Глава 41

Инжу звонит примерно спустя час после того, как доктор сказал, что операция прошла успешно. На автомате беру трубку и слышу ее тихий голос:

— Ты уже не будешь ночевать дома? Тебя не ждать?

Только сейчас я понимаю, что уже очень поздно, почти полночь, а я до сих пор сижу в больнице, будто от моего присутствия здесь хоть что-то зависит.

— Я приеду. Своим ключом открою, — говорю устало.

— Вы родственник Алиевой? — неожиданно ко мне приходит медсестра и ее вопрос звучит громко, так то Инжу слышит.

— Да, я.

— Заполните, пожалуйста, документы на платную палату. В регистратуре, — указывает мне на холл.

— Хорошо, сейчас.

— Эмир, что случилось? — искренне беспокоится Инжу. — С тетей Жаннат что-то?

— Нет. С мамой все хорошо, — заполняю легкие воздухом, чтобыы ответить честно. — Это Адель. Она попала в больницу.

— Адель? Твоя сестра? — не понимает жена. — То есть она же получается, не сестра уже.

— Получается.

— Хорошо, если она тебе не сестра, — в ее голосе проскальзывает обида и язвительность, — при чем здесь ты?

— Инжу, давай потом, пожалуйста. Я заполню документы и приеду.

Но вместо ответа я слышу гудки. Инжу не догадывается о нашей с Адель дружбе. О том, что именно ее я люблю все эти годы. И так будет лучше. Пока.

Домой приезжаю за полночь. Сплю плохо из-за кошмаров. В нем нет четких лиц, все какие-то образы, тени, коридоры. Просыпаюсь разбитым, но с осознанием, что Адель жива. И эта мысль греет сердце, заставляет встать и двигаться дальше.

Инжу разговаривает со мной сквозь зубы и по необходимости. Дуется, демонстративно гремит посудой и на вопрос сына, ухожу ли я на работу, она вдруг говорит:

— Папа уходит на работу, жаным. И от нас тоже уходит.

— Куда? — не понимая мамины слова, спрашивает малыш.

— Инжу, — цежу сквозь зубы. Не хватало, чтобы она начала настраивать сына против меня. — Зачем ты это делаешь? Это наше с тобой дело, не вмешивай Рустика.

— Не кричи на меня, — шипит жена, зажимая сыну уши ладонями.

— Я не кричу, — выдыхаю, еще сохраняя терпение. — Я говорю с тобой спокойно. Всегда. Не пытайся настроить сына против меня, Инжу.

— А то что? — бросает мне вызов.

— Узнаешь. Я добрый и спокойный, ты знаешь, но если переступишь черту…

— Мам, ну не надо, — Рустем мотает головой, сбрасывая руки матери. Он слезает с ее колен и бежит по коридору, забыв о ее словах.

Как хорошо, что он пока маленький и не заостряет внимание на некоторых словах и поступках родителей. Сын все еще живет в своем детском, безмятежном мире и моя задача, как отца — облегчить ему переход от одной модели к другой.

Убедившись, что сын скрылся за дверью детской, я молча встаю и иду в прихожую. Инжу следует за мной и бросает в спину:

— К ней идешь? К Адель?

Останавливаюсь на полпути и разворачиваюсь. Мне не понравился ее тон, будто она знает больше, чем должна.

— Нет, еду к Кериму.

— А потом к ней?

— Да, потом к ней, — киваю и шагаю к двери. Облокотившись рукой о стену, обуваюсь.

— Я так и знала, — нервный смешок долетает до меня и заставляет внимательно на нее посмотреть.

Инжу прижимается спиной к стене, закрывает лицо руками и начинает тихо смеяться. Ее плечи вздрагивают, а затем, она кладет ладони на шею и поднимает голову к потолочным лампам.

— Ты же так и не забыл ее. Как я не старалась, ты не забыл.

— Откуда ты знаешь? Керим сказал или мама?

— Сама догадалась, — все еще улыбается она. Но это улыбка полна горечи и боли.

— Как?

— В ту ночь, когда ты довез меня до дома и остался, — жена смотрит в глаза и шепчет бесцветным голосом. — Ты уснул, а я залезла в твой телефон.

— Обошла Face ID?

— Я все про тебя знала, комбинацию из шести цифр не так сложно подобрать, как тебе кажется.

— Мой косяк, — усмехаюсь.

— Я читала твою переписку с ней. Ты даже ничего не удалил. Там еще селфи были от нее и от тебя, — и только теперь она всхлипывает и стирает с щеки слезу.

— Мамочка, — Рустик бежит к нам, — я хочу шоколадный хлеб.

Так он называет бутерброд с «Нутеллой».

— Иду, балам. Подожди меня на кухне, — просит она и сын, кивнув, убегает.

Инжу поворачивает ко мне голову, но от стены не отходит. Ее плечи опущены, из гладкого хвоста выбились волосы, а глаза покраснели. Мы смотрим друг на друга совсем не долго и она тихо спрашивает:

— Ты к ней уходишь?

— Нет. Она сказала, что не хочет рушить семью. У нее есть парень.

— Парень — не муж, да?

В этот миг ее голос вздрогнул, я шагаю к ней, обнимаю за шею и притягиваю к себе. Инжу плачет на моем плече, но уже не просит уйти, не просит остаться. Кажется, постепенно она начинает понимать, что наше расставание неизбежно.