Глава 39. Всеобщее благо.

Вековые деревья тянулись могучей стеной высоко в небо. Прочно проникали корнями в толщу земли. Переплетались, соединялись и смешивались, образуя непрерывную связь великой Чащи. Уверен, лес узнал о моем приходе в тот самый миг, как я ступил на изумрудный мох подлеска. Где-то слетел с ветки ворон. Его карканье шелестом листвы унеслось глубоко в чащобу. Ну точно, знают.

Идти пришлось недолго. Пусть в густой растительности не имелось тропинок, но дорожка из невысокой травы отслеживалась четко. Идиотом я себя не считал и приглашение принял. Довольно быстро деревья расступились, явив резной забор и добротный коттедж за ним. Ломиться в тонкую створку калитки не стал, постучав по столбу рядом. Я не обманывался видом хрупкой деревянной изгороди, уже отметил маленькие черты и резы по столбам. Уверен, об этот деревенский штакетник обломает зубы целая армия. По обеим сторонам калитки качнулись перевязи в виде маленьких камушков.

— Иду, — довольно бодро из-за угла дома появился мужик в простой рубахе, болотных штанах и высоких резиновых сапогах. Дойдя до крыльца, скинул на перила садовые перчатки.

— Добрый день, — поздоровался я. Не так я представлял себе одного из старейшин.

Дверь мне открыл высокий, поджарый мужчина лет пятидесяти. Самое обычное лицо, волосы с проседью и вполне приветливый, пусть несколько усталый, взгляд.

— Проходи, вашевство, айди в дом. — Стоило мне пройти во двор, пожал руку, позвал за собой. — Моё имя Гор. Можешь так и величать.

Дом на взгляд магла не был чем-то примечательным. Никакого замка древнего Кащея, но и не халупа лешего из сказки. Добротный коттедж, светлый, уютный. Меня проводили в кухню-гостиную. Вот тут интересно: современная техника, типа плиты, соседствовала со старой русской печкой. В целом в дизайне проглядывалась эклектика. Тут и там взгляд утыкался в предметы из других эпох и стран. Не так я представлял дом одного из старейшин.

— Старейшины отказывали мне во встрече много лет, — начал я почти с наезда, но аккуратно, без обвинений. — Значит ли это, что сейчас я могу рассчитывать на поддержку?

— Все старейшины, в том числе и я, натуры увлеченные, — не обидевшись, хекнул Гор. Разлил нам чайку и сел рядом за кухонный стол. — Одна из причин, почему мы так долго живем. У нас есть интерес к жизни и нет чувства времени. Кто-то из наших осваивает другие миры и пространства, кто-то изучает квантовый мир, кто-то упорно пытается достичь Бога.

От каждого слова мои глаза становились всё круглее. Если у них есть такие технологии, почему мы до сих пор живем как в каменном веке?

— О, вижу по взгляду море вопросов, — Гор с удовольствием отхлебнул отварчик. — Наш мир — огромная колыбель великих существ. К сожалению, для роста этих прекрасных созданий нужны разные условия. Поэтому на нашей планете есть несопоставимо райские и адские вещи. Сложная схема и пути сообщений, иногда случаются сбои, но в общем всё всегда возвращается в своё русло.

— Вы поэтому не вмешиваетесь в жизнь простых смертных? Рок событий и неотвратимость судьбы? — Мысль неприятная.

— Нет, что ты, — вздернул густую бровь. — Просто, когда достигаешь определенного уровня, видишь картину в целом, видишь все тонкие настройки, ниточки магии и судеб. Довольно страшно в них вмешиваться и не сделать хуже. Кто-нибудь время от времени пробует — и случается большой бадабум, по типу катаклизмов или даже гигантского астероида. Защита от дурака. В общем, среди старейшин есть правило не трогать то, что работает. А как работает — мы не знаем, те, кто разобрался, уходят из нашего мира. Уходят в своем развитии дальше, просто не отвечают, видимо, в других пластах реальности всё иначе.

— Тогда что вы можете?

— Только то, что позволяет мировая программа. Законы этого мира. Не знаю, кем написаны, но довольно четкие. И мы, старейшины, также являемся его частью. — Он замолчал, выпив еще глоток и позволяя мне осмыслить сказанное. — Думаю, наше существование также заложено в виде первой ступени регулирования. Хм… выразиться яснее — мы мировое магическое МЧС. Когда где-то случается нарушение баланса — магические нити звенят, словно сирена. Думаю, это происходит, когда в общем поле случаются разрывы и всё поле это чувствует. Как рана на теле. Старейшины — самые сильные маги и более чувствительны к таким вещам. Мы латаем дыру, устраняем нарушителей. Для людей это может быть прекращение войны, усмирение вулкана или убийство мага-тирана. Если не уйдешь раньше, ты тоже будешь один из нас. Почти все маги, взявшие курс на развитие, проходят эту стадию.

— Боюсь, я уйду раньше, — грустно улыбнулся я. Тоже отпил из кружки. Не в пример английской аристократии кружка большая, теплая, греет руки. — У меня тут дуэль на носу. С магом-провидцем. Невозможно драться с тем, кто видит каждый твой шаг. Я хороший легельмент, но всё таки будущее мне не доступно. Хотя меня отговаривают от дуэли. Глупо рисковать, ломать весь план, из-за одного мальчишки.

— Если знаешь, зачем же пришел? Мы не можем помочь тебе. Трогать линии судьбы не имеем права.

Сказать ему, что понятия не имею? Я ищу выход. Секретный секрет, который решит все мои проблемы. Заразы старейшины отказывали мне во встречах. А теперь мне бы не помешала помощь. Я считал Гриндевальда ширмой. Сильной, но не способного действовать самостоятельно. Теперь понял, что он крепость за которой прячется кучка жестоких подонков, мечтающих о мировом господстве. Что случится, если фашизм... Постаравшись сжать это чувство за горло, спросил о другом.

— Тогда, возможно, вы сможете скрыть от Гриндевальда мои решения? — Я даже в мыслях старался не формулировать свои идеи. Хотя варианты разные. Боец из него явно лучше, если погибну, рассчитывал забрать разноглазого с собой. В том мире Воландеморт погиб на дуэли, видимо, и мне не переломить судьбу, которую забрал. Или же, попытаться обыграть его иначе. Маги кичатся своей силой и личная сила безусловно важно. Но в реальности иногда решает репутация или полновесные золотые. В любом случае драться с ним самоубийство. Я кое-чему научился, но это не сравнится с десятилетиями его боевого опыта.

— Кое-что могу, — кивнул старейшина после недолгого раздумья и сканирования меня любопытным взглядом. — Но знаешь, пусть я не в состоянии влиять на нити мира, но это не значит, что ты не можешь влиять на свою. Даже если думаешь, что она тебе не принадлежит.

Я удивленно вскинул брови — он и это видит? Знает, что я пришел из другого пространства?

— Когда берешь чужую ношу, её невозможно унести никакими силами. Но ты ничего не забирал, это твой и только твой путь, несмотря на то, что тянется твоя нить из глубины мира. А значит, твоя нить всегда была в твоих руках. Я покажу тебе. — Гор отставил свою кружку, встал. Я даже не сопротивлялся, когда он поднял руку и двумя пальцами прикоснулся к моему лбу.

Оказывается, мне как мастеру лигельменции еще расти и расти. Потому как я даже не уловил силовой поток, который утянул меня в темноту. Обрывки слов, кадры воспоминаний, словно вспышки, мигали и гасли в сознании. Не сразу понял, что за картинки вижу. А потом вспомнил. Это мои воспоминания о прошлой жизни. Тогда, когда я был простым Димой Годиновым, молодым, скучным и спокойным бухгалтером. Родители, братья, друзья, знакомые. Но все воспоминания померкли, когда мозг учуял тонкий запах гари и дыма.

— Горит! Пусть всё сгорит! — надрывался пьяный увалень, окруженный пламенем. Вот в меня полетела табуретка. Следом бутылка. Вот я запинаюсь за половицу, которая стала для меня фатальной. Вот горящий шкаф, горящие стены и едкий запах дыма. Горит! Пусть всё сгорит!

Очнулся с судорожным вздохом, закашлялся, раздирая пальцами ворот рубахи. Понял, что лежу на диване всё в той же дизайнерской гостиной. На кресле разместился Гор, сидел неподвижно, не сводя с меня взгляда. Я медленно сел, потер ладонью лицо. Перед глазами до сих пор стояло пламя. Горящий потолок. Летящая бутылка. И запах дыма, въевшийся будто под кожу.

— С ума сойти, — хрипло выдавил я. — Что это значит?

— В каком-то смысле все мы немного сумасшедшие, — фыркнул старейшина. — И я не знаю, что ты видел. Это твоя магия. Скажем так, твое подсознание и твоя магия тесно связаны. И что там тебе выдал твой мозг — понятия не имею.

Он поднялся с кресла и подошел к одному из шкафчиков. Долго копался среди каких-то коробочек, камней и свитков, после чего вернулся с маленькой деревянной пластиной. На темной поверхности тускло мерцала выжженная руна.

— Держи.

— Что это? — Я принял дощечку, повертел в пальцах. Таких рун я ещё не встречал.

— Помеха. Небольшая. — Гор пожал плечами. — Не защита от провидца, просто шум. Если носитель этой руны будет рядом, Гриндевальду станет сложнее заглядывать в ближайшие варианты будущего конкретного человека.

— Конкретного?

— Одного. Не больше. — Старейшина смерил меня внимательным взглядом. — И не надейся спрятать самого себя. Во время дуэли он будет сосредоточен только на тебе. Остальных смотреть не станет, иначе утонет в вероятностях. Но если есть кто-то, чье решение ты хочешь скрыть, это поможет.

— Спасибо. — Я сжал руну в ладони. Он так уверен, что я соглашусь драться? Зачем мне это?

— Уверен. Нити я вижу. Не будет этой дуэли, будет другая. Но успеют погибнуть миллионы. А потом ещё больше. И не благодари раньше времени, — усмехнулся Гор. Ещё один менталист на мою голову. — Но ты поступай как хочешь, чтобы ты не думал, судьба твоя.

Обратно я вернулся уже под вечер. Москва встретила моросящим дождем и серым небом. Кремлевский дворец гудел, как растревоженный улей. Люди бегали по коридорам, где-то звенели артефакты связи, секретари таскали кипы документов. Война не останавливается потому, что одному государю захотелось впасть в экзистенциальный кризис.

Стоило мне переступить порог кабинета, как из кресла у стены резко поднялся Блэк. Всклоченная грива волос, фамильный грозовой взгляд и наспех надетый пиджак, не подходящий к брюкам. Редкое событие для нашего пижона.

— Наконец-то.

— Надеюсь, причина срочная, — устало бросил я, снимая перчатки. Вот уж кого я сейчас видеть не хотел. Прошел к столу. Сайрус, принесший поднос с чайником, едва заметно поклонился. Ярослав застыл у двери, шел за мной с подозрительно пустой папкой. Уверен, и он сюда пришел не за подписью на мелкой бумажке. Я знаю, зачем они здесь.

— Более чем. — Чарли шагнул ближе. — Ты ведь не собираешься принимать вызов?

— Как ты узнал? — По-еврейски ответил я.

— Ты идиот. — Блэк выругался сквозь зубы.

— Возможно.

— Нет, не возможно! — рявкнул он. — Ты не имеешь права рисковать собой из-за одного человека! У нас был план, помнишь? Столько людей. И ты хочешь вот так умереть?

— Этот человек — ребенок, который рос у нас на глазах, — Я медленно поднял на него взгляд.

— Когда ты начнешь думать глобально?! — он уже почти рычал. — У тебя жена. Дочь. Империя! Миллионы людей! И всё это ты готов поставить под удар ради приемного ребенка?!

Тишина в кабинете стала тяжелой. Магия в комнате дрогнула. Та самая, из черного ядра. На мгновение колючая мгла вырвалась, лампы мигнули. Блэк шумно выдохнул, будто сам понял, что перегнул. Но отступать не стал.

— Послушай меня внимательно, Гонт. — Теперь его голос звучал тише. — Мы оба знаем, что такое война. Иногда людьми жертвуют. Это страшно. Грязно. Но иначе не победить. Если ради спасения государства нужно пожертвовать одним человеком...

— Хватит, — думаю, он не услышал в моем голосе почти мольбы. Набатов в голове стояло: Не будет этой дуэли, будет другая. Но успеют погибнуть миллионы."

— …то государь обязан...

— Я сказал, хватит! — Стол треснул под моей ладонью. — Я не идиот! Я всё это знаю! Я дорожу своими учениками, но если встанет вопрос они или победа... Послушай, Чарли, дай мне немного времени всё обдумать.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Друг запустил пальцы в волосы, прошел к углу кабинета, быстро развернулся обратно.

— Сейчас я дам тебе время, но если согласишься, — он запнулся, не зная, чем меня ещё можно задеть, — тогда молись, чтобы твоя совесть стоила той крови, что прольется после твоей смерти.

Он резко развернулся и вышел, так хлопнув дверью, что задребезжали стекла. Я медленно втянул воздух.

— В чем дело? Работы нет? — всё ещё справляясь с гневом, спросил я у оставшихся. Ярослав, положил на стол папку.

— Моя работа — это вы. И пока искать новую я не планировал. — Холодно и как обычно покойно. Вот только за годы работы я прекрасно знаю, что сейчас он очень старается сдержать совсем другие слова. И этот ответ был красноречивее самого Блэка. Спелись. Но, к счастью, всё же ушел. Остался последний гость. Тихий звон стекла отвлек. Сайрус поставил рядом бокал с темным отваром.

— Выпейте.

— Это приказ?

— Пока ещё просьба.

Я зло усмехнулся, но бокал взял. Напиток оказался горьким. Старик неожиданно сел напротив. Такого он себе не позволял с того самого злопамятного разговора в Азкабане.

— Я наблюдал за вами эти годы, — миролюбиво произнес он. — Вам не нужно никому ничего доказывать.

Я нахмурился. Без привычной ехидцы его голос звучал почти… по-доброму. У меня сейчас мурашки пойдут. Это точно мой дворецкий?

— Если вы откажетесь, — продолжил Сайрус, — если повремените с ответом… все, кто вас знает, вздохнут с облегчением. И я уверен, сам Роберт не желает, чтобы вы участвовали в этой дуэли.

Он внимательно смотрел мне в глаза. А нет, всё в порядке, это он. Те же манипуляции. Вот только он не видел моих мыслей. Они думают я благородно собираюсь принять вызов, потому что Роберт в плену? "Не будет этой дуэли, будет другая. Но успеют погибнуть миллионы."

— Каково будет жить мальчику, зная, что он стал причиной вашей гибели? Вы спасли его и вырастили. А ведь, возможно, он должен был погибнуть в тот дождливый день. Что, если сама судьба привела этого ребенка к вам? Что, если благодаря его жертве миллионы таких же мальчишек будут жить. Для блага всех.

— Вон. — Слово прозвучало почти рыком. Сайрус замолчал. А меня вновь затопило той липкой яростью, что появилась после разговора с Гором. Судьба. Рок. Предначертано. Почему все вокруг твердят об этом так уверенно? Почему меня от этих слов тошнит?

Старик поднялся. И впервые за всё время без споров, без улыбки и без колкости просто ушел. Кабинет погрузился в тишину. Где-то за окнами шумел дождь. Тикали часы. Я сидел неподвижно, уставившись в темное стекло.

Гнев ушел. Сначала стало страшно. Наверное, впервые за очень долгое время я позволил себе честно признать это. Мне было страшно умирать. Выходить против человека, который видит твои действия раньше, чем ты их совершаешь. Страшно, что Вера останется одна. Что Вика вырастет и будет знать меня только по колдографиям и чужим рассказам. Что Том снова потеряет отца. Все, кого я тащил за собой столько лет, останутся без лидера посреди войны. Знаю, что соглашаться на дуэль нелогично. Правители прошлого жертвовали даже большим. За эти годы я научился быть таким правителем. Хотя Роберт тоже был моей ответственностью. Не такой большой и грозной, как целые планеты, империя, ковены магов. Однако, я уже вырос достаточно и цинично, чтобы пожертвовать им в интересах всего. Вот только.. "Не будет этой дуэли, будет другая. Но успеют погибнуть миллионы."

Но есть и другая сторона. Ведь что случится, откажись я? Эта разноглазая дрянь уже тиражирует газеты о грядущем событии. Знает, что я соглашусь? А если нет? Репутацию можно восстановить, Роберта убьют, а войну я выиграю. Но пока Геральд жив, Золотой ковен, что он пытается прибрать к рукам, может легко восстать где-то в другой стране. Сейчас Гриндевальд их главное оружие, в остальном они слабы, сосредоточены в одном месте. Помнится, в той жизни, в истории про очкастого мальчугана, Гриндевальда на дуэли победил Дамблдор. После чего гер был заточен в тюрьму, которую сам же и построил. Я хмыкнул, вспомнив своё сидение в Азкабане. Ну-ну, заключенный. Нечисто всё с прошлой дуэлью. Если такое повторится и в этом мире, вполне возможно, он получит новое прикрытие и Золотой орден уйдет ещё глубже в тень. Я уже успел оценить опасность тайных семей и не питаю иллюзий, какими методами они идут к власти. Живодерские лаборатории, концлагеря и сегрегация. Они превратят этот мир в ад.

Что, если одновременно с дуэлью совершить нападение на основные семьи Золотых? Я уже знаю, кто там главный, остальных вытянем по цепочке. В этот день можно выловить. Они уверены в своем протеже, многие придут на дуэль. Только вопрос по-прежнему останется в самом маге.

Я могу бросить всё это и уйти. Закрыться на Марсе, как когда-то сбежал туда от Совета. Бросить всё на Земле и пусть разбираются сами.

В этот момент пришло понимание, что дуэль всё же должна состояться. Ради будущего, моей семьи и страны, эта организация должна быть уничтожена. Как раз из-за всех тех причин, что мне озвучили мои товарищи. С той лишь разницей, что человеком, который стоит на чаше весов для пресловутого всеобщего блага, оказался я сам.

Могу ли я победить? Если невозможно победить провидца, что можно сделать? Я сидел ещё долго. Обдумывал. Просчитывал. Отбрасывал варианты и возвращался к ним снова. А потом поднялся и позвал Ярослава. Помощник появился почти мгновенно, словно всё это время ждал за дверью.

— Подготовьте ответ Геральду Гриндевальду.

— Вы принимаете вызов. — Он не спрашивал, только смотрел тоскливо и как-то болезненно.

— Да. — Я перевел взгляд на дождь за окном. — И вызов, и условия дуэли.