Глава 12

Моргаю. Надо прогнать этот сон или ущипнуть себя, чтобы проснуться.

Однако нет, мне это не снится. Эмир действительно пишет и спрашивает, все ли у меня хорошо.

Мельком взглянув на спящую сестру, я сажусь на кровати, облокачиваюсь о мягкое изголовье и отвечаю:

«Все хорошо. А у тебя?»

«Тоже».

Я не буду писать, что Сара заболела, а мама сломалась. Ему это не интересно, да и не нужно знать. Серые галочки на моем послании окрашиваются в синий. В левом верхнем углу появляется надпись «печатает». Прикусываю губу и нервно убираю прядь за ухо.

«Нам надо встретиться и поговорить».

Замираю со смартфоном в руках. И снова грудную клетку сдавливает от воспоминаний, где между нами были какие-то короткие, обрывистые диалоги без логического финала. А я хочу увидеть его в последний раз. Так хочу, что давлю верхними зубами на нижнюю губу в попытке сделать себе больно, будто я что-то плохое делаю.

Разве мысли о встречи с человеком, который у тебя поселился в сердце, — преступление?

«Наверное, да».

И следом я пишу то, о чем хотела спросить.

«Ты не мог бы написать, где похоронен папа? Просто, чтобы бы знали и сходили к нему до отъезда».

«Я покажу тебе завтра. Так просто не найдешь».

«Хорошо. Скажи, куда подъехать».

«Я приеду за тобой в гостиницу».

А это уже плохая идея. Не нужно ему сюда приезжать — не дай Аллах мама узнает или увидит.

«Скинь мне геолокацию. Я поеду на Яндексе».

Ответа от него нет несколько минут, а потом приходит короткое «ОК» и следом адрес кладбища.

«Спасибо. Спокойной ночи».

«Спокойной ночи».

Но я не сплю. Я как последняя мазохистка прокручиваю нашу переписку к самому началу. Тогда я первая написала ему, когда приземлилась в Астане. Мы общались, кидали друг другу фотографии, флиртовали. Ну как так могло случиться? Как из восьми миллиардов человек на Земле мы нашли друг друга? И что теперь сделать, чтобы забыть?

***

Утром Саре лучше. Она еще очень слаба, поэтому на завтрак я спускаюсь одна и прошу администратора на ресепшене принести еду сестре и маме. Она тоже не смогла встать, говорит, что у нее мигрень и она никого не хочет видеть.

Когда я возвращаюсь в номер, Сара все еще спит. Через пять минут в дверь стучат, я тихонько открываю и принимаю поднос с едой и горячим чаем. Сестра, услышав копошение, просыпается, а я сажусь рядом с ней и прикладываю ладонь к ее лбу.

— Где-то тридцать семь. Тебе надо поесть.

— Я не хочу, — мотает она головой.

— Через не хочу.

Иногда мне кажется, что мы не двойняшки, а я на самом деле старше на год или два. Убираю прилипшую к ее лицу прядь и непроизвольно шумно вздыхаю.

— Что случилось?

— Мне надо уехать на пару часов.

— Как? Куда?

— Я скажу тебе, но обещай молчать. Не говори маме, а если спросит, я уже придумала «легенду», что шеф попросил забрать документы из главного офиса.

— Что ты задумала?

— Ничего, — пожимаю плечами. — Просто я узнала, где похоронен папа. Съезжу туда, посмотрю, запомню дорогу, чтобы потом вас привести.

— Ты поедешь одна?

— Да, — вру сестре.

— Точно? — прищуривается она.

— Да. У меня есть геолокация, а там я сориентируюсь, у смотрителя спрошу.

— Это он тебе дал? Эмир?

— Да.

— Ммм, — протянула она. — Они нас ненавидят, да?

— Я не знаю, — пожимаю плечами. — Хорошо, что мы живем в разных городах и никак не пересекаемся.

— При желании папина жена может достать нас и там. Особенно после того, что я сделала, — с горечью замечает она. — Прости. Я подставила нас.

Я молча отвожу взгляд, вздыхаю и отвечаю:

— Всё забудется. Как будто ничего не было. Как будто мы никогда друг друга не знали.

Пусть Сара думает, что я говорю о Жаннат и Кериме, пусть не догадывается, что я имею в виду себя и Эмира.

Да, действительно очень хорошо, что мы живем в разных городах. Спасибо, папа. Дома я приложу все усилия, чтобы забыть брата. Я буду очень стараться.

А пока… Пока я принимаю душ, сушу и укладываю волосы, одеваюсь и выхожу из гостиницы. На улице уже ждет такси, которое тридцать минут везет меня на Кенсайское кладбище.

Мужчина останавливается у ворот — там, где мы договорились встретиться с Эмиром. Легкий, прохладный ветер играет в волосах и ласково касается щек. Я чувствую, что жива, что жизнь продолжается, солнце светит и поют птицы. Но папы нет. Он умер, а жизнь продолжается без него. Как только думаю об этом, отчаянно кусаю губы и сдерживаю слезы.

— Привет, — слышу за спиной спокойный голос. Оборачиваюсь, в глаза его — такие любимые, красивые, измученные — смотрю. И сердце разрывается.