Глава 28

– Ты должен со мной пойти на этот прием, – жена стояла у шкафа в своей комнате в длинном серебристом платье на бретелях. Уже час Мила настаивала, что я должен пойти на какое-то мероприятие. Только вот я не понимал зачем. – Не вижу необходимости. Мы разводимся, пора тебе выводить в свет нового мужа. – С удовольствием пошла бы с ним, – кривится Милка, – Но только вот приглашение на тебя выписано уже давно. – Меня там не знают в лицо, думаю, не заметят подмены, – ухмыляюсь я, – Тем более, ты уже ходила наверняка со своим, другим. – Куда я с ним ходила тебя не должно волновать. Сегодня он меня не может сопровождать. Я не могу пойти одна! – Это последний раз, когда я куда-то иду с тобой, – выхожу из ее комнаты, направляясь в свою. Раньше я как-то спокойно относился к таким походам, надо идти, значит, иду. Сейчас считаю, что это лишнее. Появляться на людях с почти уже бывшей женой, для чего? Тем более, я там никого не знаю. Да и вообще, зачем идти на юбилей какого-то врача? Ни жена, ни я никак не связаны с медициной. Для чего это все? Раздраженно меняю домашнюю одежду на черный костюм и белую рубашку. На руку часы, на шею галстук. Смотрю на себя в зеркало. Военная выправка сказывается в прямой спине, развороте плеч. Костюм мне идет, впрочем, как и военная форма. Но все же я терпеть не могу так наряжаться. Ну не мое это, ходить по таким вечеринкам, тем более к незнакомым людям. Молча едем в такси к ресторану, даже не смотрим друг на друга. Утром сказал Миле, что подал заявление на развод. Новость приняла молча, только губы поджала. Словно это я ухожу к другой женщине, а не она к новому мужчине. Мне до этого политика и дела нет, даже рад, что развожусь. Если бы не Полинка, ни минуты бы не думал. Но как принял решение о разводе даже легче стало. Пугает только разлука с дочерью. Не знаю, как я буду жить без нее. Пафосный ресторан в центре Москвы. Дорого, красиво, вызывающе. Ледяные подносы с фужерами шампанского, клубника, шоколадный фонтан, устрицы, икра – все предсказуемо, что и следовало ожидать. Мила словно рыба в воде, кого-то знает, с кем-то здоровается. Я стою, подпирая стену, кручу бокал с виски в руке. Для чего я здесь, непонятно. Жена забыла обо мне сразу, как только вошла в зал для банкета. Замечаю пару, что только что вошла в зал и крепко сжимаю бокал. Аня, под руку с мужчиной. На него даже не смотрю, взгляд остановился только на ней. Красивая, такая нежная в длинном платье кремового цвета. Одно плечо открыто, на шее широкая лента жемчуга. Волосы забраны вверх и спускаются игривыми волнами на плечи. Разрез выше колена открывает стройную ножку и бежевую туфельку на высоком каблуке. Анюта весело смеется, сверкая глазами, слушает своего собеседника. Мне нравится она такая, веселая, яркая, игривая. Я помню ее такой. Она была со мной такая, как сейчас с другим. Залпом допиваю виски и ставлю бокал на поднос официанту. Делаю шаг в сторону Ани, когда она замечает меня. Ее смех резко обрывается, а веселье исчезает из глаз. Ее спутник что-то продолжает говорить, а мне кажется, что Анютка сейчас сбежит. Вся ее поза указывает на это. Трусиха. При этой мысли начинаю улыбаться и иду к ней навстречу, даже не смотрю на кавалера рядом. – Можно тебя? – встаю напротив Ани, – На пару слов. – Нет, – начинает Аня, но я не дам ей такого шанса, мне отказать. При всех она скандалить не будет, этим и воспользуюсь. Беру ее мягко за локоть и тяну к себе. – Я не пойду с тобой, – тихо шипит Анютка. – Анечка, какие-то проблемы? – оживает ее кавалер, а я бросаю на него сердитый взгляд. – Нам просто нужно поговорить, можно? – цепляю его глаза, где вижу недоумение, а затем смирение. Быстро же ты сдался, мужик. – Что ты себе позволяешь? – продолжает возмущаться Аня, пока я толкаю ее в темный коридор какого-то технического помещения. – Хочу поговорить, – встаю, упираясь руками в стену, заключая Анютку тем самым в плен. – Говори, – вздергивает она упрямо подбородок, а у меня срывает стоп-кран. Прикасаюсь губами к ее губам, глубоко втягивая носом ее запах. Не могу надышаться. Мой запах, мой вкус, моя Аня. Губами подчиняю ее себе, даже не замечаю боли в своей губе, которую Аня укусила тогда в клинике. Совсем ничего не замечаю. Просто тону в ней, головокружительно падаю от этой близости. Аня пытается вырваться, но я не даю. Лишь крепче целую, впитывая ее губы. – Минуту, дай мне минуту, – отрываюсь и снова ловлю ее судорожный вдох. Руки сами цепляют за талию, вжимаю в себя до боли в паху. Чувствую ее тело, которое вызывает во мне звездопад и яркую вспышку желания, что делает меня почти безумным. Аня замирает, а потом словно сдается, обвивая руками мою шею. Открывает свои сладкие губки, пуская внутрь. Оба тихо стонем, будто только что получили что-то давно желанное, запретное. Ее пальчики зарываются в мои волосы, обжигая кожу на шее. Меня сносит напрочь. Забываю, где мы, обо всем забываю. Целую до боли в губах, руками чувствую тело Анютки под тонкой тканью платья. Хочу ее невыносимо, здесь и сейчас. В голове лишь одна мысль, что Аня, моя женщина, была, всегда ею была. Украсть ее хочу, унести отсюда, взвалив на плечо как свою добычу. Никому не отдам, ни с кем делиться не собираюсь. Только моя и ничья больше! – Совсем совесть потеряли! – голос моей жены, словно ведро ледяной воды, что вылили на нас с Анюткой. Мы резко отрываемся друг от друга, отстраняемся. – Ты совсем уже, Краснов? – Мила смотрит на нас со злобой, сложив руки на пышной груди, – А ты, подруга? Как была подлой су***й, так и осталась. Мужиков, что ли, больше нет, что ты от моего мужа никак не отцепишься? Как медом у тебя там намазано, что летит мой кобель, остановится не может. Постеснялись бы при всех. Ни стыда, ни совести!