Глава 46

Дни в больнице — настоящая пытка. Нет-нет, все хорошо и врач говорит, что я иду на поправку. Но все же…как хочется домой.

Сижу на кровати в мягких спортивных штанах и серой футболке. Волосы собраны в высокий пучок, но несколько прядей всё равно выбились и щекочут щеку. Я осторожно пытаюсь встать, делаю шаг, но боль в боку пронзает, заставляя замереть. Рука сама ложится на рану, где все еще швы под тугой повязкой.

Тяжело опускаюсь обратно на кровать и смотрю в окно. Там яркое, безоблачное небо. Солнце заливает все вокруг щедро, так, словно никакой боли на свете не существует. И мне так хочется выйти туда, пройтись по дорожкам, вдохнуть воздух свободы. Но я знаю: пока даже пройтись по палате для меня подвиг.

В дверь стучат. Я, поморщившись, выпрямляюсь. — Войдите, — произношу негромко.

Дверь открывается и в первую секунду я теряюсь. Входит Эмир с огромным букетом в руках — пышным, красивым, с розовыми, белыми и голубыми цветами. Они закрывают половину его фигуры.

— Привет, — говорит он и протягивает букет в лиловой обертке.

Я принимаю его, прижимаю к груди, зарываюсь носом в свежие лепестки. Запах такой яркий, живой, что в глазах выступают слёзы. Никогда прежде он не дарил мне цветы, и этот жест сейчас такой трогательный, что я не нахожу слов, кроме тихой благодарности.

— Нравятся?

— Очень. Это самые красивые розы в моей жизни.

— Я тут подумал, — тихо произносит Эмир, садясь на стул рядом, — это первые цветы, которые я тебе дарю. За все годы.

Я поднимаю глаза. Он сидит рядом, смотрит на меня снизу вверх. И в этом взгляде столько обожания, что сердце начинает биться быстрее. Я не знаю, куда деться от своих чувств, как спрятаться от этой силы, которая накрывает. Мой взгляд тянется к нему, как к свету.

— Спасибо, — выдыхаю я. — Они прекрасные.

— Как и ты, — отвечает он.

Между нами тишина, но не тягостная, а наполненная разными звуками. Я слышу собственное сердце и его дыхание. Между нами что-то изменилось навсегда.

Я опускаю глаза на букет и говорю тихо:

— Мне нужно время, Эмир. И тебе тоже.

— Конечно, — вздыхает, но голос твёрдый. — У тебя оно есть. Но я буду рядом.

— Будь. Просто не дави на меня, пожалуйста. Я еще не до конца принимаю тот факт, что стала причиной твоего развода.

— Ты — не причина, — он протягивает руку и касается моей ладони. — Это надо было сделать еще раньше, но я тормозил. Причина в другом.

— Мне, — нервно сглатываю, — плохо от мысли, что твой сын будет жить без тебя.

— Не будет. Мы с Инжу договорились о совместной опеке. Рустем останется с ней в квартире, которую я перепишу на нее. А сам перееду в апарты поменьше, но буду забирать его на несколько дней в неделю.

Я киваю, чувствуя уважение к его решимости, но и боль — ведь его сын ни в чём не виноват.

— Ты правильно делаешь. Он почувствует, что его любят оба.

Эмир смотрит на меня долгим взглядом.

— Я хочу, чтобы ты знала: я думал об этом не один месяц. Еще до новой встречи с тобой.

Я глубоко вдыхаю. Да, я верю ему, но где-то в душе ещё шевелится сомнение о правильности наших решений и поступков.

— Скажи, — шепчу я, — ты выяснил, почему тогда тест ДНК показал, что мы брат и сестра?

На его лице появляется горькая усмешка.

— Ошибка в лаборатории. Ложноположительный результат.

— Только с тобой? А как же Керим?

— Вы можете пересдать, — улыбается, уходя от ответа.

Я прижимаю букет сильнее, словно он может защитить меня от воспоминаний о той секунде, когда я поверила, что наша любовь невозможно и под запретом.

— Значит…всё это время, — начинаю я, но не могу закончить.

Эмир поднимается, делает шаг ко мне, кладет ладонь на щеку, проводит большим пальцем по коже. Его голос становится низким и уверенным.

— Значит, всё это время я любил тебя. И только тебя.

Закрываю глаза, и мир кружится вокруг. Все страхи, сомнения, боль остаются где-то на заднем плане. А передо мной только он. Его слова. Его прикосновения. Его правда.

И моё сердце, которое снова тянется к нему, как намагниченное, уже не хочет отпускать.

Внезапно дверь в палату снова открывается. В проеме появляется Кайсар, тоже с цветами. Застываю бледной статуей, но щеках появляется румянец. Он видит нас: меня, с подарком Эмира, и его, стоящего слишком близко, с тем самым многозначительным взглядом. Воздух в палате сразу становится густым, тяжелым. Между мужчинами напряжение, которое, кажется, можно потрогать руками.

Эмир упрямо остаётся на месте. В его глазах — ревность — жёсткая и не скрытая. А Кайсар подходит ближе, кивает Эмиру сухо и протягивает мне букет — такой же красивый, только в желтой обертке. Он наклоняется и целует меня в щёку. Я ощущаю его тепло, но в груди поднимается совсем другое — смятение и вина.

— Эмир, спасибо, что навестил.

Смотрю на него и взглядом намекаю, что ему пора выйти. Внешне Эмир сдержан, но это только видимость. И вот он покидает палату, и вместе с ним уходит то напряжение, от которого мне было трудно дышать.

Я остаюсь с Кайсаром. Он опускается на стул — тот самый, где только что сидел Эмир, — и берёт меня за руки.

— Прости, что не смог прилететь раньше, — говорит он, виновато опуская глаза. — Меня не отпускали. Я хотел быть здесь в первую минуту…

— Всё в порядке.

— Я испугался, Адель, — продолжает он, и его пальцы сильнее сжимают мои. — Позвонил тебе, а ответила Сара. Рассказала всё…Я никогда ещё не боялся так.

Я смотрю на него. Его глаза полны искренности, заботы, тепла. Он хороший. Он всегда был рядом, всегда поддерживал. Но сердце мое все время смотрит в другую сторону.

Понимаю: дальше молчать нельзя. Нельзя прятаться за благодарностью, нельзя обманывать его, делая вид, что все хорошо. Я уже знаю, к чему приводит ложь и недомолвки, а Кайсар заслуживает правды.

Я набираю воздух в легкие, чтобы хватило смелости.

— Кайсар,— голос дрожит. — Прости меня. Но я должна это сказать.

Он поднимает на меня взгляд, полный тревоги. — Что?

Я сжимаю его ладони, чувствуя, как сильно они дрожат.

— Прости, но нам надо расстаться.

Слова звучат тихо, но после них становится так пусто.