Глава 7

Утром я проснулся рано, по армейской привычке. За окном уже было светло, солнце в середине лета вставало рано, светать начинало после четырех часов утра. Несколько секунд я лежал неподвижно, глядя в потолок и пытаясь понять, где нахожусь. Потом услышал, как на кухне звенит посуда, и вспомнил. Я дома. Вернее, у бабушки. Я вспомнил вчерашний день и на душе сразу стало спокойнее.

На кухне уже пахло жареными яйцами и свежезаваренным чаем. Бабушка хлопотала возле плиты. Когда я вошел, она обернулась и улыбнулась мне.

— Проснулся внучок? Иди умывайся и садись завтракать.

Я послушно побрел в ванную, и закончив с водными процедурами сел за стол, на котором уже исходила паром яичница. Пока ел, рассказал бабушке, что сегодня собираюсь сходить в военкомат.

— Зачем?

— На воинский учёт вставать надо. Да и с одним человеком поговорить хочу. Он мне сильно помог, нужно поблагодарить.

Бабушка понимающе кивнула.

— Надолго?

— Не знаю, до вечера точно занят, наверное, буду. После военкомата надо будет ещё с другом встретиться, и ещё одного человека навестить. Ты не переживай, это не из моей старой компании. Один мой сослуживцев, а второй в возрасте уже мужик, хорошие советы мне когда-то давал. Ну… и зайти к родителям не помешает. Нужно же мне понять, где обосноваться, хотя бы на первое время.

Она некоторое время молчала, потом неожиданно решительно сказала:

— Поживи пока у меня. Не надо тебе там.

Я поднял голову.

— Не помешаю?

— Глупости не говори. — Отмахнулась старушка. — И мне не скучно будет. А то вечером даже словом не с кем перекинуться.

— Хорошо. — Я улыбнулся. — Спасибо баб.

Это было здорово, что теперь у меня было место, где я мог хотя бы нормально переночевать. Я хоть и рассчитывал, что теоретически могу остаться у бабушки, но сам бы такое ей точно не предложил. Пусть вечер вчера прошёл отлично, но всего того, что было раньше разом не забудешь. Бабуля сильно рисковала, делая мне это предложение. Я-то сам знал, что её не подведу, а вот она этого гарантированно знать не могла. Помнила она меня только маленьким ребенком, а потом конченным ублюдком, которому было на неё плевать. Я ведь мог пойти по стопам родителей и начать бухать, мог заняться криминалом, мог вынести из её небольшой квартирки последнее, что у неё ещё есть.

После завтрака я переоделся в гражданскую одежду. Форму решил убрать, слишком уж она притягивала взгляды. Вчера она была нужна для бабушки, а сегодня я наоборот, должен быть как можно незаметнее в толпе прохожих.

Джинсы, кроссовки, футболка — и из зеркала на меня смотрит обычный молодой парень. Даже на дембеля не похож. Мои сослуживцы, уходя на гражданку, отращивали себе длинные чубы и усы, а я предпочитал бриться и стричься коротко. Не люблю лишнюю растительность на голове, к тому же так удобнее, аккуратнее и безопаснее. Случись драка, меня никто не сможет схватить за волосы, они не будут лезть в лицо и мешать.

Военкомат находился на так уж и далеко и автобус я ждать не стал, пошёл пешком. Город постепенно просыпался, люди спешили на работу, возле магазинов уже выстраивались первые очереди, где-то разгружали хлеб и молоко. У остановок курили мужики с заспанными лицами, ожидая транспорта, чтобы поехать на работу. На меня почти никто не обращал внимания, и меня это полностью устраивало. Я неторопясь шел по городу, наслаждаясь утренней прохладой.

Здание военкомата с тех пор когда я его в последний раз видел практически не изменилось. Насколько я помню, оно и в будущем будет выглядеть точно так же. Только деревянные рамы поменяются на пластиковые, да крышу отремонтируют, и на этом, пожалуй, всё.

Когда я вошел внутрь, то испытал чувство дежавю. Как в матрицу попал. Тот же потертый линолеум, плакаты на стенах, покрашенные зеленой краской до половины стены, и та же самая тетка, которая встретила меня в прошлый раз, когда я пришел сюда задать свои вопросы Ильичу.

— А ну ка стой! Ходют и ходют, покоя от вас нет… Чего надо?

Бля… и интонация, и противный голос всё те же, и морда недовольная та же самая. Как будто ещё раз в прошлое перенесло, на два года назад. Или она просто вросла в этот стул и сидит тут вечно? Как там в одном известном голливудском фильме? «Я уже часть коробля»… Ну да, так и есть, и фраза, которой она встречает поситителей не поменялась. Всё тот же истеричный выброс хамства. Вот только я уже не тот, что раньше, терпеть всё это я не собирался.

— Шоколада. Чего мне в военкомате может быть надо? Не на экскурсию же я пришел, на ваши развалины посмотреть. И кого только в серьёзные учреждения не наберут по объявлению… На учет я становиться, на — Я протянул ей свой военный билет — Записывай данные в журнал. И быстрее, у меня и без тебя дел много.

Тетка аж рот открыла от удивления и возмущения, машинально взяла в руки мои документы и зависла.

— Женщина. Вы работать будете? — Я постучал ладонью по столу — Ручку в руку, и вон в тот журнальчик записываем фамилию. Или писать вы тоже не умеете?

— Дембель… — Это слово она почти выплюнула, произнеся его как ругательство. — Отслужил и думаешь мы тебе ничего сделать не сможем?

— Сможете. — Кивнул я — На учет поставить и свидетельство на льготы выдать. А ещё можете начать вежливо с людьми разговаривать, а не хамить всем подряд прямо с порога. Если тебя муж не трахает, это не причина на всех кидаться как собака.

— Что тут происходит? — Ответить тетке не дал знакомый голос.

Я повернул голову и увидел входящего в дверь Ильича. Он был в форме полковника советской армии и почти ничуть не изменился. Седины немного прибавилось на висках, да стал он немного толще.

— Серёга⁈ — Меня Ильич узнал сразу — Етить колотить. Живой.

— Здарова Ильич — Я протянул ему руку, я был искрене рад видеть этого человека, который когда-то одним волевым решением изменил всю мою жизнь и не дал наделать глупостей — Живой как видишь. Хотя вы с Лёхой сильно постарались, чтобы я попал туда, где могут легко убить. Ладно, я шучу. Если серьезно, то я пришел тебе спасибо сказать.

— Так, ну ка пойдем — Полковник пожал протянутую руку, подхватил меня под локоть и практически волоком потащил за собой, уже на ходу бросив в сторону вахтерши, которая сидела как оплеванная — Антонина, вызови ко мне срочно прапорщика Зинченко!

— Я этого в журнал посетителей не успела записать — Крикнула ему в след толстуха. — Знакомого вашего.

— Записывай, а его документы ко мне в кабинет потом сразу занесешь — Отмахнулся Ильич.

Кабинет у Ильича тоже не изменился, разве что бумаг на столе стало больше и портрет генсека на стене сменился на более большой и свежий. Ильич усадил меня на стул напротив стола, сам сел в кресло, какое-то время смотрел молча, потом всё-таки покачал головой.

— Изменился ты Серёга, сильно изменился. Взгляд как у хищника, аж в глаза смотреть жутко. Раньше тоже дерзкий и наглый был, но не такой…

— Да? — Я усмехнулся — Интересно, с чего бы это? Вроде за два года на горном курорте должна была психика в порядок прейти, а не наоборот…

— Где?

Ильич хотел ещё что-то сказать, но дверь открылась, и в кабинет вошла Антонина. В руках она держала мой военный билет. Крепко, будто боялась выронить и разбить как хрустальную вазу. Ничего себе перемены… Раньше то она принимала его двумя пальцами, будто ей сунули грязную тряпку. На лице у вздорной толстухи больше не было прежней наглости. Даже голос стал тише.

— Товарищ полковник, документы Серёгина.

Она положила военник на стол и мельком посмотрела на меня. Уже совсем иначе посмотрела, не как на пустое место. То ли успела военный билет полистать, то ли подействовало то, что я хороший знакомый её начальника.

— В журнал внесла? — спросил Ильич, беря военник у руки.

— Да, записала.

— Свободна.

Антонина замялась, будто хотела что-то сказать, потом всё-таки выдавила:

— Скажу девочкам чтобы подготовили свидетельство о праве на льготы. Только фотография будет нужна.

— На льготы? — Удивился Ильич, бросив быстрый взгляд на меня — Ладно разберемся. Если надо фотографию, Серега сделает и занесет. Иди пока.

Ильич машинально открыл мой военный билет и начал листать, без особого интереса, скорее по привычке, но уже через пару секунд его лицо начало меняться. Сначала он нахмурился, потом достал очки, нацепил их на нос и начал листать внимательнее.

— Старшина, заместитель командира группы… — Он перевернул страницу, и у него натурально отвисла челюсть. — Мать честная…

Я молчал, Ильич медленно поднял на меня глаза.

— Как? Медаль «За отвагу», три ордена Красной Звезды, орден Красного Знамени, четыре ранения… — Он откинулся на спинку кресла и несколько секунд молча смотрел на меня поверх очков. — Ну ни хрена себе ты в армию сходил. Где служил?

— Сам в шоке — Усмехнулся я — А служил там, куда ты меня отправил. Сначала в учебке спецназа ГРУ в Чирчике, потом в Асадобаде.

— Да, Афганистан… — Полковник аккуратно положил мой военник на стол и закурил — Честно говоря не думал, что ты туда пойдешь. Это же дело добровольное.

— Только не в спецназе — Хмыкнул я — Нас никто и не спрашивал.

— Я думал, максимум вернёшься нормальным человеком, если повезёт. Переседишь в армии свои проблемы…А ты, получается, вернулся ходячей газетной передовицей.

— Не надо так. — Я поморщился.

— Да я не издеваюсь. — Вздохнул полковник — Просто не каждый день ко мне мои призывники возвращаются с таким послужным списком, что половина кадровых офицеров от зависти утопится.

В дверь постучали, и не дожидаясь разрешения в кабинет вошёл прапорщик Лёха Зинченко. Увидел меня и сразу расплылся в улыбке.

— О! Серёга! Живой!

— Здорово, Лёха.

Мы пожали друг другу руки.

— Когда приехал?

— Вчера.

— Ну и как тебе армия? Как отслужил?

— На вот, сам посмотри. — Ильич протянул ему мой военный билет.

Через несколько секунд у Лёхи вытянулось лицо, и он посмотрел на меня как на привидение.

— Ни хрена себе… Ну ты даешь Серёга.

Лёха аккуратно положил военный билет на стол, и снова без разрешения старшего по званию плюхнулся на соседний с моим стул. Некоторое время в кабинете было тихо, потом Ильич чиркнул спичкой и закурил сигарету.

— Вот такие дела Лёха, такие дела… Хотели как лучше, а чуть не убили парня. В самое пекло отправили. Он боялся, что его бандиты тут убьют, а в итоге на войну попал. Дурак я старый.

— Да не вини себя Ильич, всё нормально. — Я покачал головой — Ты мне сильно помог.

— Кстати. — Встряхнулся Ильич — Насчёт твоих старых проблем. Помнишь того полковника из УВД области, про которого мы с тобой в последнийраз разговаривали?

— Который меня бандитам сдал? — Скрупул я зубам.

— Его самого. — Кивнул полковник.

Я тоже молча кивнул. Как эту падлу я мог забыть? Из-за него меня нашли на реке подручные местного положенца, из-за него погиб отличный человек, которого даже похоронить по-человечески не получилось. Его я помнил, хотя никогда и не видел лично. Именно узнать про него, где он и что с ним, было одной из нескольких моей целей, когда я шёл в военкомат.

— Так вот — Продолжил Ильич — Нет его больше здесь.

— Умер? — С надеждой спросил я.

— К сожалению, нет. Куда-то перевели.

— Куда? — Я прищурившись смотрел в глаза полковника.

— Не знаю. — Отвел он взгляд.

— Не знаешь, или говорить не хочешь?

— Не знаю. — Полковник развёл руками. — То ли в другую область, то ли в министерство, то ли ещё куда пристроился. И не надо на меня так смотреть, я тебе правду говорю.

Я задумчиво кивнул. Вслух ничего говорить не стал. Смысла не было. Ильич действительно мог не знать, куда делся тот полковник. Да и если бы знал, вряд ли рассказал бы. Он помнит до сих пор, как я пришел к нему в кабинет с ножом в кармане, думая, что именно он предал меня. Он биться, что я наделаю глупостей. И зря кстати, ничего предпринимать, сто раз всё обдумав, я бы всё равно не стал. Так что он был в своем праве, вот только это ничего не меняло. Я помню, как клялся отомстить над трупом Егорыча. Помню, как он закрыл меня своим телом, встав между мной и смертью.

Мир тесный, особенно мир людей в погонах. Рано или поздно я всё равно узнаю, где эта мразь служит и где живёт. Не сегодня и не завтра, может через год или через пять лет, но узнаю обязательно. А потом… К счастью для Ильича и Лёхи, своими мыслями я делиться не собирался.

— Ладно, — махнул рукой Ильич. — Хватит о дерьме всяком говорить.

— Согласен. — Отвлекся я от своих мыслей.

— Да мужики. — Встряхнулся Лёха. — А поехали на рыбалку?

— А что, отличная идея — Загорелся Ильич — Действительно, поехали.

Я задумался буквально на секунду. Если честно, идея мне понравилась. После армейской суеты хотелось хотя бы ненадолго посидеть возле воды, послушать тишину. Равиль, когда меня звал в гости, тоже обещал свозить меня на рыбалку на Волгу, но вот как-то не сложилось. Занят он был своей «работой».

— Поеду.

— Вот и договорились, — довольно кивнул Лёха. — На следующих выходных. В пятницу вечером уедем, в воскресение назад. Нормально?

— Нормально, — улыбнулся я.

Полковник потушил окурок и снова посмотрел на меня.

— Ну вот и отлично. Договорились, в четверг созвонимся. А ты Серёга, кстати, не думал насчёт военного училища? С таким-то послужным списком, тебе туда самая дорога. Тем более без конкурса можно теперь поступить.

— Да думал уже. — Опять мне не со зла наступили на больное место — И на сверхсрок остаться думал, и в училище пойти.

— И? — Ильич заинтересовано дернул подбородком.

— Не знаю. — Я развел руками — Подумаю ещё. Уговорили меня тут друзья, попробовать пожить на гражданке и сравнить, где мне лучше будет.

— Вот и подумай ещё раз. — С нажимом проговорил полковник — Только не очень долго. Вступительные экзамены начнутся уже скоро. Если надумаешь, я помогу быстро собрать документы.

— Ильич, мне девятнадцать лет, и в следующем году если что будет поступить не поздно.

— Лучше раньше, чем позже. Зачем год терять?

— Не хочу я снова за парту.

— А кто сказал, что курсанты за партами только сидят? Не дури Серега. С таким послужным списком грех не попробовать.

Лёха согласно кивнул.

— Если честно, я тоже считаю, что из тебя офицер получился бы толковый.

— Спасибо, конечно, но я только вчера домой приехал.

— Ну ладно, действительно, отдохни пока. — Сделал мне одолжение Ильич — Но не затягивай!

На этом тему всё-таки закрыли. Ещё минут двадцать мы болтали про службу, про рыбалку, про то, как изменился город за время моего отсутствия. Потом мы обменялись телефонами, мне выдали нужные бумаги, заставили расписаться в нескольких журналах и наконец отпустили.

На улице уже было жарко. Солнце поднялось выше, людей стало больше, а возле остановки даже образовалась небольшая очередь. Я остановился на крыльце военкомата и полез за сигаретами в карман. Потом вспомнил, что бросил ещё в госпитале после ранения и выругался. Дурацкая привычка.

Некоторое время я просто стоял и смотрел на город. Военкомат был первым обязательным пунктом, который нужно было закрыть после возвращения, теперь оставались другие дела. Нужно было заехать в гаражи к Петровичу. Старый опер тоже мог мне многое рассказать, и заполнить пробелы в той информации, которой со мной поделились Макс и Ильич. А ещё сегодня мы должны были встретиться с Максом. И вот этой встречи я ждал куда сильнее, чем похода в военкомат. Потому что Макс был одним из немногих людей, рядом с которыми мне не нужно было ничего объяснять и скрывать свои чувства. Он сейчас был в этом городе самым близким мне человеком, конечно, если не считать бабушки.