Глава 35

Адреналин кипит в крови и мне приходит в голову безумная идея наведаться к матери прямо сейчас, почти в полночь. Потому что я имею право узнать, кто я на самом деле! Я имею черт возьми право спросить ее, кто мой настоящий отец и знал ли Асанали Алиев, что я ему не родной.

Потом я доберусь до деда, и пусть он мне в глаза скажет, что приказал избить Рашида, чтобы тот отстал от Жаннат.

И в самом конце я вытрясу всю душу из лаборатории, где мы проводили тест ДНК пять лет назад. Ее, я помню, нашел Керим.

Лечу по ночным улицам, превышая скорость. Наверное, попал на несколько камер и теперь мне грозят штрафы. Но это ничто по сравнению с тем, что творится у меня в голове и сердце.

Доехав до мамы, паркуюсь вдоль забора и звоню. Долго, сильно, нетерпеливо. Мне открывает охранник, с которым я на ходу здороваюсь и иду через лужайку в дома. В маминой спальне, как и на первом этаже, горит свет.

Не успев дойти до входной двери, как она распахивается и на пороге стоит испуганная мама в длинном шелковом халате.

— Эмир? Что ты здесь делаешь?

— Пойдем в дом.

Я захожу за ней, захлопываю дверь и быстро разуваюсь.

— Почему ты так поздно приехал? Что-то с Рустемом? Инжу?

— Нет. Пойдем на кухню.

Эта комната ближе всех, поэтому я поворачиваю направо и жду, когда войдет мама.

— Да что такое? Ничего не понимаю?

— Садись. Сейчас поймешь.

Я сам не ожидал от себя такой грубости. Но меня сейчас сильно потряхивает от эмоций. Достав телефон, включаю его и нахожу файл с результатами теста. Кладу мобильный перед мамой, которая сидит на стуле и ждет моих объяснений.

— Почитай внимательно и скажи мне, как такое возможно, а?

Дрожащими пальцами она сжимает черный корпус, лицо медленно вытягивается, белеет, а глаза бегают по дисплею. Она поднимает их на меня, а я склонившись над столом и уперев в него кулаки, вижу, как медленно расширяются зрачки.

Мама испугана, но всего лишь пара секунд и она быстро переключается, расправляет плечи и сжимает губы до почти невидимой, бледной нити.

— Давай, я жду. Говори! Говори! — повышаю на нее голос и бью по столу.

Мама вздрагивает, но ни слезинки не скатывается с ее глаз.

— Какой ты стал грубый и неуравновешенный. Ты не хочешь попить магний? — цедит она сквозь зубы.

— Ты издеваешься надо мной? Ты всю жизнь издеваешься надо мной? — не выдерживаю я.

У меня сдают нервы. Такое чувство, что внутри их искромсали ножницами на мелкие кусочки. Поднимается черная злость, от того, что меня и дальше водят за нос, хотя у меня на руках все доказательства.

— Я над тобой не издеваюсь, — пожимает плечами мать.

— Почему ты всегда так жестока со мной? — этот крик души душит. Я готов сейчас высказать ей все, что наболело. — Почему именно ко мне? Я как чужой среди своих с детства. Когда родился Керим и ты все время проводила с ним, мне говорили, что я теперь старший, что я должен понять — он маленький, а мама любит нас обоих. Ажека мне вдалбливала это в голову, — стучу ладонью по виску. — Но почему мне приходилось постоянно выпрашивать твою любовь? До сих пор?

Пока я говорю ей это, замечаю, как она дрожит, скрещивает руки на груди, но при этом меняется в лице.

— Я люблю тебя, всегда любил, как умел. Но почему ты так со мной поступаешь?

— Как? Я тоже люблю тебя, как умею, но ты постоянно ходишь с недовольным лицом, будто тебя все обидели.

— У меня всегда такое лицо. С детства, — цежу сквозь зубы.

Она вскидывает подбородок и прищуривается. Чувствую, что очень многое скрывает и я буду раскалывать ее до тех пор, пока она не сдастся.

— Что ты от меня хочешь?

— Правду! Рашид Сеит — мой отец?

Она качает головой и горько усмехается.

— Все-таки нашел тебя. Что он тебе сказал? Что бы ни говорил — не верь.

— Ты видишь, что тест ДНК показал 99 процентов? Я нахрен похож на него? Я видел фотографии. Я сейчас — это он в молодости!

— Тогда какого черта ты пришел и орешь на меня, если и так все знаешь? — вскочив, кричит мама.

Вот. Тот самый момент, когда она потеряла самообладание, когда я наконец-то вывел ее на эмоции и дожму ее до конца. Не уйду, пока не узнаю всю правду.

— Папа знал, что ты беременна от Рашида, когда вы поженились?

— Конечно, да, — цедит она сквозь зубы. — Чтобы смыть позор, твой дед отдал меня ему, пообещав карьерный рост, полную протекцию и помощь, как члену семьи. Меня продали, как барашка. Кстати, что там тебе наговорил Рашид? Наверное, жертву из себя строил? Я любила его, больше жизни любила. Я готова была ехать с ним на край света и бросить своих родителей. А он меня предал! Воспользовался мной и предал!

Мама встает напротив меня и заглядывает в глаза. И теперь я вижу, что ее черные бусинки влажные, мерцают и горят огнем ненависти.

— Как? — моя грудь вздымается и каждое дыхание отдает колющей болью в легких.

— Он взял деньги. Много денег в долларах. Папа сказал, что предложил ему их в обмен на то, что он оставит меня здесь и уедет. А как ты думаешь, он смог там остаться и зацепиться без связей и бабок? Бедный ученый из Алматы.

— У меня другая информация. Он утверждает, что люди деда избили его и выкинули на пустыре. А отмашку им дал папа!

— Ерунда, — шипит она. — Не верю!

— Очная ставка? — заламываю бровь.

— Да я больше никогда с ним за один стол не сяду.

— Придется, — заявляю твердо. — Я тебя лично приведу и посажу напротив него. Или может ты спросишь у моей тещи, почему она не передала тебе его письма, а? Ну что ты так смотришь? Она же должна была стать вашей свидетельницей. Она обо всем знала. Ей Рашид передавал послания для тебя!

— Ты как с матерью разговариваешь? — оскорбившись, она хватает меня за куртку, крепко сжимает ткань и тянет на себя. Она услышала только то, что хотела. — Думаешь, я не знаю, какой ты предатель? Что ты так смотришь? Думаешь, я не знаю, что ты спал с этой маленькой шлюхой, такой же бесстыжей, как ее мать.

Я опускаю ладонь на ее пальцы и сжимаю их, не давая ей убрать в руку.

В ушах — навязчивый звон. В сердце — огромная черная воронка. А в голове на удивление все само по себе складывается в готовый пазл.

— Во-первых, никогда ее больше так не называй, — цежу сквозь зубы. — Во-вторых, откуда знаешь?

Она молчит и все еще пытается вырвать кисть из моего захвата.

— Откуда? — голос срывается.

— Керим…видел вас на могиле отца.

— Увидел и сразу доложил тебе, так? Он видел, как я с ней спал?

— Нет.

— И ты решила, что я с ней спал, да?

Снова не отвечает, но мне и не нужны ее слова, я все понимаю по глазам.

— И Керим договорился, чтобы результаты теста подделали, так? Это ведь он скинул мне адрес лаборатории, сказал, что обо всем договорился. Твой любимый мальчик Керим. Бесплодный…

Со злости выплевываю страшные слова, потому что меня всего трясет от правды, которая дошла до меня. Крупная дрожь проходит через все тело, сердца подпрыгивает к горлу, и я напрягаюсь так сильно, что чувствую пульсацию вен на висках.

Моя мать и мой брат сговорились за моей спиной и заставили поверить, что девушка, которую я люблю — моя сестра. Когда я осознаю это срываюсь еще сильнее.

— Я сейчас поеду к нему и сделаю из него инвалида. Ты этого хочешь? Я могу, потому что сильнее и крепче него. Этого ты добиваешься? — бросаю ей в лицо.

По щекам матери текут слезы, она открывает рот, как немая рыба и качает головой. Я же сбрасываю с себя ее руку и решительно, широко шагая, выхожу из кухни.

Мама бежит за мной.

— Эмир, стой. Не ходи к нему, не трогай его.

Она настигает меня во дворе, хватает за рукав и тянет на себя. Разворачиваюсь. Я выше на голову, крупнее и мощнее, а она кажется сейчас такой маленькой, тонкой, уязвимой.

Во взгляде — страх и боль, но я не чувствую, что ей больно за меня.

— Керим ни при чем! Он не виноват! Он ничего не знал, не трогай его.

— Выгораживаешь. Боишься, что я ему лицо изуродую?

— Вы братья, родная кровь. Ты не должен.

— Ну так кровь у нас как раз разная, — зло усмехаюсь я, поражаясь своей жестокости. — Подожди…Значит, если он помог тебе, ты все ему рассказала про то, что у меня другой отец? Ты или дед — этот жестокий кусок говна!

— Он ничего не знал и не знает. Это я подкупила там сотрудника и он подделал результаты. Я! — приложив руку к груди, хрипит она.

Мои глаза расширяются от ужаса. Нервы рвутся как канаты и болезненая пульсация в висках усиливается с каждой секундой.

— Зачем? — вместе с вопросом изо рта вылетает пар. Холодная осенняя ночь не щадит, морозит лицо и пальцы, приводит в чувство.

— Я не хотела, — мама отводит волосы от лица ладонями и задирает голову к темному небу. — Я не могла допустить, чтобы ты узнал про Рашида. И я хотела отвадить тебя дочери этой шлюхи. Сначала твой отец предал семью, теперь — ты.

— Я не спал с Адель.

Услышав это, мама посмотрела на меня, но я решил окончательно добить ее, раз она меня уже убила.

— Да не спал. Я не тронул ее. Но я любил Адель. И до сих пор люблю.

— Ты не можешь, — мотает она головой.

— Почему нет? Могу, — спокойно пожимаю плечами, чувствуя дикую усталость.

— Оказывается, я стал таким же, как папа. Живу с одной женщиной, а люблю другую. А ты, мама, стала такой же, как твой отец.

Как ни странно, больше мне сказать нечего. Иду к массивному, высокому забору, который отделяет этот безжизненный дом от всего мира. Мама больше не бежит за мной и не зовет, но я слышу, как она плачет. А я не могу пожалеть. Мне даже себя не жалко.