3

— Из нашего леса они делают деревянные палочки, которые поставляют и в Китай, и в Малайзию, и во Вьетнам. А ещё палочки для спичек и мороженого, черенки для лопат, топорища, ящики, чего только, от пиломатериалов до мебели. Это огромные площади и огромные объёмы собственного производства.

— А в доме вам кто-то помогает? Ну там с уборкой, готовкой?

Мать моя женщина! Ну, конечно, мне помогают. Я же не лошадь тянуть на себе и трёхэтажный дом, и двадцать соток участка, и работать ещё при этом. Но пусть думает что хочет.

— Разве что дети, — ответила я, не понимая, что с ней не так.

Это зависть? Невоспитанность? Глупость? Что?

И главное, зачем я перед ней оправдываюсь.

— Неужели вы с такими деньгами не можете себе позволить прислугу? Или муж на тебе экономит? Ты же дома сидишь, да?

Дома я не сидела, даже когда была в декрете, а до того, как ушла к Остроумову — и подавно. Работала вместе со всеми, просто удалённо. Работы в компании «ПромЛес» на всех хватало, а ведущему бухгалтеру не обязательно крутиться в офисе под ногами.

Но меня достало защищаться, словно мы бабе Остроумова что-то должны. Как минимум жить, как она себе это представляет.

Я не ответила. Сделала вид, что мне срочно понадобилось отлучиться.

И с тех пор как бы часто она ни приезжала, я старалась найти причину на это время уехать, найти себе срочные дела в городе, на участке, в доме, а то и просто сказаться больной и завалиться в кровать с ноутбуком, чем отвечать на её вопросы с подтекстом.

Вон пусть с Артемием упражняется в злословии. Тем более, с нашим сыном они, кажется, нашли общий язык куда лучше, чем со мной. Да и Ульяне она понравилась. Та про жену Остроумова прям взахлёб: Марина то, Марина сё.

— Представляешь, мам, — позвала меня Ульяна в свою комнату буквально на днях. — Мне Марина все розетки и свет к телефону и Алисе подключила. Смотри, — она ткнула в экран.

Свет в комнате погас.

— Пушка, да? — сказала мне дочь из темноты.

— Ага, — кивнула я и щёлкнула выключателем. — Она что к нам приезжала?

— Она всё время к нам приезжает. С английским мне помогает, — смотрела Ульянка исключительно в экран, а не на мать.

— Ты же ходишь к репетитору, — удивилась я.

— Марина лучше объясняет. Ты знаешь, что она закончила иняз?

— Нет, а это важно?

— Ну, это как бы многое о ней говорит, — как обычно, когда разговор ей не нравился, уткнувшись в телефон, дочь делала вид, словно меня здесь нет.

— Например, что?

— Что она классная, — обречённо выдохнула Ульяна и, давая понять: разговор окончен, я её снова разочаровала. Обратилась к умной колонке: — Алиса, включи музыку.

Из колонки тут же раздалось вступление какой-то популярной песни.

Ульяна потянулась к кружке. Та стояла на другом конце стола.

— Алиса, выключи свет, — сказала я.

И меня Алиса тоже послушалась.

— Э-э-э! — возмутилась дочь из темноты.

Мы обе засмеялись. На душе стало тепло. Не настолько, чтобы сказать: всё позади, но куда теплее и легче, чем до этого.

Увы, последнее время мы с ней не ладили. Ссорились по мелочам, не сходились то по одному, то по другому вопросу.

В последнюю ссору она особенно сильно обиделась и меня упрямо игнорировала.

Дело было так.