Глава 47

Несколько недель спустя

Эмир

Этот шаг я должен был сделать первым и я сделал. Задвинул боль, обиды, непонимание и все-таки шагнул вперед.

Дом за высоким забором теперь пристанище двух женщин — мамы и бабушки. Они живут вдвоем, принимая редких гостей и каждую неделю Керима с женой. Бабушка сказала, они готовятся к ЭКО. Она за него молится.

Я давно не видел маму, но говоря по телефону с Рашидом снова обещал его, что съезжу. Он опять звал в гости и просил прислать фотографии внука. Его семья уже знает про меня. Да, они были в шоке, но все поняли. Самое главное — он не скрывал.

Мы с Рустемом въезжаем во двор на машине. Как только открываю дверь и отстегиваю ремни, сын спрыгивает с сиденья и бежит в дом. Его глаза сияют, он помнит этот двор, качели, фонтанчик на лужайке. Поднявшись на террасу, я ощущаю знакомое тепло: запах выпечки, тихие шаги по коридору, голос бабушки.

Мама встречает нас на пороге. Она будто помолодела от радости и сразу хватает Рустема, прижимает к себе, сажает на колени в гостиной. Слёзы счастья блестят на ее ресницах.

— Боже мой, какой он вырос! Какой стал красивый! Я так соскучилась, мой золотой! — целует его в волосы.

Потом поднимает глаза на меня. И тихо добавляет:

— И по тебе очень соскучилась, Эмир.

Я улыбаюсь немного виновато, но искренне.

— Я тоже, мама.

Затем она суетится, зовёт к столу, спрашивает, как дела, как работа. Говорит неспешно, как будто боится затронуть больную тему. Я отвечаю коротко, но честно, чувствуя, как в ней просыпается материнское, то самое, что я слишком долго ждал.

— А Инжу? — интересуется она осторожно. — Я заметила, она давно не приезжает и не звонит. Хотя понятно, мы рассорились с её матерью. Может, Хабиба ей что-то сказала?

Я опускаю взгляд.

— Я не лезу в их дела, но знаю, что Инжу сейчас ходит к психологу. И я её в этом поддерживаю.

Мама кивает, но в глазах я вижу вопрос, тот самый, который висит между нами. И я решаюсь ее опередить.

— Мама, — начинаю медленно. — Я ждал, пока будет официальный развод, чтобы все по совести сделать. И чтобы начать новые отношения.

Она напрягается, заранее угадывая, о ком пойдет речь. Я смотрю ей прямо в глаза.

— С Адель. Мы еще не встречаемся, она согласилась подождать, пока я утрясу все вопросы с разводом. Но я должен сказать тебе сам, чтобы ты услышала это от меня, а не от кого-то другого.

Мама тяжело выдыхает. Бабушка, сидящая рядом, молчит, только сильнее натягивает на плечи свой кардиган.

— Эмир, — мама качает головой, — если узнают родственники Асанали, они не поймут. Ты же знаешь, какие они, начнут сплетничать. А ведь никто из них до сих пор не знает правды…про Рашида.

Я сжимаю кулаки.

— Мне всё равно, мама. Я порвал с ними все связи, когда дядя забрал себе её дом. Пусть говорят, что хотят. Я устал жить по чужими правилами.

Она долго глядит на меня с тревогой, но уже знает: я сделаю так, как хочу и как решу сам. Спорить со мной теперь бесполезно. Но внезапно она протягивает ко мне руку через стол и кладет ладонь поверх моего кулака.

— Я люблю её. И не отступлю. Я дал себе месяц, чтобы со всем разобраться, но больше тянуть не хочу, — проговариваю решительно.

Тишина длится несколько мгновений. Рустем смеётся, когда моя мама щекочет ему за ухом, и этот смех вдруг разряжает воздух. Она кивает мне и тем самым признаёт: сын вырос и теперь сам выбирает свой путь.

Ажека всё это время молчит, сидя на стуле у окна и кутаясь в свой серый кардиган. Она слушает каждое наше слово, не вмешиваясь, но анализируя. Когда я заканчиваю, бабушка поворачивает голову, ловит мой взгляд и я вижу в её глазах усталость, но и твёрдость, которой не ожидал.

— Эмир, — говорит она медленно, — иногда счастье приходится добиваться ценой, которую другие не поймут. Мы жили иначе. Мы подчинялись, боялись, слишком часто думали о том, что скажут родственники, соседи, друзья. И знаешь что? Это не сделало нас счастливее.

Мама вскидывает на нее тревожный взгляд, но бабушка не останавливается.

— Ты поступаешь правильно. Если любишь — борись. Не слушай никого, даже нас. Живи по совести и своим умом. Это то, чего не смогли мы.

Я встаю, подхожу к ней, сажусь на корточки и обнимаю, уткнувшись носом в мягкий живот, как в детстве. Единственная моя. Она гладит меня по волосам ладонью и в ее легких прикосновениях чувствуется сила прожитых лет.

— Делай так, чтобы потом не жалеть. Мы слишком много потеряли из-за чужих ожиданий. Ты ещё можешь всё изменить.

В горле ком от ее слов. Я очень хорошо понимаю ее теперь. Испытания и ошибки не сделали меня слабее. Они закалили.

Подняв голову я посмотрел на бабушку, потом перевел взгляд на маму с Рустиком. а Впервые за долгое время стало спокойно. Я знал: выбор сделан.

Вечером я привожу сына к Инжу. Дверь в квартиру открывается и на пороге появляется бывшая жена. Она неожиданно улыбается спокойно, без упрёков, без старой боли. Рустем тут же бросается к ней в объятия, она прижимает его к себе, целует в лоб и помогает снять куртку. Её лицо в эту секунду светится по-настоящему.

Я стою рядом и когда наши глаза встречаются, она всё так же спокойно улыбается мне.

— Здравствуй, Эмир.

— Привет. Как ты?

Рустем убегает к себе, а она вешает его куртку и отвечает:

— Всё хорошо. Я сейчас в терапии. Это помогает. Наконец-то могу разложить всё по полочкам

— Я очень рад за тебя. Правда. Ты знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью.

Инжу улыбается мягко, благодарно.

— Спасибо. Я ценю это. Но я пока справляюсь сама.

Мы замолкаем. Перед уходом я хочу сказать ей, что на следующей неделе заберу Рустика на выходные, но она опережает меня.

— Эмир, — её голос звучит нерешительно. — Я могу спросить?

— Конечно.

Она смотрит мне прямо в глаза.

— Ты теперь с ней?

Задержав дыхание, киваю.

— Нет. Мы только с тобой все завершили, я не мог.

— М-м-м, — тянет она и коротко смеется, опустив голову. — Я…даже не знаю, что сказать. Но сейчас, когда тебя уже несколько недель нет с нами, я вдруг почувствовала, что мне стало легче дышать.

— Будь счастлива, Инжу, — после недолгой паузы, говорю ей.

— И ты тоже.

И в этих словах, во взгляде, который не прячет, я вижу повзрослевшую женщину, но еще очень молодую, заслуживающую большого счастья рядом с тем, кто будет любить ее сильно и по-настоящему.

Я выхожу из подъезда своего бывшего дома и иду к машине. Вечер тёплый, в воздухе пахнет листвой и сырой землёй. Я чувствую в себе странную лёгкость, словно груз, который давил на плечи долгие месяцы, наконец упал.

Сажусь в салон, завожу двигатель и в этот момент телефон вибрирует в кармане. Доста́ю его, смотрю на экран. Сообщение от Ерлана:

«Твоя здесь, у нас. Одна».

Читаю и невольно улыбаюсь, потому что Ерлан попал в самую суть. В груди поднимается волна тихой радости: она. Моя. Я убираю телефон в карман, кладу руки на руль и завожу машину.