает силы у границ. Мы не могли не ответить зеркально. Я не вот прям знаток истории, но даже я помню про план «Барбаросса». Гитлер тогда пустил на СССР три армии. «Север» — через Литву к Ленинграду. «Центр» — через Беларусь к Москве. И «Юг» — на Киев.

Но это было в магловской истории. Дай бог, не повторится. Как идёт война магов, я понятия не имею. Сейчас мы двигались с севера на юг по границе. Сегодня разбили лагерь примерно между Брестом и Львовом. И просто выжидаем. У меня хватит ресурсов кормить этот поход ещё долго. Я готовился к этому десять лет.

Кстати, я не один такой. Ковены также держат свои армии наготове. Даже те, кто официально меня не поддерживает. В среде ковенов союза сейчас тягучий запах неприятностей. Напряжение нарастает с каждым днём. Но это не важно. Главное, когда полыхнёт, сила всех ковенов должна быть направлена в одну сторону. Я не могу лично влиять на совет, но мои люди плотно там работают. А через Бельского получаю данные из высшего руководства.

— А я тебе говорю — всё это дерьмо собачье! — с жаром доказывал один солдат другому, забыв про свою тарелку с кашей. Из-за большинства говорили здесь на русском. И у парня хорошо получалось. Только проведя в национальной смеси долгое время, я смог различить его едва заметный французский акцент. — Ты же понимаешь, что так нельзя!

— Нельзя, но если очень хочется, то можно, — благодушно кивнул второй. Этот говорил без акцента, видно, что на родном, пусть раскосые глаза выдавали в нём восточную или, скорее, северо-восточную кровь. Остальные бойцы наблюдали за представлением, изредка посмеиваясь и не забывая орудовать ложкой.

— Здравия желаю, Ваше высочество! — зычный бас одного из бойцов запустил цепную реакцию. О, меня заметили. С мест повскакивали все тридцать человек за вытянутым столом. А также за соседними.

— Доброе утро, завтракайте спокойно, — махнул я рукой и, подавая пример, сам уместился на табуретке вместе с подносом. Так как я пришёл с небольшим опозданием, у полевой кухни уже нет очереди. Гречку, хлеб, салат, закуски и даже компот мне сгрузили оперативно. Кстати, фрукты и овощи стоят отдельным шведским столом, здесь мне ещё цинги не хватало. Хотя маги почти не болеют магловскими болячками, но это «почти» меня всегда стимулировало. — Приятного аппетита. А вы чего шумите? Наелись, что ли?

— Виноват, ваше императорское высочество, — тут же отрапортовал француз, пододвигая к себе тарелку. — Никак нет, просто дружеский спор.

Я хмыкнул, но вдаваться в подробности не стал и сам заработал ложкой. Не хочет сдавать товарища — это даже похвально. Я всегда считал себя не из тех душных начальников, которым везде надо сунуть нос. Возможно, это неправильно, но не в моём характере. А вот второй боец не считал, что ему нужно прикрытие, потому как решил продолжить.

— Отчего же, — улыбнулся второй спорщик. — Вот, ваше высочество, рассудите нас.

— Арамаан! — шёпотом одёрнул сосед, подтвердив мои догадки о национальности парня. Всё-таки якут. По ряду прошло шевеление. Видимо, дело касалось не только этих двоих. Но за нарушение правил и правда прилетит не по-детски, и сдавать товарищей во грехе никто не планирует.

— И в чём же предмет спора? — Раз уж начал, невежливо, если не расскажет.

— Вот Марсель считает меня суеверным. А я считаю, что в нашем мире нельзя ничего утверждать, пока не доказано обратное.

— Это вы о том, что половина из вас жетоны не носят? — спросил просто, запивая компотом. Якут отвёл взгляд, видимо пожалев, что спросил.

— Вы знали? — удивился молодой паренёк напротив меня.

Жетоны с индикационным номером придуманы ещё в старых войнах. Они нужны, чтобы в случае гибели опознать солдата. Даже если от его тела ничего не останется. Но в этой среде считается: если наденешь, вроде как запланируешь, что точно погибнешь. Это была одна из причин, почему возникали сложности с опознаванием солдат при раскопках моего времени.

Но главное, чем оснащены эти штуки для магов, — это накопитель от выброса. То есть, если маг устроит армагедон даром своей смерти, жетон возьмёт на себя часть этой энергии, и товарищи вокруг не пострадают. По крайней мере, не очень сильно. Хорошо ещё, чтобы она работала как надо, нужно надеть только добровольно. Иначе магов стали бы крошить пачками. Эх, природа сделала всё, чтобы маги не убивали друг друга. Но глупые людишки всё пытаются обойти законы природы.

— Да, — кивнул я, не отрываясь от завтрака. — Я лично свой ношу.

— Вам-то зачем?! — выразил общее недоумение всё тот же паренёк.

— Мало ли, что может произойти, — пожал плечами.

— Вот видишь, — зашипел на друга Марсель, понимая, что карать я никого не собираюсь. Якут нахохлился, но промолчал. — Это разумно.

— Но, признаться, я тоже немного суеверный, — решил поддержать парня. Я достал из-за ворота свой жетон из того же стойкого сплава, что и у всех, снял с шеи и протянул Арамаану.

— Что? — Не понимая, в чём подвох, взял, недоумённо разглядывая номер со всеми нулями и инициалами. Вообще внутри таких штук есть ещё маячок, но знать им об этом не обязательно. Пробовали цеплять всякие защитные штуки, но они бесполезны в антимагических зонах и частенько мешают, вступая в конфликт с другим защитным обмундированием.

— Переверни, — хмыкнул я.

— Это же… — стоило увидеть обратную сторону, удивлённо округлил глаза. За столом также пошло оживление. Те, кто не мог дотянуться и посмотреть, пихали соседей. Любопытные Варва́ры. — Но это старые Боги. Думаете, помогут?

— Я, как видишь, пока жив. Ты можешь написать, что хочешь, — сказал, забирая обратно. На моём жетоне с обратной стороны выгравировано: «Чур меня».

Я добродушно посмеивался, глядя, как информация распространяется по столу и дальше. Правильно, пусть напишут на заднике что-нибудь своё и носят как оберег. Мне главное, чтобы носили. За оставшееся время завтрака успел ответить на ещё несколько вопросов. Атмосфера плавно успокаивалась. Так всегда происходит после напряжения и возбуждения от моего появления. Начинает надоедать, но это тоже часть моей работы.

— О, кажется, мой завтрак окончен, — оторвался я от разговора с любознательным молодняком. Те, что старше, больше слушали. Ко мне же быстрым шагом нёсся Джеймс Флисворт, помощник Ярослава.

— Милорд, к нам приближаются два боевых отряда, — прошептал мне на ухо Джеймс.

— Ну что ж, пора за работу, всем хорошего дня. — Я поднялся, за мной, по этикету, встали и остальные.

Уверен, большая часть выдохнула, когда я ушёл. Начальство есть начальство. Но я здесь не для того, чтобы найти себе друзей, а чтобы быть примерно в курсе настроений солдат, поддержать свою репутацию, напрячь тех, кому по званию положено напрягаться.

Вернувшись в свой шатёр, обнаружил, что командиры и связисты уже в штабе. Первые расположились вокруг стола с картой, другие — в наушниках за оборудованием. Мои связисты тут вообще особая когорта. Магические невидимые дроны только разрабатываются, но прототипы у меня уже есть. С помощью таких птичек наши и следят за действиями.

— Господа офицеры, — первым меня заметил генерал Олег Широков и привлёк внимание остальных. Семь человек поднялись со своих мест, склонив головы. Один генерал, генерал-майоры двух бригад и четыре полковника*. — Здравия желаю, Ваше высочество.

Широков — генерал вообще всей армии ковена и не обязан ходить в такие походы. Но раз я здесь, он не мог не поехать, оставив дела своим генерал-полковникам Девиду Вэзеру и Гансу Эргону.

— Доброе утро, — поприветствовал всех, заняв своё кресло. — Что у нас?

— Дежурные засекли две группы. — Полковник третьего полка Алехандро Ферейро. — Одна идёт ровно на нас, десять человек. Вторая — ей наперерез, численностью пятнадцать.

— Чьи флаги?

— Без опознавательных знаков. Но у второй замечена форма войск вермахта. А на попонах замечены символы люфтваффе.

— Попоны? — Немного неожиданно. Я уточнил: — Они там на лошадях сюда скачут? Но люфтваффе — это воздушные силы, при чём тут?..

— Не скачут, — поправил Олег, — летят. На гиппогрифах. И нагонят первую группу в считанные минуты.

— Первые тоже летят?

— На мётлах, — нахмурился генерал. — Там явно боевая группа немцев, мы выслали взвод навстречу. Но ввиду того, что первая группа никак себя не обозначила, наши только наблюдают.

— Завязался бой! — воскликнул парень у стены. Связист сидел перед монитором в наушниках. — Вторая группа напала на первую.

— Помочь первой группе, — тут же приказал я. — На кого бы они ни напали, немцы на нашей территории и не имеют права здесь находиться. Под арест всех, кого сможете. Выведи мне картинку.

Над столом появилась проекция. Дрон взлетел повыше, но всё же приходилось снимать несколько в стороне. Свои самые передовые технологии я старался держать в тайне. Через несколько мгновений появились камеры с самолётов. И вот тут я порадовался тому, что не зря потратил столько лет на подготовку своих бойцов.

Кое-кто уже участвовал в стычках с немцами. Но исключительно как отдельное подразделение в рядах магов Великобритании. Они проходили в виде бойцов от дома Гонтов, когда фракция магической аристократии пускала свои силы.

Это не значит, что я не нервничал, наблюдая, как лёгкие самолёты с символикой совы и молнии на фюзеляже несутся навстречу врагу. Сработали парни слаженно. Довольно быстро растянув магическую сеть, в которую и попадались летящие коняшки. Вторая группа лишь защищалась и не думая нападать. А вот немцы попытались оказать сопротивление. Даже несмотря на численное меньшинство. Заклинания сверкали тут и там.

Взяли их, не применив ни единого тяжёлого снаряда. Кто-то справился собственной палочкой. А кто-то исключительно сетью, ведь, судя по тому, что я услышал по связи в гермошлеме, «лошадок жалко». Как по мне, так пустил бы этих тварей на колбасу, лишь бы мои парни выжили.

Первая группа, понимая, что нападавшие повержены, а к ним относятся также настороженно, замахала белыми тряпками. На что группу взяли под конвой и повели к земле. Ребятам пришлось разделиться: часть занялась пленными немцами, часть — гиппогрифами, а третья уделила внимание спасённым.

— Вы пересекли границу центрального ковена Союза Руси. Я командир звена, старший лейтенант Капелин. С кем я могу говорить? — уже на ровной траве уточнил командир звена, пока его товарищи окружили новоприбывших. Затем повторил ту же фразу на немецком и английском.

— Со мной, — прозвучало на чистом русском. Вперёд выступил худощавый юноша в дорожной мантии поверх военного мундира. Только с взъерошенными волосами и подпалинами на лакированных сапогах. Я его сначала даже не узнал. — Благодарю за наше спасение. Моё имя — Пётр Второй Карагеоргиевич, король Югославии. Я требую встречи с его высочеством принцем Дмитрием.

— Прошу прощения, мне требуется доложить. — Командир обозначил поклон и отошёл.

На мне скрестились взгляды. Такое решение они не могут принимать сами. Я кивнул. Пётр хоть и король, но несовершеннолетний. А значит, при нём находился регент, принц Павел. Проблема как в сказке, с учётом тяжёлой реальности. Пётр и Павел не просто ненавидят друг друга, они не сходятся в фундаментальных принципах. В том числе и по отношению к Гриндевальду.

Я, разумеется, знал, что там происходит. И события развивались так же, как и в моей реальности. Двадцать пятого марта от лица правительства премьер-министр Драгиш Цветкович и министр иностранных дел Александр Цинцар-Маркович подписали договор о присоединении к «оси». Жители Сербии были возмущены и вышли с протестами: «Лучше война, чем пакт» и «Лучше гроб, чем рабство». И уже двадцать седьмого марта группа сербских офицеров, не без помощи Британии, свергла правительство регента Павла, посадив на трон короля Петра Второго.

Он мне даже письмо успел отправить, что в моей помощи не нуждается и вообще он сам молодец, всех победил. Меня в этой ситуации напрягало только то, что помогли ему недобитки команды Спенсор-Муна. Дом Спенсоров быстренько подсуетился и отрёкся от Спенсор-Мунов, но всё, что смогли сделать, — это удержать у власти Черчилля среди маглов. Магическое же сообщество переживало передел сферы влияния без отрыва от военных действий. Но Бельский меня уверил, что всё под контролем. Думаю, СССР там тоже помог. По крайней мере, в моей реальности посольство Германии было чётко убеждено в причастности СССР в Сербии.

Однако Адольф Гитлер воспринял переворот в Югославии как личное оскорбление. В день переворота Германия издала Директиву №25, предписывающую вторжение Германии в Югославию. Некоторые ковены магической Руси, любящие сидеть на двух стульях, знатно напряглись. Одно дело — жить своей независимой жизнью, другое дело — когда один твой политический союзник нападает на другого. А нападение на Югославию означает объявление войны всему Совету!

Пётр в своей юной порывистости даже отказался привести себя в порядок. Пожелал встретиться со мной вот прям сразу. Впрочем, дорожный плащ он снял, оставшись в мундире. Я встретил его у шатра вместе с офицерами. Дежурные приветствия — по этикету, дать время оценить настроение друг друга и в том числе для того, чтобы показать солдатам, что всё в порядке. Уже после пригласил его в шатёр под открытым небом. Там на скорую руку поставили навес, стол, чашки. К себе в штаб я его звать не собирался. Но мои офицеры, как и пара человек, пришедших с Петром, расположились здесь же.

— Боюсь, у нас нет времени пить чай, — даже не притронувшись к чашке, произнёс он. Один из старших, пришедших с ним, бросил на короля строгий взгляд, но никак не показал, что не одобряет поведение сюзерена.

Я примерно догадываюсь, что произошло. В прошлом мире Германия с союзниками довольно быстро захватила Югославию. Король правил всего две недели. И сбежал за границу за два дня до капитуляции. Уже после силами коммунистов-партизан и Красной армии удавалось бороться с немецкими и хорватскими фашистами. В этот раз Пётр поступил иначе. За границу не бежал, а отправился ко мне. Может, я ошибаюсь и это всего лишь очередной переворот?

— Ваше высочество, с прискорбием должен сообщить, что шестого апреля Германия, Италия, Венгрия и Болгария вторглись в Югославию. — Венгрия и Болгария всё осложнили, так как сами являлись частью совета ковенов. Впрочем, у них ещё есть возможность заявить, что также находятся под оккупацией. — Мы продержались сколько могли. Но вчера, пятнадцатого апреля, мне пришлось вывести остатки армии через тайные тропы Болгарии. Сюда, в направлении центрального ковена.

Я надеялся, что магическое сообщество изменит историю. Я не ждал, что война начнётся так скоро. Я получу полноту власти в империи только после рождения ребёнка. Я и рассчитывал примерно на июнь. Но раз облажался, пока мне придётся довольствоваться своими силами. Пётр же закончил свою речь фразой, которую никто не желал услышать.

— Враг напал на магическую Русь. — Война началась.

*Берлинский пакт (также Тройственный пакт) — соглашение о военном союзе Германии, Италии и Японии, подписанное 27 сентября 1940 года.

*Кимон Стоянов Георги́ев (болг. Кимон Стоянов Георгиев; 11 августа 1882, Пазарджик — 28 сентября 1969, София) — болгарский государственный и военный деятель. Участник трёх государственных переворотов и руководитель одного из них. Премьер-министр (1934—1935 и 1944—1946 гг.), генерал-полковник (1946).

Армия Морфина Марволо Дмитрия Гонт-Годинова. Сейчас на учениях 6000 человек одной дивизии. Это две бригады по 3000. Четыре полка по 1500. Каждый полк — по пять батальонов в 300 человек. В каждом батальоне шесть рот по 50 человек. В роте два взвода по 25 человек. И в каждом взводе три отделения по 8 человек +1.