Глава 40

Мир будто провалился под ногами. Сначала я не понял и не поверил. Наверное, сказал: «Что? Не может быть?». Но внутри уже всё обрушилось. Земля, сердце, дыхание.

Я вскакиваю. Ключи, куртка — всё из рук валится. Рашид бежит следом за мной и спрашивает, что случилось. У меня нет времени объяснять. Но в машине в двух словах рассказываю, ради кого сорвался. Он понимает и молча кивает, не допытываясь.

И вот я давлю на газ, врубаю поворотник, сигналю, чтоб пропустили. Агрессивно. Хотя понимаю, что мой гнев делает только хуже.

В голове только её имя. Адель. И мысли: «Нет. Нет. Только не она. Пожалуйста. Пусть это ошибка. Пусть это кто-то другой. Пусть всё, что угодно… только не она».

Я мчусь, как в кошмаре, где ничего не зависит от тебя, а ты всё равно несешься — бесполезный, бессильный, опоздавший.

Когда я вхожу в больницу, у меня дрожат руки. Я не знаю, куда идти, к кому подойти. Только повторяю имя. Медсестра говорит: «Прямо и направо». Я на автомате иду, чувствую за спиной Рашида.

В коридоре на скамье сидит Сара. Увидев меня, вскакивает и быстро идет ко мне. Лицо красное,заплаканное, волосы взъерошены. Ее всю трясет, подбородок дрожит.

— Она на операции, — сипло шепчет она, будто голос потеряла.

Замечаю, как на скамейке спит маленькая девочка — дочь Сары, племянница Адель.

Я сажусь в коридоре. Или падаю. Я не помню. Всё вокруг размыто, серо, непонятно. Я не чувствую тела. Только боль внутри, как крик, который не можешь ни выплеснуть наружу, ни проглотить.

Я смотрю на белую дверь в конце туннеля, и она выглядит как граница. Она — там, за ней. И прямо сейчас врачи борются за ее жизнь, а я сижу здесь, абсолютно беспомощный.

— Эмир, — меня трогает за плечо Рашид, а мне нечего ему сказать. Смотрю в одну точку, сжимая челюсти до высокого напряжения.

Потом подходит Сара и виновато рассказывает, что на Адель напал отец Алсу. Он уже привлекался в Астане за избиение Сары, после которого Адель забрала сестру и племянницу. Но эта тварь нашла их здесь, в Алматы. Сначала он угрожал Саре, сегодня вечером пришел за Алсу, но Адель ее не отдала.

— Когда он ее ранил, — она говорит обрывками, — он хотел забрать Алсу, но она начала кричать. Двое мужчин со двора ее спасли и вызвали скорую. Но Ильдар сбежал.

Подняв на нее красные глаза, цежу сквозь зубы:

— Я сам его найду и убью.

— Эмир, пусть этим занимается полиция, — говорит рядом Рашид.

— Твою дочку надо отвезти в безопасное место, — подняв голову, смотрю на Сару.

— Я боюсь ее оставлять, — снова всхлипывает она.

Достаю телефон из куртки и звоню Ерлану. Прошу их с Камиллой забрать девочку с Сарой на ночь и позаботиться о них. Потом набираю Аскара. Он с некоторыми операми на «ты» и может узнать, ищут ли вообще гниду. Клянусь, я сам его пришью, как только доберусь.

Друзья откликаются. Нам остается только терпеливо ждать.

В голове всё проносится: наша встреча, те три дня, переписка по телефону, разговоры обо всем на свете, встреча в столице, ее слезы, последний поцелуй, когда я лишь убедился в том, то люблю ее. Пот просто люблю, просто не могу без нее даже несмотря на пятилетнюю разлуку.

Я помнил ее всегда.

И сейчас я бы отдал всё….Всё до капли, лишь бы быть рядом, держать её за руку, сказать ей, что она — моя жизнь. Что она — воздух, без которого я не могу жить.

Сердце колотится, хочет вырваться. Я почти кричу про себя: Живи. Пожалуйста. Услышь. Почувствуй. Я рядом. Я здесь. Я люблю тебя.

А за дверью тишина. Только потолочные лампы гудят. Только часы ожидания и боль.

Я сижу, не двигаясь. Жду. Молюсь, чтобы её сердце продолжало биться.

Не знаю, сколько времени прошло. Каждая секунда — как капля воды на раскалённый металл. Шипит, исчезает. Грудь сдавило, пульс бешено стучит в висках. Мимо ходят люди: врачи, медсёстры, чьи-то родственники. Они как тени. Рашид сидит рядом. Принес мне кофе. Приезжали Ерлан с Аскаром и забрали Сару и Алсу. Теперь сестра Адель ждет звонка. А я жду врача.

Наконец, я слышу уставший мужской голос:

— Родственники Адель Алиевой есть?

Я подхожу сразу. Слова застревают где-то между лёгкими и горлом. Я просто смотрю. Не дышу.

Он кивает. Тихо. — Операция прошла успешно.

Он продолжает говорить, но я слышу только обрывки: — Потеря крови… повредили печень… стабильное состояние… ближайшие сутки — критические… потом — восстановление…

Жива. Это слово эхом разносится внутри

Я киваю, благодарю. Всё, что я чувствую — это то, как внутри меня начинает ломаться бетон. Страх, который держал меня, наконец отпускает, и в горле — будто крик, который не выходит. Только слёзы. Горячие, бесстыжие. И я не сдерживаю их. Плачу, прикрыв глаза.

И внезапно, Рашид — мой биологический отец обнимает меня и хлопает по спине.

— Все хорошо, мальчик. Все прошло. Все хорошо.

Я, сам не понимая, почему, цепляюсь за него и его слова, как за спасительную соломинку. Мир снова существует. С её дыханием. С её сердцебиением.

Мои дорогие, не могла оставить без вас без такого продолженния! Обнимаю!