Глава 36

Адель

Сто лет не открывала семейный альбом, который привезла с собой из Астаны. Я просто бросила его в чемодан, решила — пусть будет. Мы давно перестали распечатывать фотографии, так как все сейчас можно сохранить на хард-диск. А этот собирала мама: наши с Сарой снимки в младенчестве, фото из садика, школы, наших поездок на море.

Я разглядываю каждую с любовью, провожу кончиками пальцев по гладким, прозрачным кармашках. Это фотоистория нашего с Сарой беззаботного, счастливого детства, когда все воспринималось, как должное, когда частые командировки папы не вызывали вопросов, когда мы были красивой семьей.

— Адя!

Малышка Алсу забегает на кухню и взбирается на мои колени. Волосы после ванной влажные и вьющиеся, с них на домашние брюки и белую футболку стекает влага.

Следом входит Сара с розовой расческой в руках и сдувает с лица прядь. Она вся мокрая и уставшая, держится из последних сил, а вот в нашей малышки энергии еще вагон.

— Алсу, я прошу тебя, давай расчешем волосы. А не то он спутаются и нам придется их отрезать! — угрожает она той самой смешной расческой.

— Неть! — воротит нос Алсуша. Девочка с характером растет.

— Ты иди переоденься, — велю Саре, — а я сама ее расчешу. Оставь здесь.

— Точно, — Сара медленно кладет инструмент на стол и косится на нас.

— Да.

— Спасибо, — она метеором покидает кухню, а я беру я сажаю племянницу поудобней, глажу ее по голове и спрашиваю:

— Хочешь посмотреть? — придерживая ее за мягкое запястье, вожу ее пальчики по фотографиям. — Это мама, а это — я.

— Ма-ма? — повернув ко мне голову, взмахнула длинным ресницами.

— Да. А это кто? — показываю пальцем.

— Зека, — гордо кивает она, угадав, что это ее бабушка в молодости.

— Да, ажека. А это твой аташка, но его сейчас нет.

— А где?

— На небе. Он смотрит на нас с облачка, — вытаскиваю из кармашка фото, где папа сидит на корточках и держит нас с сестрой на коленях. Мы обнимаем его за шею и целуем в щеки. Тут он еще молодой, а мы крошки, которые его обожали. Я вспоминаю, что мама всегда воспитывала в нас любовь и благодарность к нему. Когда он приезжал с подарками, она говорила: «Скажите спасибо папочке. Какой молодец, таких красивых кукол привез, как вы хотели».

Или, например, когда мы выезжали вчетвером за границу, она всегда неподдельно восторгалась, как только мы переступали порог гостиничного домика и восклицала:

«Девочки! Ну разве ваш папа не герой? Как тут красиво!»

Потом она обычно обнимала и целовала его в щеку, а он ходил до конца дня довольный, что его похвалили.

Я не хочу и не буду вникать в его прошлое. Пусть оно останется там. Для меня он был и останется самым лучшим. Но как бы я не оправдывала его сейчас, душа моя все равно болит за Эмира. Зря я послала его к черту.

— Можешь полистать фотографии, — предлагаю племяшке, а сама незаметно беру расческу и погладив волосы ладонью, веду по ним зубчиками. Алсу дергается, пытается убрать мою руку, но я обхватываю ее и не отпускаю, пока не заканчиваю.

— Адяяяя, — наигранно хнычет она.

— Да все я, все. Зато какая красивая девочка получилась.

Алсу спрыгивает на пол и несется в комнату, где сестра как раз ставит для нее мультфильм. Через пять минут Сара входит в комнату и достает из морозильника ведерко мороженного.

— Холодновато для него, — ухмыльнувшись. изгибаю бровь.

— Кто вообще придумал, что его надо есть только летом в жару? Почему не круглый год. Мороженое делает жизнь чуточку лучше.

Открыв крышку и поставив упаковку на стол, она бросает рядом две маленькие ложки и плюхается на серый стул.

— Рассказывай.

Наблюдаю за тем, с каким аппетитом она поглощает фисташковое мороженное с кусочками миндаля, и тоже не могу удержаться от соблазна. Не знаю, правильно ли я поступаю, рассказав обо всем Саре, но ей я верю, как себе. Поразительно, конечно, что ни у меня, ни у нее не складывается личная жизнь. Может, на нас проклятие какое-то?

— Получается, он нам не брат? — резюмирует сестра.

— Не по крови.

— И он приехал тебе это сказать, рассчитывая на что? — смотрит на меня в упор, будто на допросе.

— Я не знаю, — пожимаю плечами. — Ему хотелось выговориться.

— Ну так признался бы жене. Или? — Сара сдвигает брови к переносице.

— Никаких «или». Я ясно дала ему понять, что наши пути разошлись еще пять лет назад, — положив ложку на стол, я нервно убираю волосы на бок и избегаю зрительного контакта с сестрой. Вместо этого я смотрю, как Алсуша в зале танцует под какой-то новый хит.

— Посмотри-ка на меня, — просит сестра.

— Что? — перевожу взгляд с племяшки на нее мать.

— Он женат.

— Я знаю, — обрываю я. — Я никогда не встану между ним и его женой. Я никогда не разрушу чужую семью.

Сара смотрит понимающе, но что-то в ее взгляде заставляет напрячься:

— А скажи честно, ты правда его не любишь, как говорила?

Не удивительно, что мы хорошо друг друга чувствуем, все–таки двойняшки, хоть и разные.

— Я его до сих пор люблю. Но это ничего не меняет. Я никогда не предам своим принципы.

— Ясно. И правильно, — отчего-то грустно вздыхает сестра и смотрит в окно. Я вижу, как она меняется в лице, ее что-то тревожит и она хочет поделиться.

— Сара, ну-ка посмотри на меня, — велю ей осторожно и она подчиняется. — Что-то случилось?

— Ильдар объявился, — она поджимает губу и тревожно скребет по ней зубами. — Звонил, требовал встречи.

— Он не имеет право ничего требовать!

— Хочет увидеть Алсу. Я запретила.

— Правильно сделала.

— Да…Только он начал угрожать, что все равно ее заберет.

— Мы предупредим воспитательниц в саду. Никто не отдаст ему нашу девочку.

Снова поворачиваю голову и смотрю на племяшку, которая уже переключилась с танцев на игрушки. Она же не помнит того кошмара, через который прошла ее мама. И слава Аллаху. Пусть Ильдар меня ненавидит, обвиняет в том, что я полезла не в свое дело, но я и тогда, и сейчас не подпущу к своим девочкам этого монстра.