Глава 32

Я действительно не ведаю, что творю, когда распахнув подъездную дверь, ищу его глазами. Слышу шорох за кустами, что живой изгородью закрывают детскую площадку. Приглядываюсь и замечаю, его темную фигуру. Еще через несколько секунд он встает под фонарем — далекий и близкий, почти родной и незнакомый. Руки в карманах джинсов, на лице играют тени холодной ночи и кажется, что одна его сторона, освещенная лампочкой, на стороне света, а другая — на стороне тьмы.

— Спасибо, что вышла, — голос надломлен, а сам он выглядит безумно уставшим.

— Что ты хотел? — натянув рукава свитшота, прячу в них ледяные пальцы и скрещиваю руки на груди, чтобы согреться.

Эмир замечает это, снимает с себя куртку и протягивает мне:

— Ты замерзла. Надень.

Мотаю головой, не в силах взять то, что он предлагает. Потому что если я ее надену, то вспомню его запах и тепло его тела, согретого балийским солнцем.

— Тогда давай прокатимся? В машине теплее.

Быть с ним в одном пространстве — тоже так себе вариант, но я соглашаюсь, потому что говорить во дворе тоже не хочется.а

— Ладно.

Автомобиль у него теперь другой, но видно, что новый, навороченный. Садясь вперед, замечаю детское кресло на заднем сидении и плюшевую игрушку рядом. Сердце заполняет странная досада о том, что за эти пять лет он построил семью, растит сына, а поговорить ему не с кем.

Он не спрашивает меня куда ехать, а просто заводит мотор и трогается с места. Выехав со двора, плавно вливается в небольшой поток и едет, куда глаза глядят.

Тягостное молчание в салоне длиться пару минут, а потом я теряю терпение, подгоняемая словами Сары о том, что я пожалею. Да, я уже жалею, потому что мне не место ни в его машине, где на пассажирском сидении всегда сидит его красивая жена, ни вообще в его жизни.

— Припаркуйся где-нибудь.

Повернув к нему голову, ловлю нахмуренный взгляд, но он продолжает ехать, крепко сжимая руль.

— Сейчас, — наконец, прислушивается ко мне.

Как только он останавливается вдоль бордюра, я отстегиваю ремень и выхожу из машины, хлопнув дверью.

Сестра была права. Это все неправильно. Это преступление.

— Куда ты идешь? — идет за мной по тротуару вдоль сквера, но не трогаю.

— Дойду до какого-нибудь дома, вызову туда такси, — ежусь от нового порыва ветра, зуб на зуб не попадает, дрожу. — Я ошиблась. Не надо было выходить. Пожалуйста, иди к своей жене, поговори с ней.

— Я не могу с ней поговорить.

— Почему? — резко оборачиваюсь и он тоже останавливается. — Почему с ней не можешь, а мне звонишь? Тебе что все пять лет поговорить не с кем было?

— Не с кем, — глядя в глаза. признается он.

— Ну, конечно. У тебя мама, брат, жена. А ты…

— А я никому не доверяю.

— Вот и мне не доверяй!

Так хочется крикнуть, но выходит как-то сипло, скомкано. Все наши встречи ни к чему хорошему не приводили и этот раз — не исключение. Разворачиваюсь, чтобы продолжить путь, но он меня останавливает, коснувшись руки и сказав:

— То, что я хочу тебе рассказать, касается непосредственно тебя и нас.

— Нет никаких нас, — оборачиваюсь через плечо в тот самый момент, когда ледяной ветер ударяет в лицо и разбрасывает волосы.

— А если я тебе скажу, что я тебе не брат?

Над полутемной пешеходной дорожкой шумно шелестят пожелтевшие листья. Кажется, я не расслышала последние слова из-за промчавшейся мимо скорой с сиреной.

— Почему?

— Ты можешь меня выслушать? Просто послушать, что я скажу, не перебивая?

Значит, не показалось. И это что-то за гранью реальности, потому что все мы видели результаты теста. Ошибки быть не может.

— Говори.

— Пойдем, — Эмир берет меня за руку и мы ныряем с ним в сквер, где неподалеку стоит детская площадка, подсвеченная фонарями.

В душе поднимается буря, я снова хочу возразить ему, но сила, с которой он сжимает мою ладонь, останавливает.

Подошва кроссовок слегка утопает в песке. Площадка тут модная, все игровые элементы из дерева, ни одной разноцветной детали. Он отпускает мою руку рядом с качелями, а я недоуменно таращусь на него и хмыкаю:

— Качели? Серьезно?

— Ну хоть куда-нибудь сядь.

Громко фыркнув, опускаю на них и обхватываю пальцами гладкие цепочки.

— Что? Говори.

Поднимаю на него глаза и жду, замерев.

А он… Он опускается на соседнюю качелю и выглядит предельно нелепо и вместе с тем как-то трогательно. Сидит на самом краю, широко расставив ноги и положив локти на колени. Пальцы сжаты в замока, тело напряжено, а на лице играют причудливые тени этой странной ночи.

— Меня искал один человек из Америки. Ученый-генетик, если Гугл не врет, с мировым именем.

— Зачем?

— Ты обещала не перебивать, — усмехается.

— Извини.

— Ничего страшного, — он отталкивается ногами от земли и потихоньку раскачивается. — В конце 90-х он выиграл грант на обучение в США, а в нулевых получил американское гражданство. Подожди, — он останаливается, вытаскивает из кармана телефон, включает его и что-то ищет. — Посмотри.

Когда я забираю у него мобильный, наши пальцы соприкасаются и это действует на меня, как легкий удар током. Мы оба это чувствуем и быстро отводим взгляды. Я смотрю на дисплей, увеличиваю снимок ученого, потом снова смотрю на Эмира.

— Я не понимаю, — шепчу растерянно, возвращаю ему телефон. — Ты похож на него.

— Мы встретились с ним неделю назад. Он требовал у моей мамы, чтобы она нас познакомила. Она не хотела. И до сих пор не знает, что я с ним говорил. Хотя не только говорил.

— И я до сих пор не понимаю, — сильно сжимаю ладонями цепь.

— Мы сделали тест ДНК и сегодня вечером я получил результаты.