Глава 31

Адель

Кайсар заезжает в мой двор и паркует машину в единственном свободном кармашке. Вдалеке горят фонари и их свет едва освещает нас в темноте. Мой парень выключает фары и вытаскивает ключ из замка зажигания. Мы сидим несколько минут в тишине, которую я нарушаю первая, нажав на защелку ремня безопасности.

— Спасибо за классный вечер, — повернув голову, смотрю на него, улыбнувшись.

Да, это именно тот самый мужчина, с которым будет надежно в будущем. Кто будет любить, заботиться, делить домашние обязанности и души не чаять в детях. С каждой новой встречей я чувствую, что Кайса подбирается ближе и хочет от меня того же.

Я вижу это во взглядах, жестах, касаниях, объятиях и поцелуях. Я очень хочу ответить ему взаимностью, но почему-то пока не могу. И после каждого свидания я виню себя в том, что у меня не получается, что я его мучаю, вожу за нос, обижаю.

Появление в моей жизни Эмира только усугубило ситуацию. Когда я не видела его, было проще. Теперь на меня нахлынывают воспоминания о первом поцелуе, ярких эмоциях, страсти без близости, оставившей отпечаток на сердце.

Он привычно выходит первым, обходит машину, открывает мне дверь. Мы идем за руки к моему подъезду, где под белым светом высокого фонаря, он обнимает меня за талию и целует. Я снова отвечаю, мне приятно физически, а на душе кошки скребут.

— Я буду очень по тебе скучать, — признается он спустя минуту. — Но я буду звонить.

— Звони и пиши, — проявляю нежность, пригладив его волосы пальцами.

Кайсар уезжает на крупное месторождение на юго-востоке Казахстана. Его не будет две недели и за это время я должна в себе разобраться и понять, что делать дальше.

— А ты будешь скучать по мне?

— Конечно, — я искренна в своем ответе, я буду его ждать.

Взяв мое лицо в ладони, он снова припадает к моим губам, но нас прерывает писк домофона и вышедший из подъезда сосед. Мы быстро отстраняемся друг от друга, желаем друг другу спокойной ночи и расходимся на такой романтичной ноте, после которой нормальная девушка бы не заснула до поздней ночи, вспоминая тот самый поцелуй.

А я ненормальная.

Открываю дверь своим ключом, потому что Алсу уже спит. В прихожей темно, а на кухне горит свет. Войдя туда, вижу, что Сара сидит перед ноутбуком в наушниках и поэтому ничего не слышит. Заметив меня, она подпрыгивает на месте и хватается за сердце.

— Господи, с ума сошла? Напугала меня.

— Прости, — смеюсь, прикоснувшись лбом к дверному косяку. — Ты так смешно шуганулась.

— Ничего смешного, — фыркает Сара. — Я чуть не сдохла. Даже не слышала, как ты вошла.

— Потому что ты в наушниках была. А если бы Алсушка плакала?

— Ой, да ладно, — отмахивается она. — Ты что? Как свиданка?

— Хорошо. Мило. Кайсар улетает завтра на месторождение.

— Надолго?

— Две недели, может дольше.

— Ого! — присвистнула она.

— Да-да.

— Я надеюсь, ты сказала, что будешь скучать, писать и звонить.

— Сказала.

— Молодец.

Закатываю глаза и цокаю, а Сара предлагает попить чай с «Рафаэло», что, конечно, хорошая идея на ночь глядя. Иду переодеваться, расстегиваю голубую блузку, снимаю джинсы и оставшись в нижнем белье, открываю шкаф в поиске домашней одежды. Совершенно не помню, куда забросила футболку с шортами.

На диване звонит телефон. Держась за ручки двери, оборачиваюсь на звук. Кайсар обычно пишет, что доехал до дома. Может, новый заказчик хочет что-то спросить? В девять тридцать вечера.

Беру телефон в руки, на дисплее — незнакомый номер. Принимаю вызов и после моего короткого «Да», слышу тяжелое дыхание в трубке.

— Привет.

Болезненно сжалось внутри, где-то в районе желудка. Я, босая и полуголая, слушаю его голос, его дыхание и у меня не хватает ни сил, ни выдержки, чтобы прекратить все это.

— Зачем ты звонишь? — вопрос, кажется, прозвучал слишком резко, хотя я и не хотела быть такой категоричной.

— Я сижу в твоем дворе. Ты можешь выйти?

— Нет, — губы пересохли и онемели, от мурашек, бегущих по рукам и спине становится холодно.

— Пожалуйста, — просит Эмир. — Мне нужно с тобой поговорить. Я должен с кем-то поделиться. Просто поговорить.

— Чем поделиться?

— Ты можешь спуститься? Ты можешь просто меня выслушать?

— Ты опять будешь говорить о нас?

— Нет, не буду. Клянусь. Но есть кое-что, что я могу рассказать только тебе.

Внезапно меня отбрасывает в прошлое, когда мы в последний раз говорили по телефону. Тогда у него был такой же голос и эта тоскливая безысходность сквозила в каждом его слова, точно, как сейчас.

Закрываю глаза, заставляю себя не плакать, но вспоминаю, как он обнял меня, когда я узнала, что папы больше нет. Именно он был рядом, показал его могилу, защищал нас. Единственный. Как я могу ему отказать, если он хочет выговориться именно мне.

На раздумья уходит несколько секунд.

— Хорошо. Я выйду ненадолго.

Сбросив вызов, натягива носки, джинсы и хватаю с вешалки свитшот. Надеваю его по дороге в прихожую и сталкиваюсь с Сарой, которая как раз вышла из кухни.

— Чай готов. А ты куда? — удивленно смотрит на меня.

— Я выйду ненадолго, — бросаю на ходу, достаю из обувницы белые кроссовки и сажусь на пуф.

— Куда ты так поздно? Адель?!

Завязав шнурки, поднимаю на нее глаза и признаюсь:

— Эмир приехал. Просит спуститься.

— Не вздумай, — ее глаза округляются от ужаса. — Адель, ты с ума сошла?

— Нет. Он позвонил как сестре. Хочет что-то рассказать.

— И что? Ты бежишь к нему по первому звонку, как собачка? У тебя все в порядке с головой? — прикладывает указательный палец к виску

— Сара. Не осуждай меня. Я никогда тебя не осуждала.

— Я никогда не любила своего брата. Мудака — абьюзера — да. Но не брата!

— Я не люблю его! — встаю с пуфа и смотрю на сестру вызовом. Мы ругаемся тихо, чтобы не разбудить нашу девочку, но между нами летают молнии.

— Вспомни, какой ты была, когда вернулась из Алматы пять лет назад. Когда узнала, что какая-то деваха залетела от него и он на ней женился. Помнишь, как ты страдала? Плакала в подушку по ночам? Нет?

— Ты можешь сейчас все, что угодно говорить, но Эмир — единственный, кто поддержал нас, когда все отвернулись. Папины подчиненные, мамины так называемые подруги, его родственники, которые выгнали нас из дома. И только он пытался нам помочь.

— Пытался, но не помог, — категорично заявляет сестра.

Качаю головой, понимая, что я не смогу переубедить ее, а она — меня. Развернувшись, открываю дверь и под ее слова о том, что я пожалею, сбегаю вниз по лестнице, не дожидаясь лифта.