Глава 38. В шаге от победы, не считается.

Война. Это сложно, когда ты солдат. Перед тобой враг, который мечтает захватить твой дом, а дома тебя ждёт семья. Сложно, когда ты командир. Должен принимать тактические решения, беря ответственность за своих солдат. Сложно, когда ты генерал, и от твоей стратегии зависят жизни солдат и командиров. И уж точно нелегко, когда ты государь.

В этом мире война началась раньше. По крайней мере для магов. Три месяца мы держим границу центрального ковена и планомерно отступаем. Мне тысячу раз было сказано вернуться в Москву, но я игнорирую все письма Совета. Имитирую плохую доставку. Я знаю, что так нельзя. Глава не имеет права рисковать собой. Но я не ждал, что война начнётся во время учений. А значит, я не мог просто бросить армию и уйти. Меня бы не поняли. Нет, будь я уже коронован, другой вопрос. Но пока я был лишь кандидатом в цари, и от меня ждали действий. Со скрипом пришлось организовать ставку в Минске, в случае чего уйти всегда успею. Близко к фронту, но и возвращаться в Москву опасно. Там идёт нешуточный передел власти, и я хоть имею некий контроль над ситуацией, но моей охране проще защитить меня подальше от этого серпентария.

Как мы и ожидали, ковены закипели. Румыны и венгры официально поддержали Гриндевальда, заявив о выходе из Союза ковенов. Центральный ковен призвал всех остальных собрать войска и ресурсы. Но на раскачку нет времени. Регулярная же армия сдерживает натиск, давая тылу возможность нарастить силы. И всё-таки силы слишком неравны. По плану маги должны были отступать с боем. И тогда уж за магами противника пошли бы маглы. Так война перешла бы на оба мира. Кстати, по моим расчётам, примерно в июне всё бы и случилось.

Но история не терпит сослагательного наклонения. Так бы всё и произошло. Но нападение прошло лишь отчасти, захлебнувшись о мою дивизию. Мои солдаты — это не группа ополченцев и не тонкая пограничная рота. Это бойцы, которых готовили не один год. Каждый маг здесь стоит сотни простых магов и тысячи маглов. Мы вывели жителей Бреста, не позволив первым ударам свалиться им на голову. Даже бойцов не потерял, верно сделав ставку на маготехнологии.

Регулярная армия ковенов скоординировала с нами действия. Пусть они и были в основном пограничниками, но пополнение с центрального, северного, осетинского и армянского ковенов подошло вовремя. Я и сам не ожидал, что скооперироваться получится так скоро. Ведь несмотря на всё моё влияние на совет, к армейским меня и моих людей не подпускали. Теперь линия фронта изогнулась, перейдя, с одной стороны, в Кишинёве, с другой же стороны — в Каунасе. А это очень даже близко от нашей ставки. Там до сих пор шли бои. Но отступали мы организованно, с наименьшими потерями и выводя людей.

Этому миру крупно повезло, что маги воюют небольшими группами. Из-за малочисленности и протяжённости фронта. Пустоты заполняли маглами. Мне также пришлось разделить войска на сектора. Ежедневно получая доклады, решая вопросы снабжения, продовольствия и многого другого. И как же проще и быстрее всё решается с магией. Например, взмах волшебной палочки — и груда опилок превращается в сотню ложек для бойцов. В ином случае мне пришлось бы ставить алюминиевый завод, а затем и производство этих самых ложек. Боюсь представить, как справлялись в моём мире.

Я не имею военного образования, но ведомство уже давно сформировало план. Остаётся лишь ему следовать. Я ещё лелеял надежду, что эта бойня не затронет маглов. Но маглов больше, они могут просто закидать шапками. Танки и самолёты резво ринулись через границу на пару месяцев раньше, чем это было в моей истории. И пусть пока по большей мере воевали маги, но немцы не стеснялись использовать простых солдат, пуская их на убой. Пока только регулярной армии.

Пока я застрял здесь, а мои войска сдерживают нападения. Мы можем перейти в наступление, но пока в этом нет смысла. С нашими техническими возможностями, даже отступая, имеем перевес. На одного нашего убитого приходится девять-десять фашистов. Обороной войну не выиграть, но и торопиться мне нельзя. Если будет выбор — выиграть войну за год и положить пару миллионов магов и маглов, или же победить за два-три года, но потерять пару сотен, — я не задумываясь выберу второе.

Пока ковены грызутся, по всему Союзу идёт волна в мою поддержку. Магические газеты, радио, телеграфы плавно на мою сторону переходят даже там, где нет моих людей. Пропаганда напирает на то, как Совет бездействует, а будущий царь на фронте. И не важно, что до линии фронта километры и не весь Совет парализован. С одобрением масс во все структуры власти входят мои подчинённые. С полной поддержкой почти половины глав ковенов.

А сегодня все усилия должны окончательно прийти к общему знаменателю. Ведь сегодня все заголовки утренних газет пестрили новостью, что древний договор исполнен! Сегодня ночью на другой планете у меня родилась дочь.

— Государь, — в дверях появился Ярослав, молча поторапливая. Обращение непривычно, но всё верно. Документ так стар, что в те времена наши люди не опирались на римское право. А значит, никакой я не император, хотя все по привычке зовут так. В официальном документе стоит лишь одно слово. Государь. И с момента первого вздоха нашего с Верой ребёнка символы на пергаменте вспыхнули, подтверждая его исполнение. Знаю, потому как сам подписывал своё согласие на этом самом свитке.

— Охрана готова?

— Так точно. Московский Кремль также под нашим контролем. Пришло сообщение от премьер-министра, что главы ковенов уже все на месте. Почти все.

Мы готовились, а значит, и собрались в дорогу быстро. Кортеж из десяти бронированных автомобилей, даже несмотря на магическую начинку, не успел бы в мгновение оказаться в Москве. Тем более что дороги есть не везде. Пришлось использовать самолёты. В том числе и для самих авто. Но в дворцовые ворота я уже въезжал со всем апломбом. Благо маглы не видели эту процессию. Среди советской Москвы, что на данном этапе представляла одну сплошную стройку, машины казались бы кораблями пришельцев.

Дворцовый комплекс плотно накрыт магическим куполом. И вся та толпа, что встретила меня внутри врат, — маги. Стоило машинам въехать, как на это обратили внимание сотни человек! Коридор для кортежа также осуществлялся магически, иначе мы бы ползли через толпу несколько часов. Однако это не мешало людям приветственно кричать, свистеть и махать руками. Ближе ко входу заметил кучу ушлых журналистов с колдовскими фотоаппаратами. Сложно не заметить вереницу ярких вспышек.

Когда мы остановились и охрана позволила выйти из машины, меня чуть не сбил уровень шума, который поднялся при этом. Оставшиеся метры до входа я шёл, улыбаясь, махая рукой и вспоминая добрым словом уроки лорда Блэка. А ведь думал, они мне никогда не пригодятся. Поднявшись на платформу на последней ступени крыльца, я обернулся уже ко всей небольшой площади. Пришлось даже сказать несколько слов. Разумеется, подготовленных заранее.

— Братья и сёстры, — начал я в магический микрофон. Подставлять палочку к горлу и усиливать голос сонорусом теперь для меня моветон. Надо привыкать, что теперь мне многое под запретом. — Я счастлив объявить, что сегодня вступил в силу договор, заключённый нашими с вами предками. Сегодня день, когда наши народы вновь станут едины! Враги мечтают ослабить нашу державу. Они вероломно и подло напали, не желая нашего объединения и свободы! И тем более важен этот день. Только вместе мы способны дать решительный отпор фашизму! Я повторю то, что сказал мой друг нашим людям. Враг будет разбит. Победа будет за нами!

Под ликующий рёв толпы я поднялся к дверям и наконец смог войти во дворец. Ух, толпа — это жутко! Но расслабляться нельзя, меня уже ждали. Представители ковенов, их помощники, охрана и военные, министры и секретари. По-хорошему, я должен был устроить приветственный бал. Но это успеется при коронации. Здесь всё несколько иначе. А потому я смело заменил бал на импровизированный «съезд КПСС»*.

Люди работают на местах и иногда собираются обсудить проблемы и планы. Отдельно — органы центрального управления, обеспечивающие связь между ковенами, контроль над реальной ситуацией и общую аналитику. Я боялся раздуть управленческий аппарат, но, к счастью, у меня начали появляться качественные кадры. Как всегда, не хватает, но они есть и не дают остальным пойти вразнос. А советы и помощь Сталина и вовсе благословенны.

По плану конференции мы обсудили многое. Пока в таком вот общем кругу. Но потом будут заседания отдельных групп. Были вещи более долгоиграющие, например, подвести всё законотворчество под одну гребёнку. Сборник правил и законов для страны должен быть един вне зависимости от ковена. Но такие вещи с кондачка не решаются и обсуждаться будут ещё не один месяц, а то и год. А вот дела войны и внешней политики следовало решать вот прям вчера.

— Государь, здесь послы румынского и венгерского ковенов, — прошептал мне на ухо Ярослав.

Мы как раз находились на очередном заседании совета в его расширенном составе, то есть с помощниками, секретарями. Кабинет министров сегодня не пригласили, за исключением министра по делам маглов, то есть Сталина. Надо пользоваться случаем, раз уж все главы здесь и ещё не разъехались по местам.

Не хватало лишь официальных глав трёх ковенов. Но если Болгария просто лишена любого руководства, а молодой король вот он, сидит рядом и за это время начал меня утомлять, то венгры и румыны — это отдельная песня. Моим первым указом был сбор глав. Эта парочка меня проигнорировала. К своему стыду, я плохо знал историю своего мира. Но на грани памяти мелькали зверства, что устраивали венгры на войне. Да такие, что сами немцы, в шоке, просили их быть потише. Там же в закоулках памяти витал приказ: «Мадьяров в плен не брать». Так что к концу войны они лишились больше половины мужчин. Хотя в плен венгров всё же брали, и в очень больших количествах. Маги пока молчат, от Бухареста нет ни весточки, зато произошли первые стычки маглов, и они мне ой как не понравились. Сдаётся мне, история повторяется.

И вот теперь бывшие союзники прислали мне послов, не рискнув соваться главными начальниками. Я охотно пригласил их прямо сюда, в конференц-зал. Заодно посмотрим реакцию остальных глав. Теперь они носят звание наместников.

— Иштван Ковач и Лучиан Бузой, — представился упитанный венгерский вельможа. Его румынский коллега, сухой и хмурый дядька, стоял рядом. Хоть про этикет не забыли — поклонились оба.

— Не могу сказать, что рад вас видеть, господа. Я ожидал здесь ваших лидеров.

Я знал, что перед собой они видят простого парня с открытым взглядом. От меня не фонило угнетающей магической мощью, всё-таки контролировать свои магические потоки я умел. За спиной не видно жутких жнецов — чёрных рыцарей, о которых уже пошли слухи. Да и одет я как-то бедно для правителя самой крупной в мире магической империи. Простая рабочая рубашка да китель, ставший привычным в армии. Конечно, всё это не создавало образ страшного тирана. Я здесь к этому не стремился, мы обсуждаем рабочие вопросы, и сейчас лидеры своих ковенов должны видеть строгого управленца, для которого дело превыше понтов. Но, видимо, этот образ создал у двух послов ложное представление обо мне.

— Мы уполномочены передать вам ноту протеста за действия ваших войск! — вздёрнул подбородок Иштван и потянул стоящему рядом секретарю свиток. — Маги не имеют права вмешиваться в сражения маглов! Этот закон входит в конвенцию магов, принятую в МКМ ещё три столетия назад.

— Это вы о той резне, что устроили венгерские отряды? — Ожесточённые сражения в магловском мире начались. И каждое такое сражение отдавалось колющей болью у меня под рёбрами. Это означало, что я делаю недостаточно. И нет, закона я не нарушил, ведь помощь магов маскировалась под новейшую магловскую технику и оружие. И всё же наши маги опоздали. Мадьяры успели такого натворить с местными жителями, что у меня добавилась новая седая прядь. С деталями дела я знакомился один в кабинете, потом блевал в туалете и ещё час приходил в себя.

— Ведутся боевые действия, — невозмутимо возразил он. — Но это не даёт вам права нарушать международные соглашения. Мы требуем принесения извинений, вывода войск с приграничной территории…

Он начал перечислять свои влажные хотелки, а я внутри успокаивал бушующие волны гнева. Привычно стоящий за моим плечом Ярослав заметно напрягся. Присутствующие молчали, ожидая развязки. Но я видел, как у многих глаза кровью налились. Некоторые больше смотрели на меня и мою реакцию. И один Сталин излучал спокойствие.

— А вас не смущает, что древний договор вступил в силу? — Я дождался, когда он закончит свои потуги. — Вы, по сути, напали на соотечественников и на своего государя.

— Венгрия не считает, что договор исполнен, — нахмурился Иштван. — У вас должен был родиться наследник! Сын. Дочь не может считаться преемницей трона. А значит, Венгрия ещё не вступила в объединение и имеет право отделиться от Союза. И мы не признаём вас государем!

Кто-то из сидящих даже крякнул от удивления. Они что, совсем идиоты? Что за глупая отмазка. Или у них в министрах маглы? Стоит нарушить магловский договор — жди неприятностей. Но стоит нарушить магический — жди кары. Все главы своих кланов почувствовали нити договора, свиток светится в магическом зрении как исполненный. Там, кстати, ни слова — сын должен быть или дочь, написано просто «чадо».

— Мигель, — прервал я посла, обратившись к дежурному стражу чёрных рыцарей. Парень мгновенно отделился от стены и оказался рядом. — Передай группе приказ доставить наш ответ в Будапешт.

— Что передать? — невозмутимо спросил страж, пока остальные недоумевали, почему ответ должны посылать боевая группа, а не посол, который сейчас здесь.

— Передайте им голову Иштвана Ковача.

Звенящее молчание после этих слов продлилось долгие две секунды. А затем резкий гомон наполнил комнату. Рыцари тут же кинулись к послу. Иштван заорал! Попытался достать палочку и даже запустить какое-то заклинание. Но был моментально повален на пол. Его настолько быстро скрутили и утащили в боковую дверцу, что остальные остались с очень забавным ошарашенным видом. Только Джугашвили молодец — хмыкнул в усы, и всё.

— Что бы вы хотели мне сказать, Лучиан Бузой? — обратился я к оставшемуся стоять румыну. Он не паниковал, но взгляд, который он бросал на ту самую дверцу, говорил о многом.

— Вы знаете, я, пожалуй, воздержусь от громких заявлений, — подтвердил он свой опыт на посту дипломата. — Но я с превеликой радостью могу передать ваше послание в Румынию. Между нами ещё не успели заговорить пушки, и я надеюсь на мирный исход.

— Разумный выбор. Передайте им, чтобы внимательно ознакомились с тем, что из себя представляют магические договоры, и не подводили свой народ под предательство крови. А именно это и произошло с вашим коллегой и его соотечественниками. По-другому я не могу объяснить звериное поведение людей и тупость руководителей.

Посол понял всё, заверил меня, что всё передаст в лучшем виде, и поторопился скрыться с глаз. Мы же продолжили обсуждение. И мне показалось, оно пошло более живенько, и многие инициативы нового кабинета министров уже не встречали препоны от бывшего руководства. Я же с некоторой брезгливостью отметил, что люди, особенно обличённые властью, понимают только с позиции силы.

Это было первое, но не последнее значимое событие дня. А затем ещё одно. И ещё. Каждый новый день стал приносить приятные и не очень сюрпризы. Теперь, когда я окончательно влился в местную верхушку, больше не мог сваливать меры противодействия на заместителей и поддерживающую меня элиту. Возможно, не будь войны, я бы действовал спокойнее, искал компромиссы. Но мне просто не оставили выбора. Да, я отправил голову того посла клану-предателям. Как казнил тех, кто сливал обо мне информацию. А потом тоже произошло с несколькими чиновниками-интендантами, продающих провизию для фронта. Отправить в ссылку довольно много народа, которые так или иначе вредительствовали на местах. Единственное — приказал не принимать доносы от населения ни в каких видах. Есть преступление — расследуйте, и не более. Мне ещё тридцать седьмого года моего мира здесь не хватало. Лучше пусть не поймают сотню предателей, чем ухлопают ту же сотню простых людей по доносам. Ну и мне было куда проще. Я просто завалил все органы правопорядка в армии и на гражданке артефактными детекторами лжи.

Но несмотря на это, слава обо мне пошла как о тиране. Особо старавшихся деятелей пера я приказал проверить на наличие заказчиков. И было грустно подписывать приказы о казнях и ссылках, когда почти на каждого такого журналиста вытягивалась цепочка от бандитов и мелких чиновников до деятелей чужой разведки.

У нас был план. Очень много ресурсов тратилось на различные исследования в любых областях. Как и упоминал, к огромному счастью, у меня начали появляться более-менее грамотные управленцы, на нехватку которых всегда жаловался Джугашвили. Мне оставалось лишь решать кризисные вопросы, иногда давать кому-то люлей или переставлять этих самых управленцев с места на место. Но чем больше я погружался во всё, тем более сурово хотелось действовать. От человеческой алчности, тупости, жестокости хотелось рвать и метать.

Последние несколько месяцев меня удерживали на плаву три вещи. Во-первых, Сталин. Его опыт как в моих воспоминаниях, так и нынешнего человека. Советы и поддержка. Во-вторых, как ни странно, мой вечный дворецкий Сайрус. Его пытливый взгляд и улыбка, кажущаяся мне насмешливой, заставляли отметать в сторону эмоции и действовать рационально. Он словно ждал, когда я сорвусь и превращусь в тирана, а мне так и хотелось сказать: «Не надейся». И наконец, в-третьих, это Вера. Мой маленький светлый лучик на другой планете. Я уже несколько месяцев не видел жену, но постоянно связывался с ней по артефакту. Я сам удивляюсь, но прожил в таком ритме больше полугода! Я даже дочку видел только по видео! Кошмар.

— Ты выглядишь бледным, — хмурилась Вера с экрана. — Может, я приеду? Всё-таки Вика уже чуть старше, её можно оставить на несколько дней с нянями.

— Не бери в голову, это такое освещение. — Отмахнулся я. — И не волнуйся. Скоро всё закончится. Наши войска перешли в наступление, и осталось немного. Поверь мне.

Я не лгал. Мы действительно не пустили немцев далеко в страну, как это было в моей истории. И ответное наступление удалось развернуть очень быстро, конечно, по меркам таких войн. Но вот тащить сюда Веру до сих пор очень опасно. На Марсе я смог создать изолированную зону, где каждый прибывающий маг селится под клятвами. То здесь, в Москве, очень опасно. Я не рассказываю ей, сколько покушений на меня удалось предотвратить службе безопасности. Но переживание за неё меня доконает. Был ещё более прозаичный повод держать её там. Управленцы хоть и были, но мест, куда их деть, не уменьшалось. И иметь на Марсе полноценную Государыню очень выгодно. Образованная, талантливая и уже достаточно опытная, с толковыми помощниками, она сняла с меня огромный пласт забот по Марсу.

— Я скучаю, — она прикоснулась пальцем к экрану, словно могла проникнуть через него.

— И я скучаю. — Я поднёс пальцы ближе. Изображение в артефакте передавалось более объёмно, чем это было в камерах другого мира и времени. А потому можно легко представить, что я и вправду касаюсь её. — Потерпи ещё немного. Мы приближаемся к завершающей стадии. Пока мы с тобой говорим, наша армия уже вышла на немецкие территории. Очень опасно сбавлять темп на финише. Но я уверен, мы скоро увидимся.

— Обещаешь? — поймала она на слове.

— Обещаю, — сразу выдал я. А краем глаза уже замечая Ярослава на пороге. Это странно, обычно они дают мне время расслабить нервы и пообщаться с родными. — Мне пора, милая. Целуй Вику, скажи, что папа её любит.

А стоило экрану погаснуть, я обратил своё внимание на Ветрова. Он был непривычно бледным.

— Государь, я… о-обязан доложить. — Ого, да он почти на панике. Никогда не видел его таким.

— Ярослав, что случилось?

— Вот, пришло час назад и проверено СБ. — Он положил мне на стол артефакт записи по типу общественного думосброса и включил.

Тут же на ковре рядом появилась проекция. Мужчина в европейском аристократичном костюме, с зачёсанными назад светлыми волосами и разноцветными глазами. Разумеется, я сразу узнал Геральда Грин-де-Вальда. Главное оружие Ордена сидело в дорогом кресле с лёгкой улыбкой.

— Рад приветствовать вас, ваше величество. — Голос твёрдый, но какой-то излишне доброжелательный. — Мы с вами не были представлены, но думаю, я не нуждаюсь в представлении.

Мы с ним и вправду не общались. Нет никакого смысла разговаривать с ширмой. Орденом правит свой совет, который нам с трудом, но удалось собрать в Берлине. Выловив и разворошив их гнёзда в других странах. Вот с ними я общался. Много же они мне претензий высказали, когда я с помощью спутника перекрыл им доступ к аппарации и каминам. А выбираться через охваченную войной страну, тем более через линию фронта, они не станут.

— Я обращаюсь к вам как к коллеге и собрату по несчастью. — Продолжил он после небольшой театральной паузы. — Наши страны имеют много непримиримых конфликтов. И я боюсь, что эта война уничтожает наши нации. Я предупреждал. Но почему же никто не слушал? Какие чудовищные события происходят, и их можно было избежать, если бы люди умели слышать. Но сейчас я не хочу сетовать на прошлое. Сейчас я всеми силами желаю предотвратить ещё более губительное будущее. А потому с прискорбием должен сообщить, что я, Геральд Грин-де-Вальд, председатель ковена, вызываю вас на рыцарскую дуэль.

О как! Председателем стал? Ну ничего, насколько я помню магический кодекс МКМ, у меня есть сорок дней, чтобы дать ответ. Я за сорок дней тебя вместе с Берлином закатаю. Когда твои войска проиграют, ты можешь размахивать своей палочкой сколько угодно, будет поздно.

— Ах да, я надеюсь, вы дадите мне свой ответ в течение недели, — словно прочитав мои мысли, высказался волшебник. — Ведь только неделю у меня будет гостить наш юный друг. Подойди-ка сюда, юноша.

Послышался глухой звук, и тут в кадре оказался тот, кого я вообще не ждал. Роберт Локвуд чуть покачнулся, видимо, кто-то придал ему ускорения, но встал рядом с креслом. Взгляд не поднимает, но на вид не пострадал. Боюсь представить, что эти твари могли с ним сделать.

— Не переживайте, ваше величество, — насмешка Геральда стала отчётливее, — как только вы дадите мне ответ, я пришлю вам принца в целости и сохранности. Даю слово дворянина и мага.

Ох, милая, кажется, я поспешил давать тебе обещания. Это была последняя капля. Всё напряжение предыдущих месяцев скопилось в груди и ядовитым огнём растеклось по венам. Сжал кулаки, понимая, как чертовски я зол.

* Съезд Коммунистической партии Светского союза — согласно уставам Коммунистической партии, высший орган руководства партией, который представлял собой регулярно созываемые собрания её делегатов.