15

К приезду Остроумова состояние горькой, язвительной иронии над ситуацией, в которой мы оказались, меня не покинуло.

— Рад, что ты в состоянии шутить, — сказал Остроумов, когда, как радушная хозяйка, я предложила ему водки или водки, достав из мини-бара две крохотных бутылочки.

— Что ещё остаётся в этом абсурде, — вернула я алкоголь в холодильник. — Ну рассказывай, что ты обо всём этом думаешь?

Он развёл руками.

— Ты вообще видела видео? Фото? Переписку?

— Только переписку и то, пару листов. Ну и как мы сидим за столиком в ресторане. А ты?

— Я видел всё. Всю ночь сегодня гонял записи. И товарищу, который шарит, отправил.

— Сомневался, настоящие ли они? — усмехнулась я.

— Ну мало ли, — хохотнул Остроумов. — Ничего нельзя исключать.

— Например, что? Парную амнезию? Лунатизм? Сомнамбулизм? Нас взяли в плен и заставили, а потом «Щёлк!» и стёрли память?

— Может, нас и заставлять бы не пришлось, — коварно улыбнулся он.

Вот на эту тему шутки сейчас точно были лишними, но я понимала — это исключительно меня поддержать. От привычки пугливо оборачиваться и взвешивать каждое слово мы теперь долго не избавимся.

— Ещё есть вариант с похищением инопланетянами, — улыбался Андрей. — Испытанием препаратов, лишающих воли. Если постараться, можно много чего придумать, но не насчёт того, как в телефоне могла появиться переписка, которую мы не вели.

— Переписка?

— А ты что не видела?

— Нет, — потянулась я за телефоном. — Мне листы дали распечатанные.

— В телеге, — подсказал Андрей. — Ты в телеге с кем-нибудь общаешься?

— Нет. Только каналы разные читаю. Про цветы, психологию, интерьеры, — листала я список чатов. Вроде все знакомые, все свои.

— В архиве, — подсказал Остроумов.

Я открыла архив и сразу увидела, о чём он говорит.

Строка «Андрей Остроумов» (как без прикрас забит он у меня в контактах) серела значком с пятью непрочитанными сообщениями, отправленными позавчера.

Всё в том же дурацком пошленьком стиле, каким мы никогда не переписываемся, он спрашивал, не истосковалась ли по нему моя киска, интересовался новой встречей.

Первым желанием было откинуть телефон, как дохлую крысу, вторым — немедленно это удалить. Но я не сделала ни то ни другое.

— Как такое может быть? — подняла я на Остроумова глаза. — Кто-то регулярно берёт твой и мой телефоны, отправляет сообщения, отвечает на них и прячет чат в архив?

— Нет, это лишнее. В любой мессенджер, почту, облако, установленную на телефон программу можно зайти удалённо, — объяснил он. — Кто-то, кроме тебя, знает пароль к твоему телефону?

— Да все знают, Андрей. Даже ты. Муж, дочь, сын.

Клянусь, я чувствовала, как у меня седеют волосы. Даже если всей этой ерундой занималась лично Марина, кто-то из моей семьи ей помогал.

— Значит, переписка, выходит, настоящая. Но, я так понимаю, не обошлось и без дипфейков, искусственного интеллекта и всяких современных технологий?

— Не обошлось, но… — Остроумов открыл бутылку воды. Глотнул. — Прости за этот дурацкий вопрос, вы с Нестеровым снимаете хоум-видео?

— Ты издеваешься, что ли?

— Просто на видео ваша спальня, Оль. И мужика видно плохо, потому что из него делали меня, а ты в нативном виде.

Я усилием воли сдержалась, чтобы не прикрыть лицо.

Блядь, до чего же стыдно.

Но вопрос кто снял видео, был актуальнее, чем моя скромность.

— Твоя жена регулярно приезжала заниматься английским с моей дочерью. Ставила ей умные розетки, подключала там что-то. И началось это не вчера. Подозреваю, она весь дом успела снабдить жучками и камерами. Я одно только не пойму — зачем.

— Я, наоборот, именно этим вопросом и не задаюсь, — ответил Остроумов.