Глава 34

— Ты сейчас говоришь, что мой папа был способен на такую подлость? — Адель плачет, закрыв лицо ладонями. — Я не верю. Мой папа никогда бы так не сделал! А ты даже не знаешь этого человека, он мог специально тебе это рассказать, чтобы очернить папу. И ты ему веришь?

— Я знаю своего деда, а папа был в то время его помощником. Дед выдал дочь за своего помощника, подходящего ей по возрасту.

— Бред какой-то!

Опускает руки и смотрит на меня с обидой. Щеки влажные от слез, которые так хочется стереть своими пальцами. Так хочется к ней прикоснуться.

— Тест ДНК не врет.

— Да что ты говоришь? — Адель вскакивает и взмахнув рукой, убирает непослушные волосы назад. — А как ты объяснишь прошлый, где черным по белому написано, что мы брат и сестра?

Тоже встаю и подхожу к ней.

— Никак не объясню, но обязательно выясню.

Ее взгляд такой воинственный и вместе с тем уязвимый, что в груди становится тесно. Притяжение между нами даже спустя годы никуда не делось, хотя я убеждал себя в обратном. Меня ведь руки и ноги к ней привели, когда я бесцельно кружил по городу на машине и доехал до ее двора. Сидел в салоне, все хотел набрать и не решался. Потом позвонила жена и предупредила, что едет к родителям с ночевой. Выдохнул.

А через полчаса во двор заехал темный седан. Мне было абсолютно на него пофиг, пока я не увидел, что из него выходит Адель. И тот мужчина рядом с ней держал ее за руку, проводил до подъезда, поцеловал на прощание, а она ответила ему и тоже обнимала.

И в тот момент меня охватили гнев и ревность — яркая, горячая, обжигающая, как огонь.

Я не имею на нее права, я женат, у меня семья. Но осознание, что Адель мне не сестра, а значит, мои чувства к ней — не грех, разрывали изнутри.

Связанный по рукам и ногам, я мог только смотреть на девушку в объятиях другого мужчины. Она достанется ему. Все, что хотел дать ей я, она переживет с ним. В этом нет нашей вины, но кто так постарался, чтобы мы поверили в родство?

— Невозможно подделать тест, Эмир. Это же статья! — доказывает мне то, что я и так знаю.

— Возможно, произошла ошибка.

— В двух тестах? Между мной и тобой и между тобой и Сарой. Да быть такого не может! — выкрикивает она.

— Я не знаю, — я тоже хочу кричать, но не могу… на нее не могу. Поэтому я разъяренно цежу эти слова сквозь зубы и машинально сжимаю пальцы на ее предплечьях.

Адель затравленно смотрит на меня, потом опускает глаза и скользит взглядом по моим рукам. Наконец, спустя несколько секунд снова заглядывает в глаза и просит:

— Отпусти меня. Не трогай.

Я не хочу терять эту внезапную близость и единственную возможность дотронуться до нее. Злой и напряженный я могу в любой момент ошибиться и поддаться соблазну, потому что меня тянет к ней с такой бешеной силой, что все принципы и выстроенные в голове правила рушатся с грохотом.

Ее лицо, ее родинки, вьющиеся волосы, губы, шея, тело, спрятанное за объемным свитшотом, холодные кончики пальцев.

— Ты понимаешь, чем это обернется для нас? — задаю ей, пожалуй, самый важный вопрос и опускаю руки.

— Ничем! Все останется, как есть. Это ничего не меняет. Ты — сам по себе, я сама по себе.

— Адель, послушай….

— Нет, это ты послушай, — тычет в меня указательным пальцем. — Мы с тобой молодцы, что еще пять лет назад не зашли далеко. Но что у нас было? Три дня на острове, переписка, короткие встречи? Вот все, что у нас было. А с твоей женой у тебя сын, семья, пять лет общих воспоминаний, каждое утро и ночь рядом! Не предавай их! Не звони мне больше и не приезжай. Я тоже хочу семью, детей. У меня есть мужчина. Он очень хороший, мы встречаемся, у нас все прекрасно. Даже если я не твоя сестра, в моей жизни ничего не изменится!

Слово «мужчина» резко режет слух. Адел дает мне понять, что у нее с ним нечто большее, чем свидания. Грудную клетку прошибает от того, что она больше не та двадцатитрехлетняя восторженная девчонка, которая никогда не целовалась. Я был первым. Теперь ей двадцать восемь, она стала жестче, она говорит правильные вещи. Черт возьми, она ведь абсолютно права. Что у нас с ней было? Три счастливых дня, а дальше ад, где мы оба горели.

Может быть я просто стал зависим от тех эмоций, который больше ни с кем не испытал?

Может быть я полюбил ее образ, который стал для меня недосягаемым идеалом?

Может быть я зря помнил ее все эти годы, как девушку, которая пробудила в моем черством, холодном сердце любовь?

— Хорошо, — выдавливаю из себя, чувствую досаду и злость.

— Отлично, — упрямо отвечает она. — А теперь ты сядешь в машину и уедешь. А я вызову такси.

Она разворачивается и идут к выходу из сквера.

— Я отвезу тебя домой, — следую за ней.

— Нет я сказала, — шипит, даже не обернувшись. — Иди к черту. Вместе со своим новым папой.

Но я не слушаю ее, шагаю за ней по пятам, как сталкер, пока она не добегает до остановки и не запрыгивает в пустой автобус. Мы смотрим друг на друга через окно и мне кажется, что она ненавидит меня. А я все-таки люблю ее. И пусть мне весь мир скажет, что это невозможно.